Показать меню
Пушкин Александр

Писатели путешествуют. Путевые дневники XVIII-XIX веков

О побегах, сентиментальных путешествиях и дороге к дому

21 января 2014 Дмитрий Бавильский
Писатели путешествуют. Путевые дневники XVIII-XIX веков
Если внимательно читать русские заметки о путешествиях прошлых веков, в глаза бросится их важная особенность: уехав за границу, автор крепко держит в уме оставленное дома. Из его головы нейдет безнадзорное российское пространство. Тогда как иностранцы, исключая командировочных немцев, в поездке целиком и полностью погружаются в новую реальность, русские странники всегда помнят о том, что ждет их по возвращении. Такова выразительная традиция русских классических травелогов — подробных и порой беллетризованных путевых дневников. Касается ли это сочинений Афанасия Никитина, чьи "Хождения за три моря" (1466–1472) считаются первым русским травелогом, или "Двукратных изысканий в Южном Ледовитом океане и плаванья вокруг света в продолжение 1819, 1820 и 1821 годов"

Наталья Гончарова, делатель картин

О белой лошади света и о павлине, похожем на Колизей

17 декабря 2013 Людмила Бредихина
Наталья Гончарова, делатель картин
Выставка «Между Востоком и Западом» в 2013 году показывала около 400 работ самой знаменитой русской художницы. Немало, хотя не так уж и много. Наследие Натальи Гончаровой, неутомимого «делателя картин», ― огромно. Так называвший её Ларионов считал, что она маловато работает, и был явно не прав. Сто лет назад, в 1913 году, на её персональной выставке в Москве было показано более 700 картин. Сейчас нам показывают только самое значительное, отстоявшееся, проверенное временем, провенансом (историей владения) и экспертизой, что в истории с русским авангардом совсем не лишнее. Она была звездой среди звёздных «амазонок авангарда». «Амазонками» и «скифскими наездницами» назвал однажды Александру Экстер и Ольгу Розанову их друг Бен

Мгновенью жизни будь послушен

«Стансы Толстому» Александра Пушкина

12 декабря 2013 Мария Аверьяновна Сапунова-Хлебникова
Мгновенью жизни будь послушен
В одном из недавно прочитанных мною ранних стихотворений Пушкина меня поразили строки:   Поверь, мой друг, она придёт, Пора унылых сожалений, Холодной истины забот И бесполезных размышлений.   Мне девяносто лет и даже ещё плюс один год. И эта «пора» ― моя. Что Пушкин гений ― давно все знают. Но как мальчишка в 20-то лет (!) мог понимать, какие раздумья приходят в позднем возрасте? И предостерегать товарища, ненамного старше себя, от преждевременного «старчества» и напускных «седин». Якову Николаевичу Толстому, одному из руководителей кружка «Зелёная лампа», участнику «Союза благоденствия», об эту пору 28. Александра Сергеевича он переживёт на 30 лет и, своим ходом добравшись в старость, наверное