Показать меню
Блок Александр

Кто нянчил русских гениев

Фрагмент из книги воспоминаний о няне от Пушкина до Ходасевича

21 января 2017
Кто нянчил русских гениев
В основу этой благородной книги о самом нетривиальном воспитании – бессистемном, наивном, сердечном и чудесатом, легли воспоминания литератора, педагога, священника Сергея Николаевича Дурылина, описавшего свое детство и няню Пелагею в домашнем кругу московской купеческой семьи. Борис Пастернак говорил о Дурылине: Это он переманил меня из музыки в литературу. Сергей Николаевич не только писал сам, он многие годы собирал для будущей книги заметки, свидетельства, мемуары выдающихся людей своего времени об их няньках, дядьках, мамушках, кормилицах, отыскивал легкие и теплые следы привязанности, впечатления, оставленные в детской памяти баснословной педагогикой русских нянь. Его труд уже в наши дни завершила Виктория Торопова, биограф Дурылина. Под обложкой стихи Блока, Бунина, Ме

Шукшин. В поисках идеала

Дайте мужа Анне Дзаккео!

14 января 2017 Виктор Филимонов
Шукшин. В поисках идеала
В новом году Культпро продолжает публикацию энциклопедического цикла-декалога историка кино и преподавателя словесности Виктора Филимонова, посвященного крестьянской вселенной Василия Шукшина. В предыдущих сериях: I.  Дом Шукшина. Вступление  II. Деревня, куда она приходит?  III. Съехавший с корня IV. Дорожные жалобы V.  Вечерний звон     Какой же она друг, вы что? Спасибо, хоть детей рожают… В. Шукшин. Страдания молодого Ваганова   Мать мудрым сердцем поняла, какое отчаяние гнетет душу ее ребенка... В. Шукшин. Материнское сердце     1.           Женщина в прозе Шукшина, если она не мать героя, а жена или, не дай Бог, теща –

Человек-аббревиатура

120 лет назад родился поэт Николай Оцуп

4 ноября 2014 Константин Богомолов
Человек-аббревиатура
Читая рукописный альманах Корнея Чуковского «Чукоккала», замечаешь: два стойких чувства не покидали петроградских литераторов в первые советские дни и годы: чувство голода и чувство юмора. Сочинители падали в голодные обмороки, бились за скудные пайки, – и шутливо обыгрывали свои страдания в экспромтах, эпиграммах и пародиях. Смешил литераторов и парад аббревиатур, которыми метила себя новая власть. Однажды Блок будто бы спросил у Чуковского, что значит аббревиатура ОЦУП. Я ответил, что насколько я знаю, это Общество Целесообразного Употребления Пищи, – напишет Чуковский много лет спустя, готовя к изданию «Чукоккалу» (которая, впрочем, выйдет только десятилетие спустя после его смерти). Этот ОЦУП так и припечатался к Николаю Оцупу. И никогда не суж

Владимир Новиков: Кто выше Пушкина?

Александру Сергеевичу - 215, в малой серии ЖЗЛ вышла его новая биография

6 июня 2014 Дмитрий Бавильский
Владимир Новиков: Кто выше Пушкина?
Это очень важно понимать: книжки о Пушкине, научные и популярные, пишут так, будто ему и правда сто, сто пятьдесят или вот - двести пятнадцать лет. Это никогда не сам по себе Александр Сергеевич, но Пушкин плюс та тележка времени, на которой мы успели проехаться без него. То есть Пушкин плюс советская власть и электрификация всей страны, Пушкин плюс глобализация и постмодернизм и прочие плюсы из сусеков вечности. Ещё Пушкин - это, как правило, "мой Пушкин", то есть подвергнутый тщательному отбору. Он, как вишенка на торте авторских эмоций и прозрений. Ходят и более распространённые версии Александра Сергеевича. Он может быть "монархистом", "патриотом", "донжуаном", "однолюбом", "космополитом", "пророком и

