Показать меню
Пруст Марсель

Сено Гегеля и Лескова

Старое новое чтение к Старому Новому году

5 января 2018 Игорь Зотов
Сено Гегеля и Лескова
На самом деле все было не так, как отложилось в памяти. Справедливости ради признаюсь: сперва-то я прочел "Кольца Сатурна" Зебальда, и лишь затем "Манарагу" Сорокина, а все это вместе – на фоне очередного тома нескончаемого Пруста. Но миф, с которым жить, вышел такой: разочаровавшись в Сорокине, я поклялся больше никогда в жизни не связываться с современной литературой. Nunca jamas – как говорят в таких случаях испанцы. Вместе с Россией, стозевно дышавшей еще в "Теллурии", из новой прозы Сорокина ушла сама жизнь, взамен же она (проза) обрела приставку "евро". Отставив Россию, Сорокин написал вполне заурядный евророман, в меру смешной, в меру увлекательный, каких море.       Зато окончательно очаро

Молоко с никотином Гайто Газданова

Один из лучших русских романов ХХ века написан осетином, эмигрантом, таксистом и масоном

18 февраля 2016 Игорь Зотов
Молоко с никотином Гайто Газданова
Спросить даже и на столичной улице, кто такой Гайто Газданов, – ответа не получишь, сто пудов. А ведь это один из лучших русских писателей ХХ века. На мой вкус, и лучший. Его "Ночные дороги" я перечитывал раз пять с равным удовольствием. Кто-то назвал Газданова русским Прустом. Но он, конечно, не Пруст. Да и не русский. Газданов – осетин, родившийся в Санкт-Петербурге в 1903 году, крещеный Георгием, окончивший русскую гимназию в Болгарии в 1922, умерший в Мюнхене в 1971, а похороненный в Париже. Рядовой бронепоезда Белой армии в Гражданскую, парижский таксист в эмиграции – почти четверть века стажа, ведущий программы, посвященной русской литературе на радио "Свобода". И еще – член масонской ложи "Северная звезда". Долгое время

Ежи рождаются без колючек

Одиннадцать книг о писателях в детстве

27 октября 2014 Тихон Пашков
Ежи рождаются без колючек
Сразу вспоминается детско-юношеская трилогия Льва Толстого, а также - «Детские годы Багрова-внука» Сергея Аксакова. Еще - описанное Владимиром Набоковым в «Других берегах» изгнание из младенческого рая. Чуть ближе к нам по времени, но вряд ли по силе переживаний «Слова» - автобиография единственного ребенка в семье, вундеркинда Жана-Поля Сартра. Воспоминания эти увлекают еще и потому, что в них невозможно отличить пережитое от вымысла, и память тут совсем ни при чем. Афанасий Фет. Ранние годы моей жизни. Первые жизненные впечатления настигают Фета в полтора года. Воспоминания о них благостные и элегические. Драма свершится позже, когда станет известно, что Афоня (впоследствии поэты Афанасий Фет и Аполлон Григорьев друг друга станут звать «Афо

Что играют и слушают в книгах

Концерт силами Толстого и Джойса

9 октября 2014 Дмитрий Бавильский
Что играют и слушают в книгах
  Проза описывает музыку так же, как и другие, менее звучные материи (о поэзии - отдельный разговор). Все зависит от авторского стиля. Чехову и Куприну хватает нескольких точно найденных метафор. Пруст и Джойс экспериментируют со стилем на долгих страницах. Описание живописи в художественной литературе давно получило специальное название - «экфрасис». Трансляция концертов силой не нот, а букв - никак не называется. Да и встречается не часто. Чувства героев и характер изображаемых событий чаще всего иллюстрируют, называя имена исполнителей и композиторов: «слушали Утесова», «грянул Мендельсон». И вот еще семь нот в эту песню. Начнем со Льва Толстого. Именно описание первого посещения оперы Наташей Ростовой позволило литературоведу Виктору Шклов

Елена Баевская: Ревность есть мучительное и монотонное чувство

Автор нового перевода Пруста о том, как Сван стал Сванном, и о том, что потерянного времени не бывает

11 марта 2014 Дмитрий Бавильский
Елена Баевская: Ревность есть мучительное и монотонное чувство
Век назад первую книгу семитомного цикла Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» впервые прочли по-французски. Судьбоносный роман переводили, и постепенно он изменил и мировую литературу, и разноязыкого читателя. В конце прошлого года издательство «Иностранка» напечатало к столетию книги новый перевод первого тома «Поисков…». Его автор — Елена Баевская. Прежде мы пользовались двумя вариантами перевода — Адриана Антоновича Франковского, трудившегося над ним ещё до Великой Отечественной войны, и Николая Ивановича Любимова, чьи переводы в ходу примерно с 70-х. Франковский перевёл также «У Германтов» и «Пленницу», а его друг и ученик Андрей Фёдоров — «Под сенью девушек в цвету» и «Содо