Показать меню
Ландшафт
Пантыкин, Скрипкарь и Полковник 30 лет назад
Исторический центр Екатеринбурга. Фото автора.

Пантыкин, Скрипкарь и Полковник 30 лет назад

Рок-посиделки в горном техникуме Екатеринбурга

27 февраля 2014 Андрей Кулик

«Плотинку» (исторический центр Екатеринбурга) знают все, даже бывавшие у нас проездом. У каждого екатеринбуржца про это место есть своя история. Расскажу свою.

Горно-металлургический колледж имени Ползунова в середине 1980-х был, разумеется, техникумом. Ходил мимо и внимания не обращал (хотя краем уха слышал, что вроде как старейшее учебное заведение города). Но с подачи друга подался в ночные сторожа — на стипендию было никак не прожить (поражают нынешние 20–30-летние, уверенные, что в СССР студенты вольготно-привольно жили на полном гособеспечении!). И стал я, студент третьего курса журфака УрГУ, сотрудником шестого участка Ленинского райотдела внутренних дел. Проще говоря — ночным сторожем.

Охранял я на родном участке ВУХИН, УНИХИМ, ломбард и много чего ещё. Но моим главным постом стал горно-металлургический техникум. Ну, техникум так техникум. Уходит начальство, потом сваливают уединявшиеся в тёмных углах студенты, совсем уж на ночь глядя прохромает мужик, отвечающий за так называемую светогазету на крыше (бегущая строка с новостями и объявлениями), — и ты хозяин здания. Бывало, что завхоз зависала у себя в кабинете на первом этаже. Самый неприятный вариант — уединялась с бутылкой. С кем-то говорила по телефону (слова не разобрать, но ясно, что разговор с матюками), а потом — тишина. 10 часов, 11, полночь… Что делать? Звонил в её кабинет по телефону — сразу швыряла трубку. Новая попытка — дав отбой, клала трубку рядом с телефоном. Около часа ночи осмеливался зайти в кабинет и начать будить. «Уйди, сука!» Я не знал, конечно, что у неё с личной жизнью, но понимал, что если ночью её, ненавидящую меня, я не отправлю домой, часам к четырём-пяти утра она всё-таки очухается и будет ненавидеть меня (и себя) куда больше. Помогал одеться-обуться и под её матюки сопровождал на выход…

Горно-металлургический колледж имени Ползунова в середине 1980-х был, разумеется, техникумом.

Сделать обход по этажам два-три раза за ночь, закрыв недозавинченные краны в туалетах, да по графику отзвониться на центральный пост — вот и вся нехитрая работа. Сиди себе, читай, пиши, радио слушай (правда, только до часу ночи — потом до шести утра в эфире тишина, ведь коротких волн в приёмнике нет)… К тому же ключ от столовой был в распоряжении сторожа, так что чай из огромного чана — в любом количестве, как и хлеб. А местный слесарь-сантехник показал, как с помощью обычной проволоки, согнутой на конце, можно получать газированную воду с сиропом из жутко грохочущего автомата. Попил водички, автомат выключил и спи. Что ещё студенту нужно?

Но покой нам только снился. Оказалось, что в техникуме есть ночная жизнь. Доносились из клуба какие-то звуки, вроде как слушают рок, а, может, и играют. Потом выходили парни, ключ от клуба сдавал преподаватель эстетики. Как-то разговорились. Игорь Скрипкарь. А к тому Скрипкарю, который играл в легендарных свердловских рок-группах «Сонанс» и «Трек», имеет отношение? Так это он и есть!

Вот уж не ожидал обнаружить на своём горно-металлургическом посту легендарного музыканта — «Сонанс» и «Трек» гремели (в определённых кругах) задолго до «Наутилуса»! Потом они разбежались, и казалось — всё. Ан нет: Скрипкарь собрал супергруппу — музыканты «Трека» плюс Александр Пантыкин из недавно распавшейся, но как следует нашумевшей группы «Урфин Джюс». И вот в мои-то дежурства группа записывает свой первый альбом. Называться команда будет, видимо, «Комитет». Чтобы записываться без проблем, нужна моя помощь. Так я ж завсегда!

С тех пор главным моим делом на посту было обеспечивать «Комитету» оптимальные условия для репетиций и записей. Однажды директор с завучем засиделись за бутылкой чего-то, видимо, очень крепкого (а, может, и бутылка была не одна), и я боялся, что, выходя, они столкнутся с музыкантами. А в эту ночь должны были записывать женский хор, который Пантыкин привёл из консерватории. Консерватория-то рядом, за углом, но зима, мороз, девчонки мёрзнут (делают вид, что ждут автобуса — благо остановка прямо у входа в техникум), Скрипкарь звонит на вахту из клуба: «Ну?!» А я блею: «Игорь, ну вот-вот уже должны уйти, они так поздно ещё ни разу не уходили, потерпите!» Вот, наконец, начальники-собутыльники, держась друг за друга, проковыляли на выход, и я уже через минуту распахнул дверь и замахал Пантыкину: «Путь свободен!» Девчонки вбегали совершенно окоченевшие — ноябрь всё-таки!

