Показать меню
Вопросы Саши Пушкарь
Константин Пахалюк: Первая мировая - это две разные истории
Борис Барнет. Окраина. Кадр из единственного русского фильма о I Мировой.

Константин Пахалюк: Первая мировая - это две разные истории

О вреде юбилейного мышления и о том, зачем простым гражданам вспоминать свое прошлое

10 февраля 2014 Александра Пушкарь

Неправда, что Историю придумали в Академии наук. Ее изобрели мы. В самом деле, ведь это мы открываем сайты, снимаем кино, публикуем архивы и так горячо обсуждаем вековую давность, как если бы сами ее пережили.

Почему именно сейчас, а не лет 30 назад, когда отворились архивы? Дело, мне кажется, в том, что в конце 1980-х на нас обрушилось слишком много информации. Нас раздавило, размазало, мы захлебнулись и изошли на пузыри. А пузыри это не История, а продукт брожения. Умов. Тот броуновский разбег мысли не привел к единому знаменателю: общество в целом оставалось равнодушным к истории и вообще – равнодушным. Потихоньку забывало и забывалось.

Мы по отдельности - очень smart, соображаем молниеносно, как суперкомпьютер. Мы вместе - допотопная кувалда, тугая и неповоротливая, которой нужно время на замах.

Сказанное не значит, что последние 30 лет наука о прошлом не развивалась. Мы как кувалда пребывали в покое. Мы как компьютер каждый на своем небольшом участке, честно толкали ее вперед. И если ученые делали это по обязанности, то тысячи людей занимались историей, повинуясь внутреннему зову, и потому, что нация в 140 млн. человек не может враз лишиться мозгов. Вот и выполняли свою функцию, поднимали пласты.

В век интернета оглядываться назад стало проще. Люди собираются вместе и занимаются эпохой, событием, местом и даже одним-единственным персонажем, пусть и не жившим никогда. Есть Межрегиональный Шаляпинский Центр, существующий с 1991 года, есть общество энтузиастов Братского кладбища на Соколе, есть кружки москвоведов, изучающих фамусовскую или булгаковскую Москву.

Важную роль в этой личной активности играет школа, - те самые учителя, которых шельмуют за «неуспевание» и которым соболезнуют по поводу зарплат. Из них тысячи ушли из профессии, но еще больше остались. Правда, мне не повезло. Моя учительница, Коммунара  Николаевна, честно исполняла свой долг, но ей не было дано увлечь, привить вкус к тяжелому труду рудокопа, добытчика фактов из толщи времен.

Целые эпохи - острова, континенты прошлого – всплывают из небытия. Один из них – Первая мировая война, или Вторая Отечественная, как ее называли современники по аналогии с 1812 годом. 1 августа 1914 в войну вступили мы, это наш день. Поправка к Федеральному Закону «О днях воинской славы и памятных датах России» сделала его частью официального календаря. В этом году мы отметим его впервые. О нем расскажут в новостях, к нему подверстают конференции и спектакли, люди спросят друг друга: что отмечаем? 1 сентября в школах проведут специальный урок. Забытая война войдет в личную биографию всех нас?

О Константине Пахалюке я узнала в Академии наук – что он давно занимается этой войной и посвятил ей сайт «Герои Первой мировой». Костя - не академик и даже не профессиональный историк. Скорее энтузиаст, архивный юноша, в точном смысле этого слова. В Российское военно-историческое общество, учрежденное Минкультом, его позвали как раз из-за сайта. То есть, сначала мы, а потом министры. Не наоборот.

Разговор вышел долгий. Его первая часть – о памяти, о том, как вспоминать войну, которую мы забыли.

 

 

Ваш сайт посвящен не героям вообще, а именно русским. Почему?

- Потому что, в отличие от европейцев, про наших мало известно. Первая мировая – это канун нашего 1917 года. Мы же хотим знать, почему все случилось так, а не иначе.

Откуда вы черпаете сюжеты?

