Показать меню
Художества
Живопись, которую мы выбираем
Татьяна Сорокина. Подсолнухи. 2009

Живопись, которую мы выбираем

О двух картинах Татьяны Сорокиной, или О живописном восторге, оргиях, конструкциях и Боливаре

28 марта 2014 Людмила Бредихина

Иногда пытаюсь представить оживлённый разговор о живописи, который происходит где-нибудь в публичном месте. В электричке, например, в кафе или сауне. На вернисаже в галерее современного искусства. И не получается.

На людных музейных выставках, скорее всего, услышишь про то, как чей-нибудь портрет следит за тобой взглядом. На прерафаэлитах в Пушкинском одна женщина упрямо обращала внимание всех проходящих мимо на мастерски написанные нити на бахроме, а другая громко разыскивала мелких животных (мышек, пауков, птичек) в углах разных картин. И это правильно! Тем, пожалуй, и замечательна живопись, что способна вызывать непосредственную, живую реакцию, если не у всех людей, то у некоторых, может быть, даже у многих. Завтра же в Третьяковке на Крымском сразу после залов Зинаиды Серебряковой и Анны Голубкиной зайдите для сравнения в залы, где по 30 марта размещён спецпроект 5-й Московской биеннале «Департамент труда и занятости». Там царит мертвецкая тишина. Но я не о том, что концептуальное искусство обычно не адресуется к нашим эмоциям, а труд и занятость не вызывают особого энтузиазма. Я о том, какая живопись способна вызывать наше оживление вопреки разговорам о её клинической смерти.

Резонно ответить — разная. Ещё более резонно спросить: а кто эти «мы»?

Социологический опрос в данном случае не сработает. Поверьте на слово. Впрочем, кто помнит проект «Выбор народа» Комара и Меламида (1994), тот помнит неожиданный гимн синему цвету, явление Христа медведю и прочие казусы демократического централизма в живописи. Так что смело опираться можно лишь на собственные наблюдения и оживления.

Реалистический портрет, боюсь, уже не способен потрясти (если это не ваш портрет, конечно). Разве что там как-нибудь особенно выписаны нити на бахроме или в углу притаился незаметный паучок, совсем как живой. Классический живописный портрет опять стал ремеслом, даже не «коммерческим искусством», предполагающим более или менее массовый спрос (к тому же фотографии модных художников стоят нынче куда дороже портретов Шилова-Глазунова).

Почему честный реализм сегодня становится всё более подозрительным и не воодушевляет, как это было прежде? Может, потому, что чем он честнее, тем доступнее любому подростку из Instagram, вооружённому современными гаджетами. То же самое с честным реалистическим пейзажем, натюрмортом, жанром. Фотография, покрывая их возможности, добавляет в жизнь каждого азарт охоты, если не вдохновение, то бытовой творческий энтузиазм и радует отсутствием кропотливого труда и особой занятости.

Другое дело — живопись, не похожая на фотографию. Живой цвет — очень сильное, почти магическое средство воздействия на нас, способное вызывать депрессию или восторг. Цвет может быть комфортным и радикальным, может оживлять и оскорблять, поэтому самый популярный критерий оценки живописных полотен — «вы бы повесили это дома?».

Я бы повесила дома «Подсолнухи» Татьяны Сорокиной. Или её «Амстердам». Это интересный проект — пожить с ними рядом.

Татьяна Сорокина. Амстердам. 2011

«Нет восторга — нет живописи! — утверждает художница. — Я не подражаю природе, а лишь стремлюсь выразить восторг, который испытываю в данный момент в данном месте». Этот восторг так стремительно переводится ею в игру света и цвета (двадцать минут-полчаса!), что вопрос о сходстве с натурой, или как она сама называет, «срисовывании с натуры», вообще не стоит. Освещение в природе меняется каждые пятнадцать минут, поэтому художнику, работающему на пленэре в подобной манере, работать нужно быстро и точно, чтобы «не утратить тот первый восторг, который определил выбор места, и донести его до конца, не растратив во времени. Для этого нужен опыт и самоконтроль. Эту работу нельзя сегодня начать, а завтра закончить, завтра будет другой день, другое освещение, настроение, состояние души...» (Т. Сорокина).

Я бы повесила дома картину Татьяны Сорокиной не потому, что мне близка её художественная стратегия (увы!) или манера письма. Конструирование смыслов в искусстве меня всегда занимало больше, чем чувственное переживание остановленных прекрасных мгновений. Почему-то «Подсолнухи» Сорокиной наводят меня на мысль о позитивном женском ответе бедолаге Ван Гогу. Вот Наталья Гончарова, далёкая от проблем женского самоопределения, пошла на поводу драматического видения подсолнухов и прямого подражания Ван Гогу, а Татьяна Сорокина, награждённая медалью Союза женщин России за развитие культурных и творческих связей в международном женском движении, пошла другим путём. Сама не знаю, чего больше в такой трактовке, честного гендерного конструирования, эмоций или самоиронии.

Так или иначе, но опыт ежедневного проживания с картиной, безоглядно излучающей восторг бытия, и сам эффект привыкания к этому постоянному излучению мне кажется интересным проектом. Впрочем, и в полувековом стоянии на пленэрах Маврикия, Сейшел, Мадагаскара, Танзании, Борнео, Малайзии, Индии, Сингапура, Европы и России мне видится не только живописная поэтика восторгов, но эмоционально изнурительный и впечатляющий размахом проект.

Дороги, которые мы выбираем, могут приводить в один и тот же пункт, даже если кажется, что они в какой-то момент расходились в противоположные стороны. Как у О’Генри. Но если речь идёт о живописи, то Боливар вполне способен вынести одновременно и чувственную оргию, и жёсткую конструкцию проекта. Хотя дело, как известно, совсем не в Боливаре.

Вчера деликатная девочка Варя тринадцати лет, преданный фанат «Нирваны», сказала мне, аккуратно подбирая слова, чтобы не задеть: «Я тоже иногда слушаю «Битлз», но не каждый день, конечно. Слишком уж они такие… позитивные». Я, конечно, не слушаю «Нирвану» каждый день, но мой проект восприятия искусства, надеюсь, сродни Вариному. Важно не что именно ты слушаешь и на что именно смотришь каждый день. Важно в тринадцать лет или полвека спустя не утратить способности услышать и увидеть совсем другое.

См. также
Чтобы искать, надо иметь

Чтобы искать, надо иметь

О том, зачем говорить и слушать об изобразительном искусстве, если лучше один раз увидеть; о чайниках и еще о том, почему стоит ходить на выставки

Все материалы Культпросвета