Показать меню
Тургенев Иван

Крокодилы, или Русские литераторы на рандеву

О Достоевском, Писареве, Чернышевском и сыщике Путилине. Исправленному верить

25 мая 2016 Константин Богомолов
Крокодилы, или Русские литераторы на рандеву
Автор этой рубрики имеет давнюю склонность внедряться туда, где, по его мнению, некая яркая история не до конца разыграна; либо где исторические и документальные источники в какой-то ответственный момент замолкают или не договаривают. Автору далеко до тыняновской смелости начинать там, где кончается документ. Тем не менее к предлагаемой формуле "Исправленному верить…"  читатель волен, при желании, добавить вопросительный знак. Для уральского патриота река Исеть в пределах Екатеринбурга представляет обидное зрелище. Мало того, что в здешней городской черте, меж прудами, она особенно узка и мелководна, она ещё и несносно грязна. Потухшие утюги, дырявые кастрюли, драные сапоги ― все, чего не носит больше земля, несут эти мутные воды. И одинокие рыболовы, сидящие на ку

Надар и сын

О выставке "Феликс и Поль Надары. Традиция и каприз" и о том, что не всякому гению полезно позировать для потомков

18 марта 2015 Наталья Львова
Надар и сын
Выставка Надаров в московском Мультимедиа Арт Музее открывается семейными фотографиями. Всех домашних снял Феликс Надар. И себя тоже. Он как-то пронзительно смотрит на посетителей Дома фотографии, будто старается увидеть лицо, которое подошло бы ему для портрета. Просвещенный разговор за спиной: Да он, по-нашему, одних только звезд снимал, вот и стал известным… Лицо жены Эрнестины снисходительно и спокойно, а мальчик на тяжелом железном велосипеде – это сын Поль. Железные ободья колес – пока без шин, не придумали еще. По булыжной мостовой нелегко катиться, наверное. В зале основной экспозиции в голове включается Высоцкий: На стене висели в рамках бородатые мужчины, все в очечках на цепочках, по-народному – в пенсне. Все они открыли что-то, все придумали вакци

В столицах шум, гремят витии

О том, где ночует поэзия

29 декабря 2014 Константин Богомолов
В столицах шум, гремят витии
К тому моменту, когда Некрасов написал "В столицах шум…", его знали уже как облупленного. И все понимали: если он увлек свою Музу в кусты и перелески пейзажной лирики, жди обличительного иносказания. Красный карандаш цензора всегда был наготове, чтобы вымарать какую-нибудь очередную гадость из некрасовского пейзажа. Однако на дворе был уже 1858 год. Времена уже были новые, свежие, а Некрасов и при позднем Николае Павловиче печатал стихи куда более резкого тона. Желая дать в очередном номере своего "Современника" этот новый стих, Некрасов ничуть за его судьбу не беспокоился. Однако "В столицах шум…" запрещено было печатать: ... Стихи эти содержат в себе двойной смысл, который цензурный комитет не может себе вполне объяснить. Теперь-то в

Не считая собаки

Муму. К 160-летию публикации повести Ивана Тургенева

30 апреля 2014 Константин Богомолов
Не считая собаки
Автор этой рубрики имеет давнюю склонность внедряться туда, где, по его мнению, некая яркая история не до конца разыграна; либо где исторические и документальные источники в какой-то ответственный момент замолкают или не договаривают. Автору далеко до тыняновской смелости начинать там, где кончается документ. Тем не менее к предлагаемой формуле "Исправленному верить…" читатель волен, при желании, добавить вопросительный знак.             Диагноз: Муму В поздние советские годы Областная психиатрическая больница, вольготно раскинувшаяся на 8-м километре Сибирского тракта в городе Свердловске, была флагманом уральской психиатрии. Здесь внедрили новые формы трудотерапии для пациентов и инновационные формы работы