Показать меню
Работа в темноте
Капитал

Капитал

О том, как деньги выше себя прыгнули в фильмах «Небраска» и «Волк с Уолл-стрит»

19 марта 2014 Игорь Манцов

Две американские прокатные картины объединил случай.

Президент Обама объявил о финансовых репрессиях в отношении российских чиновников высшего эшелона. Попавший в чёрный список вице-премьер Дмитрий Рогозин саркастически заметил, что Обама промахнулся, поскольку никаких денег он, Рогозин, в Америке не хранит.

Эта история мне понравилась. Признаюсь, испытал чувство лёгкого удовлетворения от того, что нашего предельно ответственного работника подловить на зависимости от бабла (или хотя бы его местоположения) не удалось. В сущности, впервые за последние четверть века власть устами Рогозина продемонстрировала пренебрежительное отношение к деньгам, поставила эти самые деньги на место.

И не то чтобы я против денег, боже упаси. У меня всегда наготове два-три соображения относительно того, куда бы их с пользой для себя употребить.

Просто деньги стали базовой ценностью, возобладали надо всем с большим отрывом. Продюсер Сергей Сельянов так и сказал однажды в интервью: деньги в постсоветской России - национальная идея, никакой другой внятной идеи выработать не удалось. Сказал и произвёл три года назад кинокартину «Бабло», где из рук в руки переходит чемоданчик с миллионом. Чиновники-менты-бандиты-проститутки-сумасшедшие теряют-находят-отбирают… Бессмысленный круговорот бабла. Два вороватых чудака озвучивают в финале едва ли не общее мнение: счастье, что мы этот миллион хотя бы подержали в руках!

Фильм плох, но плох не сам по себе. Деньги не означают в нём ничего кроме денег, ни к чему не отсылают, деньги самодостаточны, и вот эта небогатая идея придумана не кинематографистами, нет. Она беззастенчиво списана с нашей реальности. Своего рода натурализм: пустая жизнь, пустая киношка. Полное соответствие.

Неинтересно, противно, сколько можно.

В фильме «Небраска» режиссёра Александра Пэйна «миллион долларов» означает нечто большее. За миллионом стоит идея капитала, который умирающий, промотавший жизнь отец надеется предъявить миру и сыновьям в оправдание своей жизни.

Оп-па. Вот это да. Выходит, Америка – страна не столько бабла, сколько капитала. Деньги там непременно должны означать что-то кроме себя любимых, обязаны служить эквивалентом тех или иных нематериальных ценностей: трудолюбия или ловкости, жадности или жертвенности, ответственности перед родовым гнездом и детьми или, наоборот, эгоизма и богоборчества.

 

В фильме Мартина Скорсезе «Волк с Уолл-стрит» молодой герой занят финансовыми махинациями, его цель – самоутверждаться, добывая деньги из воздуха, то есть из карманов доверчивых соотечественников, за их счет превращаться в сверхчеловека. Снова во весь экран предъявлены банкноты и чемоданчики с баблом, но реальные дензнаки здесь вторичны. В этой монотонной трёхчасовой картине, которая лично мне представляется неудачей, есть, тем не менее, очевидная прибавочная стоимость, есть символическая составляющая.

Во время просмотра очень быстро припомнил фундаментальную для американской культуры реплику юнгианского аналитика Марион Вудман: «Волчье отношение к жизни выражается в том, чтобы каждый день требовать от неё всё больше и больше, а всю ночь выть: я хочу, я хочу, я хочу…»

У Вудман это не нравоучение, а типизация. В фильме Скорсезе речь идёт о миллионере, однако, название недвусмысленно указывает на устройство личности, которая может довольствоваться и куда меньшими суммами, оставаясь при этом волчьей по сути.

У нас, к сожалению, вечно считывают экранные перипетии в режиме натурализма. После сеанса два совсем молодых тульских жителя громко делились впечатлениями: «Ух ты, это ж такая… порнуха, ах-хренеть! А деньжищи!»

В культуре, которая давно уже отказывается реагировать на реальность, ссылаясь по каждому поводу на гениальных, но всё-таки не универсальных Толстого с Достоевским, - не воспринимаются и не продумываются те состояния, конфликты и психологические типы, которые явлены в хорошем или даже среднем зарубежном кино. Философы, социологи и психологи работают там в связке с драматургами, режиссёрами и продюсерами.

Определение «волк» - это не приговор, а психологическая установка персонажа. Деньги - не цель героя Леонардо Ди Каприо, а способ обеспечить себе внутреннее достоинство. Повторюсь, картина так себе, полупровальная. Как справедливо заметил критик Михаил Трофименков, фактически нет зазора между автором и героем, отчего трёхчасовая сага о финансовом аферисте похожа на подростковую комедию про девок и развлеченья любой ценой.

Всё так, но, уверен, американский контекст сообщает фильму Скорсезе куда больший объём. Та же психолог Вудман говорит о «поощрении обществом волчьих отношений в профессиональных джунглях» и о том, что «общество ничего не может сделать для того, чтобы накормить одинокого волка», - подобная символика растворена в тамошнем воздухе, из неё, судя по всему, и сделано отчётное кино.

Мы, к сожалению, достигли стадии удручающей плоскости, и значит, повторюсь, символическая составляющая картины от нас ускользает.

 

Черно-белая «Небраска» Александра Пэйна обходится без денежных знаков. «Миллион долларов», который якобы выиграл дышащий на ладан старик, его играет Брюс Дерн, метафорически обозначает его недовольство прожитой жизнью.

Намекает на его теперешнее отчаяние. Пил, гулял, случайно женился, случайно родил детей, уехал с родительской фермы в городок, где занялся не слишком прибыльной починкой автомобилей. Снова пил-гулял, воевал, как было приказано, в Корее, по инерции дотянул фактически до смертного часа. Что дальше? Дальше, видимо, небытие.

Массовый человек научен следующим образом: смысл жизни измеряется деньгами. Тогда рождается фантазия о миллионе долларов. У кого миллион, тот вроде бы победитель? Миллион позволит задним числом переозначить жизнь и наполнить её смыслом. Сыновья, родственники, старые знакомые, которым миллион будет предъявлен, станут свидетельствовать в его пользу.

Старикан у Пэйна не «волк» по натуре, скорее, нечто противоположное. По ночам не выл, а пил. Деревенский паренёк в городе: никакой жизненной стратегии, только тактика – убивать время. Как вдруг времени фактически не осталось. В финале с помощью благородного любящего сына герой, кажется, обманывает и некоторых старых знакомых, и себя самого. Или не обманывает?

«Небраска», скорее, не шедевр, хотя картина и крепкая, и завораживающая. В ещё большей степени, чем фильм Скорсезе, она напоминает о том, что основная среда обитания всякого человека, как ловкого горожанина, так и растерянного селянина, - символическая вселенная.

Достоинство и Смысл, Смысл и Достоинство – эти категории преследуют, пускай на бессознательном уровне, и пройдоху, и простака, и русского, и американца.

В привозном кино меня неизменно восхищает внутренняя независимость его создателей. С разной степенью успеха они исследуют психологическую реальность собственной страны, конечно, задумываясь о финансовой отдаче, при этом никогда не предавая здравый смысл и правду жизни.

Именно потому их картины представляются мне картинами ещё и о моей жизни.

Миллионеров и мошенников я видел только по телевизору, а например, от «Небраски» ощущение – «родного кино». Почему же у нас снимают сплошные кальки с далёкого и чужого, воспроизводят неистребимые уже фальшь с ложью? 

Все материалы Культпросвета