- Из архивов и редких изданий. Сохранились мемуары, эмигрантская литература, исследования советских времен, включая те, что проводились по «горячим следам», в 1920-1930-е годы. Конечно, в то время героям Первой мировой не уделяли особого внимания, эти работы имели чисто прикладной, военно-стратегический характер. Необходимо было осмыслить опыт прошедшей войны, дабы использовать его в будущем. Отсюда, кстати, пристальное внимание к маневренному, а не позиционному периоду, а также к сражениям в Восточной Пруссии, которые велись именно против  германской армии. Какие-то материалы присылают другие энтузиасты и историки. Кроме того, если кто присылает дневники, письма своих прабабушек-прадедушек, я публикую. Семейные архивы – это всегда интересно.

У сайта есть аналоги?

- По военной истории - да. По истории Первой мировой войны есть, строго говоря, два серьезных сайта. И это скорее электронные библиотеки, а не порталы. В любом случае, две тысячи человек - потомки погибших, историки, просто энтузиасты всегда будут этой темой интересоваться - вне зависимости от юбилея.

На всю Россию?!

- Ажиотажным спросом это не назовешь. В современной России без юбилея о значимых событиях не вспомнит никто и никогда. Мы прекрасно понимаем, что уже 2 августа 2014 года тема Первой мировой мало кому будет нужна. Отметили и забыли. Так будет до тех пор, пока мы не поймем, зачем нам, обыкновенным людям, нужна собственная история. А не поймем - она так и останется калейдоскопом событий, которые будут по случаю извлекать на всеобщее обозрение ради чьих-то узких интересов – неважно отдельных групп или государства.

Разве так происходит только у нас?

- Нет, конечно. Но для Франции, Великобритании, Германии и других европейских стран Первая мировая имеет такое же значение, как для России - война Вторая мировая. Если вы поездите по Манчестеру, Бристолю, Лондону, то увидите памятники погибшим в 1914-18 гг. наряду с памятниками павшим в 1939-45 гг. В российской  исторической науке Первая мировая неплохо исследована. Но в обществе эта война забыта, и возрождение памяти идет тяжело именно на уровне коллективной памяти. Даже захоронения в Калининградской области, сколько об этом ни говорилось, пребывают в плачевном состоянии.

 

Фото сайта "Герои Первой мировой войны"

 

Там ведь не только русские лежат?

- Да, и немцы тоже. И последние 20 лет солдатскими кладбищами занимался, прежде всего, немецкий народ. Фактически, память о русском солдате отдана на аутсорсинг. Конечно, усердие отдельных краеведов сглаживает ситуацию, однако общей картины не меняет. Отдельными частными усилиями реализовывать систематический уход за этими захоронениями невозможно. Систематически же работают, в основном, немцы.  Безусловно, у европейцев иное к этому отношение

Гриф «секретно» с Первой мировой снят еще в 1990-е. Стала ли она частью общей истории, подобно Великой Отечественной или войне 1812 года?

- В 1990-е  эта война возникает в поле общественного зрения не как предмет реального рассмотрения, а только как призыв помнить. В газетах тех лет сплошь лозунги: давайте вспомним о Первой Мировой, вспомним ее героев. Однако, процесс восстановления памяти до сих пор  не очень-то запустился. Выхолостился в вечный призыв. В России так и не появилось системного труда о Первой мировой, - такого, чтобы он был сопряжен и с зарубежной историографией, и чтобы он был не только собственно историческим, но использовал методологии, наработанные в других дисциплинах - в экономике, социологии, антропологии, политологии. Первая мировая – это две разные истории для науки и для общества. У каждой – свой подход и свой горизонт ожиданий. С точки зрения исторической науки, Первая мировая недостаточно осмыслена, слишком много «белых пятен». Что касается общества, то в нем нет понимания, зачем возрождать память о той войне, и какие смыслы она в себе заключает. Теоретически, проблема может быть решена за счет активной политики по мемориализации имен и событий Первой мировой.

Что именно вы предлагаете?

- В масштабах всего государства надо приводить в порядок захоронения, устанавливать памятники, осуществлять реконструкции, открывать музеи. Создавать информационные поводы, которые привлекут внимание и введут проблематику Первой мировой в сознание людей. Осуществить подобный план не так-то просто. В современной России обычное противоречие между научным и общественным осмыслением прошлого принимает антагонистический характер. Публичная история уходит в народ и живет у нас только в виде мифа, и, как любой миф, всячески сопротивляется детализации и анализу. Как примирить то и другое, я не знаю.

