Показать меню
Все статьи

Збигнев Херберт. Варвар в саду

О том, как польский поэт ХХ века встречает ренессансного художника Пьеро делла Франческа и проникается к нему величайшей любовью

12 декабря 2013
Збигнев Херберт. Варвар в саду
Книжки эссе об искусстве польского поэта, драматурга, переводчика, родившегося во Львове, дважды выходили по-русски. Сборник 2004 года «Варвар в саду» прошёл практически незамеченным. Изданный летом «Натюрморт с удилами» про голландскую живопись стал громким событием. «Натюрморт» вы можете найти в продаже, а «варвар» давно кончился, в интернете его нет, и мы договорились с издательством выложить в сеть текст из уже недоступного Херберта. В публикуемой главе автор рассказывает о том, как шёл к пониманию картин Пьеро делла Франческа. Путь этот проделан также и ногами. Картины и фрески рассеяны по музеям и монастырям, и путешествие к ним превращается в насыщенный квест. Бродский называл Збигнева Херберта (1924–1998) лучшим лириком, пишущим

Борис Гребенщиков словами Бориса Гребенщикова

Вышел в свет цитатник лидера «Аквариума»

12 декабря 2013
Борис Гребенщиков словами Бориса Гребенщикова
«Аквариум». Это чистый передвижной монастырь. Среднее между цирком и монастырем. Монастырь-цирк. Он также похож на пиратскую команду или изолированный отряд крестоносцев. Мы делаем то, что делаем, а если получаем за это деньги, то делим их в пропорции, в которой привыкли делить. Те же, для кого деньги — главное, напоминают мне анекдот про людей, которые ограбили водочный завод, украли десять ящиков водки, продали, а деньги пропили. Когда состав начинает ссориться друг с другом, я немедленно стараюсь из группы свалить. Потом на новом месте возникает совершенно новый «Аквариум» — как правило, с теми же самыми людьми. Буддизм. Когда Будда достиг состояния просветления, первое, что он сказал, оглядевшись вокруг: «Господи, они же все Будды!»

Мгновенью жизни будь послушен

«Стансы Толстому» Александра Пушкина

12 декабря 2013 Мария Аверьяновна Сапунова-Хлебникова
Мгновенью жизни будь послушен
В одном из недавно прочитанных мною ранних стихотворений Пушкина меня поразили строки:   Поверь, мой друг, она придёт, Пора унылых сожалений, Холодной истины забот И бесполезных размышлений.   Мне девяносто лет и даже ещё плюс один год. И эта «пора» ― моя. Что Пушкин гений ― давно все знают. Но как мальчишка в 20-то лет (!) мог понимать, какие раздумья приходят в позднем возрасте? И предостерегать товарища, ненамного старше себя, от преждевременного «старчества» и напускных «седин». Якову Николаевичу Толстому, одному из руководителей кружка «Зелёная лампа», участнику «Союза благоденствия», об эту пору 28. Александра Сергеевича он переживёт на 30 лет и, своим ходом добравшись в старость, наверное

"Живые и мертвое". Кино как история

О новой книге историка кино Евгения Марголита

8 марта 2013 Тихон Пашков
Евгений Марголит. Живые и мертвое. Заметки к истории советского кино 1920–1960-х годов.  СПб.: Сеанс, 2012. 224 с. Ни одна книга по истории кино до сих пор не становилась универсальным ключом к истории страны. Теперь такая книга есть, и она уловляет не только исторические, но и бытийные процессы даже точнее и чище, чем фундаментальные труды специалистов-историков. Не потому только, что у ее автора абсолютный слух, какой бывает у музыкантов и у врачей милостью Божьей. Не потому, что советская история здесь постигается посредством такого инструмента, как искусство. Важно, что наблюдая историю кино, Евгений Яковлевич Марголит обращается к устройству живых душ и характеров, к идее становления и её проекциям на исторический ландшафт. Это становление личности тех, кто в зале, и кт