Показать меню
Грабарь Игорь

Владимир Сарабьянов: Здесь жизнь жительствует, и мудрость сочетается с непосредственностью

Памяти художника-реставратора, ученого, подвижника

6 апреля 2017 Владимир Липилин, Наталья Львова
Владимир Сарабьянов: Здесь жизнь жительствует, и мудрость сочетается с непосредственностью
Владимир Дмитриевич Сарабьянов преставился 3 апреля 2015 года. Его имя при жизни стало частью мировой культуры. Он был не просто уникальным специалистом по древнему русскому искусству, он был из тех, кто спасает, воскрешает, дает жизнь. С 1991 года он бригадир художников-реставраторов, руководил реставрацией икон из музеев России и комплексными реставрационными работами по древнерусским фрескам Мирожского и Снетогорского монастырей Пскова, храмов Новгорода, Полоцка, Старой Ладоги, фрескам Андрея Рублева в Звенигороде, ансамблям монументальной живописи Московского Кремля и Кирилло-Белозерского монастыря. Этот разговор был записан в декабре 2011 года, буквально на ходу — Владимир Дмитриевич выкроил время и лично провел нашего корреспондента Владимира Липилина и фото

Учитель рисования

О догме Серова и Врубеля, снайпере Гребенкове, нескончаемой Мессалине и воскресных занятиях на Измайловской

12 февраля 2016 Наталья Львова
Учитель рисования
Забыть его нет никакой возможности. Можно не соглашаться с ним, обижаться, как на живого, спорить. Но наше время, проведенное с ним, из памяти не исчезает. Каждый раз думаешь – он всюду был прав. И в моей бестолковой жизни, как оказывается, главнее этого ничего и не было. А как бы сказал сейчас Михалниколаич?..  А как бы он ответил... Гребенков. Художник, учитель. Снайпер, кстати. В энциклопедии "Советские снайперы 1941-45 гг." среди прочих значится Гребенков Михаил Николаевич: уничтожено врагов (в том числе и снайперов) – 55. Воинские части, фронт — 1291-й (110-я СД), Западный фронт. А потом он был ранен. Потерял ногу. Ходил и на велосипеде ездил на деревянном протезе. Мы и не догадывались, так он стремительно двигался.   Михаил Гр

Серов в Третьяковке

Валентин Александрович очень извиняется, что быть не может, он... умер

15 октября 2015 Наталья Львова
Серов в Третьяковке
Ольга Федоровна Серова, вдова художника, писала к Игорю Грабарю: Теперь насчет писем. Должна Вам сказать, что Вал.Ал. был всегда против того, чтобы печатались письма. Он не любил, когда чья-нибудь переписка выходила в печати. Еще дня за три, за четыре до смерти он как-то мне сказал: "Надо бы пересмотреть бумаги, письма и т.д." Я так поняла, что он хотел что-нибудь уничтожить, как будто предчувствовал смерть. Я ему еще ответила: "Ну что же, давай пересмотрим все". Но не успел, умер. И вот мне не хочется ему нанести неприятности, дать его письма в печать. Они уж не так значительны, как Вы думаете.   Валентин Серов. Автопортрет. 1880-е. Частная коллекция Есть у меня письма из Голландии, из Мюнхена, из Абрамцева, и из Венеции одно со

Искусство в эвакуации

О выставке, посвященной возможности рисовать в невозможных условиях

24 апреля 2015 Наталья Львова
Искусство в эвакуации
В Институте русского реалистического искусства снова прекрасная выставка – "Искусство в эвакуации", под эгидой фестиваля "Черешневый лес". Обыкновенно, даже очень внимательный зритель не может углядеть и понять, в каких условиях сделаны художником те или иные картины, наброски, рисунки, – в благополучной московской мастерской, с хорошими холстами и щедрым набором красок, вдали от дома, на пороге голодной смерти, в ознобе. Кураторы этой выставки - Надежда Степанова, Ксения Карпова, Анастасия Сиренко исследовали многочисленные государственные и частные коллекции на предмет работ, созданных в эвакуации. Третьяковка, Русский музей, Пушкинский, музей Большого театра, Музей кино, народов Востока, Отечественной войны, музей Суриковского института, музей Ака

Яна Ильменская: Что будет, если сотрем?

Реставратор Центра Грабаря рассказывает историю возвращения картины Генриха Семирадского

10 января 2014 Александра Пушкарь
Яна Ильменская: Что будет, если сотрем?
Классический роман XIX века вырос из криминальных хроник. Заметка в прессе произвела сюжет. Так бывает. Так писали Диккенс, Гюго, Мопассан, Достоевский, Толстой, Лесков. Детективная история, о которой речь, им бы сгодилась. Это судьба картины «Утром на рынок» Генриха Семирадского. Она пропала из музея, долго скиталась невесть где, возможно, покинула Россию и внезапно вернулась, но изменённой, чужой. Новоделом, в котором от подлинника разве что холст. И долго-долго в Центре Грабаря, alma mater отечественной реставрации, не могли понять, она это, или нет. Вот если б я была вовсе не я, а например, Толстой (чего мы, конечно, никоим образом не допускаем), то непременно бы решила, что эта история типическая. Типическая пропажа ― ну, разве не так из крупнейших музеев России вывезли