Как пришли к изучению Первой мировой лично вы?

- Я родом из Калининградской области, жил там до поступления в университет. У нас в школе был исторический кружок. Однажды нам предложили представить работу на городскую конференцию - сравнить две восточно-прусские военные операции - в Первую мировую и во Вторую. Я начал с Первой, увлекся, решил ничего не сравнивать и так в ней и остался.

Кроме того, еще школьником, мне повезло познакомиться с Ларисой Юрьевной Белоярцевой, правнучкой генерала Владимира Алексеевича Слюсаренко. Это славный генерал. Он командовал II армейским корпусом на левом фланге нашей армии и своими действиями фактически спас ее от разгрома в сентябре 1914 года. Встреча произвела на меня большое впечатление и подстегнула интерес к Первой мировой.

А когда возник сайт?

- В 2010 году. Я учился в МГИМО, занимался американистикой. Но увлечение темой не только сохранилось, но и оформилось в потребность разыскать списки погибших и возродить память о героях. Второй отправной точкой стало желание рассказать о той активности по восстановлению захоронений, которая ведется в Калининградской области. В России о ней не знают. Более того бытует устойчивое заблуждение, будто погребения Первой Мировой есть только на Соколе в Москве. Калининградцев это обижает, потому что они работают, и есть результат.

Еще мотив - мне не нравилась лакировка, которая отличает отечественную историографию Второй мировой: вот вам героизм, и ни о чем другом рассуждать не надо. Первая мировая война от такого цензурирования пока свободна, хотя в 2014 году ситуация, вероятно, изменится. Я создавал сайт как место, где реальность предстает как она есть, без лакировки. О героях надо говорить без патетики, это мое убеждение.

Каково место Калининградской области в географии Первой мировой?

- Калининградская область (до 1945 Восточная Пруссия), – единственный регион современной России, где в те годы шли бои. Здесь наши войска одержали свою первую крупную победу над германцами. В самом начале войны на этой территории произошло Гумбинненское сражение (Гумбиннен переименован в Гусев), в котором мы отбросили немецкую армию. Павших с обеих сторон похоронили тут же, и до сих пор на этом месте множество захоронений.

Студенты БФУ им. Канта обустраивают захоронение Первой мировой

 

Сколько в области всего захоронений той войны?

- На 1939 год было где-то 2200 (500 из них одиночные). После 1945 года остались 1200. Многие были разрушены, потому что здесь шли тяжелые бои за Восточную Пруссию.

А те, что уцелели? Что с ними сталось после присоединения края к СССР?

- Советские люди, которые приезжали в Кенигсберг – Калининград, немецким языком не владели и разбираться в том, что это за руины, не желали. Потихоньку все разрушалось. В конце 1950-х, судя по документам, несколько захоронений были взяты на учет. При этом писали, что в них погребены только русские солдаты. А про немцев «забыли».

Но и эти упоминания стали исчезать из документов и списков памятников, охраняемых государством. О Первой мировой вообще предпочитали не говорить. Считалось, что история области начинается с 1945 года, а до этого времени она была немецкой, не нашей, и что там происходило, не так уж важно. Тем более воевала императорская армия. И захоронения там – это никакие не захоронения, а просто памятники. У нас в любом селе памятник безымянным солдатам Великой Отечественной, – вот, здесь то же самое. Но поскольку культурной ценности они, как правило, не представляли, многие из них просто уничтожались. Считалось, - зачем сохранять памятники немецкому оружию.

А некоторые из  них исчезали по естественным причинам. Разрушались, зарастали бурьяном.

Ими совсем не занимались?

- Иногда вспоминали. В начале 1980-х калининградская писательская организация предложила эксгумировать останки времен Первой мировой и перезахоронить их на острове Канта. Но всерьез к этой теме стали подходить только в годы перестройки. В некоторых районах, например, в Гусеве усилиями краеведов начались поиски  захоронений. В 1990-х к ним подключился Немецкий народный союз – та самая организация, единственная, которая все это время ухаживала за погребениями.

Поисковое движение - это «инициатива снизу». «Сверху» помощь была?

