Показать меню
Лермонтов Михаил

Смех и страх

Книжная история бесчинств

16 января 2015 Игорь Зотов
Смех и страх
Я абсолютно уверен, что кощунство и вера несовместны. Это вещи разного порядка – не бывает такой веры, которую можно «окощунить». Если Бога можно оскорбить, это уже не Бог. Если веру в Бога можно оскорбить, это уже не истинная вера. Стенания о религиозном кощунстве всегда выдают явную недостаточность веры. Такой стенающий маловер вполне способен потребовать осуждения кощунника вплоть до смертной казни. А то и убить самолично. То есть пойти на величайшее преступление, потому что убийство – это самый антибожественный поступок. Это я и буду иметь в виду, пускаясь в экскурс по религиозным «кощунствам» в мировой литературе. Одно то, что книгам  и трактатам давалось такое определение, говорит о том, насколько люди в большинстве своем далеки от веры, вн

Русская литература в 2014 году: итоги

О Пелевине, Барсковой, лишних людях и героях не нашего времени

30 декабря 2014 Игорь Зотов
Русская литература в 2014 году: итоги
Подведение итогов задача неблагодарная – все равно что-то упустишь, где-то согрешишь пристрастностью, в чем-то недосмотришь. Однако даже такую безаршинную материю, как литературное творчество, время от времени полезно раскладывать по полочкам. Мне понадобится некий эталон, в сравнении с которым удобно это проделать. За эталон грех не взять роман главного юбиляра уходящего года Михаила Лермонтова. Вряд ли кто-то отважится оспорить, что «Герой нашего времени» - безупречное явление в русской прозе. Важно и то, что роман дал жизнь одному из популярных типов русского героя - «лишнему человеку», который успешно дожил до наших дней, и будет жить еще очень долго. Боюсь, что и до тех пор, пока жива сама русская литература.   Любопытно, что в ту же сам

Масаи нашего времени

О том, что Лермонтов и в Африке, как и Пушкин, плюс Фрэнсис Форд Коппола

25 декабря 2014 Игорь Зотов
Масаи нашего времени
  - Ищешь Эболу на свою голову? - пишет в смске приятель из Москвы. - И не только, - отвечаю из Аддис-Абебы. Стою на гостиничном балконе. Внизу, сколько хватает глаз, город, снуют торговцы с огромными корзинами на голове - бананы, лук, ананасы. Рычат машины, на горизонте розовеют горы. Скоро рассвет. На исторической родине "нашего всего", в Эфиопии я оказался в составе делегации Россотрудничества с миссией прочесть в Русском культурном центре лекции к 200-летию Лермонтова и про современную русскую литературу. После Эфиопии нас ждут еще в Кении и Танзании.  От Москвы до Дохи самолет полупустой, в Дохе пересадка, самолет заполняют молодые эфиопки - все красавицы, успевай головой вертеть. Позже выяснилось, это на родину возвращаются служанки из богатых арабс

Пусть я кого-нибудь люблю

Как мы ездили в Тарханы к Лермонтову, о дороге между Софией и Александрией, о неживом бобре и "кротовых норах"

7 ноября 2014 Владимир Липилин
Пусть я кого-нибудь люблю
За две недели до поездки я праздно шатался по среднерусским лугам в туманах теплых, банных, почти парных. Вдруг с бугра картина: в долине, где одна-единственная ветла, стали друг напротив друга, шагах в десяти, двое в черных плащах. Я достал камеру, щелкнул, но пока шел к ним, пока форсировал речку в камышах, фигуры исчезли. Вечером рылся в старых журналах, из одного спланировал листок, а там пошаговая, с рисунками инструкция: как стреляться на дуэли. К чему бы это? – мог подумать я. Но не подумал. Двести лет со дня его рождения общество отметило без оголтелого надрыва. Обошлось без вертолетов с воздушными шариками, барражирующих  в условленный день над местами, связанными с поэтом. Работники музеев выдохнули, поскольку отлично помнят, как всякая весомая лермонтовская д

«Маскарад» на выставке Александра Головина

Продолжение разговора о сценографии художника, а также кое-что о революциях, картах, шулерах и вампирах

16 мая 2014 Людмила Бредихина
«Маскарад» на выставке Александра Головина
Постановка «Маскарада» на сцене Александринского театра ― заметное событие в истории России и российского театра. Было время, когда её иначе, чем «величайший спектакль ХХ века» не называли, но было и время, когда её старались не упоминать вовсе, как и весь Серебряный век. Последняя премьера царской России с невероятным по тем временам бюджетом в триста тысяч рублей золотом состоялась 25 февраля 1917 года, то есть в самый канун Февральской революции, под свист первых пуль и крики людей на баррикадах. Хотя задумана она была шестью годами раньше, к годовщине со дня смерти Лермонтова. Спектакль объединил разные жанры (драму, трагедию, пантомиму, оперу, балет) и сконцентрировал стилистические поиски дореволюционного театра. Но дело, конечно, не в этом. Он вызывал у