Лет десять назад на какой-то тусовке оказался рядом с Сан Санычем и напомнил о том случае. Тот улыбнулся: «Записывали в техникуме, это помню. А тебя не помню». Ну кто ж запомнит бедного ночного сторожа?

Тогда, впрочем, и помнили, и беседовали со мной подолгу. Скрипкарь много интересного поведал о деле Александра Новикова, который незадолго до того сел (Игорь проходил свидетелем — его поразило, что во время допросов у ментов вовсю работали магнитофоны: копировали для друзей-приятелей альбомы Новикова, которому сами и шили дело). Легендарный Полковник, звукорежиссёр Александр Гноевых, снисходил до разговоров со мной. Когда в конце 80-х я упоминал, что лично с ним знаком, любой околороковый чувак преисполнялся уважением.

Когда альбом закончили, там же, в техникуме, назначили премьеру. Пришли люди из рок-клуба во главе с Николаем Граховым, чьи-то жёны, подруги, приятели… Я то и дело срывался со своего сторожевого кресла, заслышав стук в дверь, и открывал её в ответ на пароль «Кабинет». Да, название группы изменили в последний момент. Кому-то слишком провокационным показался «Комитет».

Позвали на премьеру и меня. Пост я оставить бы не мог, да на моё счастье заночевал тогда студент Валера. Он был, кажется, из Ревды и иногда, чтобы не тратить время на дорогу, оставался на ночь в техникуме. Как-то я его обнаружил (нервы были молодые, крепкие — не окочурился, когда во время обхода в три часа ночи в глубине коридора метнулась тень — парнишка как раз в туалет отправился), и договорились мы, что он прятаться не будет, я ему разрешаю ночевать в одном из кабинетов на первом этаже. До сих пор не знаю, как называется это устройство: стол со стеклянной крышкой, под которой — лампы накаливания. Валера объяснил, что эта штука используется для копирования чертежей. Он включал лампы, ложился на подогреваемое снизу стекло, укрывался своим пальто и засыпал. Парень субтильный, но я всё равно боялся, что он продавит стекло. Обошлось…

Так вот, Валера как раз тогда остался на ночь. Я ему надел на руку свою сторожевую красную повязку и сказал: «Если сработает сигнализация или просто менты с проверкой, ты первым делом звони в клуб вот по этому телефону, чтобы мы там затихли и выключили свет, а сам выйди к ним, будто бы ты — это я». — «А если бригадир? Она-то тебя в лицо знает». — «Ну, уволят меня, наверное… Но тебе ничего не будет, так что пей чай и слушай радио». Валера сел пить чай и слушать радио, а я поднялся к небожителям и принял участие в первом прослушивании первого альбома «Вскрытие» новой группы «Кабинет».

Рок-группа "Кабинет", Екатеринбург. 1984 г.

Альбом удался, что и говорить, но других у группы не случилось. Вообще мне кажется, что «Вскрытие» до сих пор не оценено по достоинству. Тогда уже начали раскручиваться «Наутилус», «Чайф», и «Кабинет» оказался в тени. Аркадий Застырец написал «Кабинету» роскошные тексты, которые и сегодня (точнее, особенно сегодня) звучат актуально:

«Дайте им понятных песен,

Чтобы ночью крепче спать,

Освежать духами плесень

И вприсядку танцевать.

 

Дайте им певца для пьянки,

Чтобы громче подпевать,

На чужой гортани ранки

Крупной солью посыпать».

Цитирую не по памяти — Полковник записал мне и альбом «Кабинета», и три альбома «Трека», присовокупив к катушкам (270 метров) размноженные на ксероксе вкладыши. Листочек (выцветший, но вполне ещё читабельный) лежит сейчас передо мной.

Ребята участвовали в рок-фестивале, и вроде бы публика была в восторге, но что-то помешало их раскрутке.

Был у них, правда, уникальный проект — участие в спектакле Музкомедии «Конец света». На афише это особо оговаривалось, да многие и шли-то в театр только ради возможности послушать «Кабинет». Как раз вышла пластинка с композициями провинциальных рок-групп, где был и кабинетовский «Талисман» (весь альбом появился потом только на CD, винила не было). В антракте «Конца света» я подошёл с этим винилом к кабинетовцам, курившим у служебного входа. Заулыбались, подписали, но об участии в спектакле говорили как-то стеснительно. Да и то, стыдно сказать: рок-группа играет в Музкомедии!

Сегодня один из участников «Кабинета», Александр Пантыкин (так называемый «дедушка уральского рока»), пишет для Музкомедии мюзиклы, которые получают «Золотые маски», и возглавляет уральский союз композиторов. Выдвинул грандиозный проект использования многострадальной недостроенной телебашни в музыкальных целях. Пытается возрождать уральский рок-клуб в его прежнем величии — дай Бог удачи Сан Санычу.

«Кабинет» вряд ли возродится. Но «Трек», представьте себе, несколько лет назад воскрес! Я не был на их выступлениях (рок-музыка уже давно не моя музыка), но, говорят, принимают их на ура. Не знаю только, где у них репетиционная база и где они записывают свой новый альбом. Ну ведь не в колледже имени Ползунова?

О том, что по другую сторону реки, — в следующий раз.

Все материалы Культпросвета