Показать меню
Киреева Марианна

Люди поля: Шукшин и Феллини

Значит, будем жить! О клоунах алтайском и римском, о легкомыслии и победе жизни над "правдой жизни"

5 февраля 2018 Виктор Филимонов
Люди поля: Шукшин и Феллини
В продолжение шукшинского цикла Виктора Филимонова "Культпро" публикует главы его новой книги "Люди поля", посвященной переводу прозы Шукшина на киноязык и тем авторам, кто вступает с Шукшиным и его героем в диалог, даже спор. Вместе они оказываются в пространстве "между" – между реализмом и условностью. Между полюсами "Бог есть" и "Бога нет". Между неореализмом "унылого бытописательского мелодраматизма" и неореализмом карнавала. С Днем Рождения, Виктор Петрович, спасибо за высшую школу зрения и думанья! Ранее: I. Люди поля. Постановка проблемы II. Люди поля: в пространстве "между"   СНЫ И ВИДЕНИЯ ПАШКИ КОЛОКОЛЬНИКОВА. ЧАСТЬ 2 Два следующих

Фридрих Эрмлер. Плен истории

История о мнимом чекисте и подлинном художнике

31 марта 2014 Марианна Киреева
Фридрих Эрмлер. Плен истории
Научно-исследовательский институт киноискусства подготовил к изданию второй, заключительный том "Режиссерской энциклопедии кино России". Формально, она посвящена мастерам отечественного игрового кино за сто лет его существования. Но дело в том, что историк, архивист и заслуженный деятель искусств России, ныне покойный профессор Лев Рошаль задумывал эту необычную энциклопедию как собрание очерков-портретов, где не менее важным был контекст или, если хотите, дух времени. В предисловии Льва Моисеевича к первому тому сказано: В энциклопедию включены имена тех режиссеров, которым, на нынешний взгляд редколлегии, удалось выразить существенные стороны своего времени. "Преобладающую думу эпохи", говоря словами Виссариона Белинского. Или, если вспомнить известные строки Борис

"Живые и мертвое". Кино как история

О новой книге историка кино Евгения Марголита

8 марта 2013 Тихон Пашков
Евгений Марголит. Живые и мертвое. Заметки к истории советского кино 1920–1960-х годов.  СПб.: Сеанс, 2012. 224 с. Ни одна книга по истории кино до сих пор не становилась универсальным ключом к истории страны. Теперь такая книга есть, и она уловляет не только исторические, но и бытийные процессы даже точнее и чище, чем фундаментальные труды специалистов-историков. Не потому только, что у ее автора абсолютный слух, какой бывает у музыкантов и у врачей милостью Божьей. Не потому, что советская история здесь постигается посредством такого инструмента, как искусство. Важно, что наблюдая историю кино, Евгений Яковлевич Марголит обращается к устройству живых душ и характеров, к идее становления и её проекциям на исторический ландшафт. Это становление личности тех, кто в зале, и кт