«Пузыри земли» Александра Блока

Душа моя рада всякому гаду

27 марта 2014 Игорь Зотов
«Пузыри земли» Александра Блока
Есть у меня заветное одно местечко ― под Калугой на речке Суходрев. Сяду над излучиной, сзади сосновый бор, слева поле, справа между ивами змеится русло ― лёгкий ропот воды. Ни души. Только прошумит вдали электричка, да редко пройдёт рыбак. Смотрю вниз ― река делает здесь крутой поворот, подтачивает высокий глинистый берег, в котором зияют ласточкины норы, и скрывается за другим поворотом. И тогда всякий раз приходят на ум эти строки: Вот сидим мы, дурачки, ― Нежить, немощь вод. Зеленеют колпачки Задом наперёд... Такой своеобразный у меня «дауншифтинг». Правда, блоковские герои-чертенята сидели-то «на мху посреди болот»: Это Вечность Сама снизошла И навеки замкнула уста. Ну да: в болоте уже замкнула, а в речном потоке ещё шепчется. Я бы се

"Трудно быть богом", напоследок

Шихарда кавда! Миногам, нуффан, арканар. Румата, румата, румата. Вычура, вычура, вычура. Втридорога, втридорога, втридорога!

25 марта 2014 Игорь Манцов
  В той мере, в какой «Трудно быть богом» ― причитание и заговор, это настоящее кино. Имею в виду характеристику, которую ещё в 1908 году выдал литературный критик Корней Чуковский: «Кинематограф тоже есть песня, былина, сказка, причитание, заговор». Внешне жизнеподобное и стихийное, искусство кино основывается на устойчивых формулах древнего, архаического происхождения, свобода кинорежиссера ограничена поэтому самыми массовыми представлениями. Это лишь кажется, что режиссер произвольно сочиняет. На самом деле ― идёт на поводу. Ведь чем больше массовый зритель «угадывает», тем больше радуется, тем чаще и охотнее платит. Причитание и заговор ― это веления коллективного разума и чаяния коллективной души, которые через фильм транслиру

В подвале

«Йозеф Кнехт» - новый центровой книжный магазин в Екатеринбурге

27 декабря 2013 Андрей Кулик
В подвале
Когда три года назад закрылся «Букинист» в центре Екатеринбурга (угол Вайнера/Попова), я приуныл. Как-то плохо себе представлял город без него. Конечно, все случилось не одномоментно. Сначала половину магазина, в котором мы в 80-е околачивались часами, отхватила ювелирная лавка. Ну, дело обычное — половину площади магазин сдает богатым, но благодаря этому на оставшейся территории кучкуются бедные. Лет пять назад началась какая-то неприятная движуха: «Букинист» (то, что от него оставалось) поделили на две части. Направо от входа — антикварные книги, иконы, монеты и т.п. (то бишь опять же, для богатых). Налево — все еще книги. Заходя, не раз видел видного местного общественника, который устраивал нагоняи продавцам и администраторам. Объяснили:

Самые длинные дневники в русской литературе

Яна Гришина, публикатор дневников Михаила Пришвина, рассказывает историю их издания

19 декабря 2013 Дмитрий Бавильский
Самые длинные дневники в русской литературе
Дом-музей М.М. Пришвина в деревне Дунино ИТАР/ТАСС За 5 километров от подмосковного Звенигорода находится Дунино – деревня, где после войны поселился с женой писатель Михаил Михайлович Пришвин. После его смерти в 1954 году в их доме с верандой открылся музей. Здесь Валерия Дмитриевна хранила и расшифровывала дневниковые записи мужа. Пришвин вел их полвека. Ничего похожего в русской литературе нет. Впервые без купюр дневники начали публиковать в 1991 году. Уже вышли 14 томов, на подходе 15-й, но добрались только до военного времени. Записи последних пришвинских лет еще ждут публикации. По самым строгим меркам, это один из важнейших издательских проектов последних десятилетий.  Советская литературная иерархия определила Пришвина в «певцы природы», зато