- Отдельные муниципальные начальники помогали. Но у нас ведь бардак и с захоронениями Второй мировой, а о могилах Первой не всякому даже известно. Нередко чиновник просто не знал, что на его территории солдатские могилы, а если об этом докладывали, ему, как правило, было все равно. Бюджеты муниципалитетов и так мелкие, тратить их на солдат Первой мировой никому не хотелось.  

Так было не только в Калининграде. В России, особенно в 1990-е годы, такое отношение к памяти общая беда.

С тех пор что-то изменилось?

- Изменился взгляд на историю. Все дружно оглянулись назад, началась дискредитация советской власти и реабилитация царской. Но если в центральной России мы могли противопоставить советскому периоду имперский, то в Калининградской области сопоставлять нечего. Ее отсчет пошел с 1945 года. Но все равно хочется, чтобы эта обратная перспектива была! У немцев история богатая, памятники культуры остались, - соблазн есть. И вот стали доказывать, что она нам не чужда. Действительно, тевтоны – это же наши русские братья! Ну что вы, – это ж наши земляки, а Иммануил Кант – великий русский философ! А потом власти решили, что заигрывать с Германией не надо. Вдруг сепаратизм? Стали, наоборот, искать «русские следы». А что там было до тевтонов?  Вот эти «русские следы» – они тоже ведут к приватизации прошлого до 1945 года. При таком восприятии истории, при неразделении ее  на немецкую и нашу, краеведу все равно, что восстанавливать – могилу или монумент в честь немецкого солдата, не привязанный к реальному погребению. Для многих энтузиастов главное – количество найденных мест, а их назначение уже не столь важно. Хотя, для меня это не одно и то же. Захоронение – это одно, а памятник немецкому оружию все-таки несколько иное.

Что движет нашими краеведами?

- Для них стало главным «извиниться» за советский период, когда все немецкое безжалостно уничтожалось. Потому и возрождают все подряд. Вернее, возрождают именно немецкое прошлое - при резко негативном отношении к советскому. Такая вот попытка доказать свою «европейскость» через вычеркивание и очернение своей же «советскости». Поэтому, кстати, советское прошлое края практически не изучено. Его перешагнули не глядя, обращаясь к тому, что было до него, при немцах.

Но это же тупиковый путь.

- Конечно! Антисоветизм не позволяет включить период 1945-91 гг. в единое историческое пространство, без которого не возможны ни коллективная память, ни консолидация общества, которой так озабочена действующая власть, поскольку в единстве и в памяти - основы ее легитимации. Поэтому русская история превращается на государственном уровне в высшую ценность, которую уже на всех прочих уровнях остается изучать и чтить.

С этим калининградцы солидарны. Однако они передернули, и получилась подмена. В глазах многих местных жителей такой ценностью стала не наша, а немецкая история. И если даже случайно она пересеклась с российской. Тем самым создается иллюзия, будто мы, современные калининградцы, напрямую причастны к Германии и лучшим достижения ее народа. Это не западничество, как думают некоторые, - это отсутствие чувства национального достоинства. Все же сотни тысяч современных калининградцев трудились на благо советской России. А теперь, выходит, все эти усилия, труды, заботы преданы забвению, уничтожены, убиты.

Повторюсь, речь не о научном осмыслении прошлого калининградской земли, а именно о ее публичной истории как части коллективной памяти. Бардак происходит именно на этом уровне.

Кто в России занимается захоронениями Первой мировой?

Есть энтузиасты в Калуге, Пензе, Самаре, Питере, Москве и в других городах. Но основную работу выполняют калининградцы. Например, группа краеведов во главе с о. Георгием (Бирюковым). В Нестеровском районе на границе с Литвой они привели в порядок могилы наших солдат, в поселке Пушкино (бывший Гёриттен) установили памятный знак на захоронении, где покоятся 601 человек. Есть еще компания энтузиастов -  Саша Панфилов, Саша Казенов, Николай Тройнецкий, Альберт Адылов. Они взяли подробную немецкую карту Восточной Пруссии, взяли справочники по всем захоронениям, ездят и сверяют: есть памятник, нет памятника. В последние годы активность развили Михаил Черенков и его группа «Последние герои империи». Они занимаются реконструкциями и поиском захоронений, - хотя порой их деятельность вызывает критику со стороны других краеведов.

И сколько в целом удалось разыскать?

- Более 600. Но это результат разрозненных усилий, и дело даже не в отсутствии средств. В 2007-м году Евросоюз выделил порядка 15 тыс. евро на восстановление 15 памятников. И что сделали? Издали каталог захоронений - не лучшего формата, а остальные деньги вернули.

Как! Даже не украли?

- У европейцев не украдешь, вот и вернули. Не придумали, на что употребить.

Бизнес в поисковом движении участвует?

- Недавно один калининградский предприниматель приобрел участок поля с могилами русских и немецких солдат. На глаз их не видно, обозначений нет. Но точное место было известно. Его предупреждали, просили, чтобы обошел при строительстве, а он не послушал. Начали строить, кости «всплыли», ситуация получилась некрасивая. Потом он все-таки выделил деньги, чтобы привести могилу в порядок. Сейчас к мемориализации активно подключилась калининградская компания GS-Group, которая уже привела в порядок несколько захоронений и собирается установить памятник в честь Гумбинненского сражения. Пожалуй, это единственный пример уважительного отношения к прошлому со стороны крупного бизнеса.

Существует мнение, что «главный историк» у нас власть, и что кампания по возвращению памяти о Первой мировой началась в центре. А все ровно наоборот - она зародилась на местах?

- Да, в Калининградской области поиск захоронений начался в 1980-е, а на федеральном уровне активизировались только в конце 2012. Разумеется, реконструкция памятников невозможна без финансирования, и такое финансирование может быть только в масштабах государства.

Вы знаете, какова ситуация с письменными свидетельствами - дневниками и письмами той эпохи, в которых Первая мировая предстает не только историей государства, но и личной историей?

- Специальных сайтов по фронтовым письмам пока нет. Да и чисто физически мало у кого они сохранились. Правнучка героя Первой мировой генерала Слюсаренко, Лариса Юрьевна Белоярцева рассказывала, что ее родители все уничтожили, чтобы, не дай Бог, не прицепились. А вот, например, в РГВИА (Российский государственный исторический архив) собрано множество документов и солдатских писем. Не так давно кадровый дипломат Михаил Анатольевич Российский в отделе рукописей РГБ искал материалы по истории своей семьи. В итоге нашел воспоминания прадеда - военного врача Василия Павловича Кравкова, связанные с Японской и Первой Мировой войнами. Это рукописный дневник, и он уже подготовлен к публикации.

И, конечно, огромное количество материалов хранится за рубежом. Несколько лет назад нам передали часть пражского архива. Я не знаю, обработана она или нет, но это действительно колоссальное собрание.

Во Франции была недавно обнаружена рукопись жены генерала Павла Ренненкампфа. Сам Павел Карлович оставил воспоминания. Он их писал, когда жил в 1916 г. в Ярославле. Но эти бумаги исчезли. Что еще находится на руках потомков эмигрантов, неизвестно. Так что, если уж искать, то не у нас, а в Европе.

 

Кладбище в Калининградской области. © Александр Панфилов. РИА.
 
 

 

Русские солдаты тоже лежат не только в России. Где?

- Много захоронений во Франции, - и там они в хорошем состоянии. Есть кладбища русских военнопленных в Германии, Австрии. Итальянцы недавно установили памятники русским солдатам в Альпах. В Чехии, на территории бывшей Австро-Венгрии, есть монумент в честь героев, который наши же пленные соорудили еще во время войны. Русские могилы должны быть на Кавказе. На Кавказском фронте шли бои, генерал Юденич не проиграл ни одного сражения в 1914, 1915, 1916 годах. В Иране, Азербайджане, Турции, Армении стояли наши солдаты, но я не знаю, сохранились ли погребения. Несколько сотен могил есть в Латвии, Литве, Белоруссии, Украине, и многие из них уцелели. У нас в Вязьме еще в 1916 году установили монумент. Это был первый гражданский памятник русским солдатам. Однако до наших дней он не дожил.

Весьма показательно, что у нас сначала занялись некрополем в Сербии, затем поставили памятник русскому экспедиционному корпусу во Франции, а уж потом обратили внимание на то, что перед носом. Хорошее дело – восстанавливать памятники зарубежом, но все-таки хотелось бы, чтобы оно было направлено прежде внутрь страны. Политический и имиджевый эффект зарубежной реконструкции монументов, несомненно, выше, чем эффект от реконструкции нескольких сотен домашних захоронений. Потому ими и занимаются, в основном, энтузиасты.

Впрочем, в преддверье юбилея и здесь, в России, начинается мемориальная активность. Открыт памятник русским летчикам Первой мировой в Ярославле. В Самаре - мемориал полному георгиевскому кавалеру Владимиру Кочетову. Бурную деятельность развернули РВИО и Министерство культуры.

В каком состоянии мемориал у Храма Всех Святых на Соколе?

- В хорошем, - особенно если сравнивать с калининградскими захоронениями. Московское городское Братское кладбище жертв Первой мировой войны было создано еще в 1915 году. В 1920-х его уничтожили, а начали восстанавливать только в 1990-х. К 2004 году реконструкция была завершена. Сейчас там ежегодно служат молебны и проводят военные реконструкции. На Соколе похоронены не только воины, но и павшие во время восстания юнкеров в октябре 1917 года. К этим похоронам Вертинский написал песню - «Я не знаю, зачем и кому это нужно...»

Вы бываете на заседаниях юбилейного оргкомитета. Какие идеи уже начинают осуществлять?

- Известно, что  кроме памятника героям Первой мировой на Поклонной горе, появится памятник на Фрунзенской набережной у здания Минобороны. Принято решение по установлению памятника во Пскове. В августе 2014 г. на поле Гумбинненского сражения пройдет масштабная реконструкция. Крупную выставку готовит Исторический музей. Существуют издательские проекты. Я готовлю книгу о героях тех лет. Еще в минувшем году было решено создать для школьников игру по Первой Мировой. Есть идея оцифровки документов и их публикации. Правда, здесь есть проблема. Списки раненых и без вести пропавших законсервированы в архиве под Тюменью, списки погибших (увы, не полные) лежат в РГВИА, а полный перечень георгиевских кавалеров пущен на мукулатуру еще в 20-е годы.

Глава Избиркома РФ Чуров, глава научного совета РВИО, сообщил, что самолично займется историей Нарочской операцией 1916 года. И вскоре мой знакомый, который также занимается Первой мировой, действительно видел его в архиве.

Самое важное – это то, что 1 августа 2014 г. откроется музей Первой мировой в Ратной палате в Царскос селе.  Музейная тема возникла еще во время войны и была очень популярной. Барон Врангель в ходе боев взял две немецких пушки. Их выставляли в Петрограде на всеобщее обозрение. И другие трофеи показывали. Война же - Отечественная, поначалу ее  именно так воспринимали. Император Николай II предложил создать музей. Учредили трофейную комиссию, приняли проект здания, выделили под него деньги. Но тут революция все отменила. Теперь намерены возродить.

Это первый опыт создания такой экспозиции?

- Да, если не считать частного музея Первой мировой в Калининградской области. Его собрал краевед Владимир Яновский - отличный музей, на собственные деньги.

Если бы спросили вас, - каким вы видите такой музей?

- Я бы построил его на контрасте. Был героизм и было предательство. Были подвиги? Да. Но упадничество и пораженчество были уже в 1916 году тоже. В 1916 году и пьянство на фронте начинается, солдаты отказываются идти в бой.

Краснов и Деникин это описывают.

- Да, но они описывают, начиная с 1917 года. Казалось бы, с чего - после Брусиловского прорыва... Необходимо именно подчеркнуть контрасты, а это можно сделать только через фамильные истории, воспоминания родственников, потомков. И еще было бы неплохо создать сайт, где с 1 августа 1914 года можно было бы проследить ход Первой мировой - день ото дня. Все, что на фронте происходит в разных странах и разных городах, что в этот день пишут газеты, а что в дневниках пишут государственные деятели, философы, писатели, люди искусства... Это ж все известно, можно найти, - если не по всем дням, то по очень многим. Мемуары, пресса, дневники, письма – все же есть! Я выступаю за оцифровку документов, и в первую очередь - списков погибших, их имен. Нужны имена на памятники, нужны в интернет, нужны - как это уже делается по участникам Великой отечественной - базы данных погибших.

Все материалы Культпросвета