Показать меню
Дом Пашкова
Борис Гребенщиков словами Бориса Гребенщикова

Борис Гребенщиков словами Бориса Гребенщикова

Вышел в свет цитатник лидера «Аквариума»

12 декабря 2013

«Аквариум». Это чистый передвижной монастырь. Среднее между цирком и монастырем. Монастырь-цирк. Он также похож на пиратскую команду или изолированный отряд крестоносцев. Мы делаем то, что делаем, а если получаем за это деньги, то делим их в пропорции, в которой привыкли делить. Те же, для кого деньги — главное, напоминают мне анекдот про людей, которые ограбили водочный завод, украли десять ящиков водки, продали, а деньги пропили.

Когда состав начинает ссориться друг с другом, я немедленно стараюсь из группы свалить. Потом на новом месте возникает совершенно новый «Аквариум» — как правило, с теми же самыми людьми.

Буддизм. Когда Будда достиг состояния просветления, первое, что он сказал, оглядевшись вокруг: «Господи, они же все Будды!» У меня такое ощущение было с детства. Я не мог ручаться за всех, но по поводу себя знал, что со мной всё в порядке. И через различные философские системы, религии — от духов до кельтов — искал название и объяснение тому во мне, что «всё в порядке».

Причем нельзя сказать, что я «пришёл к буддизму», поскольку слово «пришёл» подразумевает, что я куда-то шёл, а я никуда не шёл. Я как сидел, так и сижу. Просто время от времени ко мне в руки попадает новый набор слов, который ещё точнее объясняет мне меня самого.

Государство. У государства цели, с человечеством не совпадающие. Ошибка думать, что государство состоит из людей. Государство — математически крупная система, повинующаяся законам больших чисел и озабоченная только своим выживанием. Оно всегда будет заботиться о собственном выживании, а людей будет топтать.

Очевидно, что государство такого типа, как наше, заботится о своем выживании, а не о нашем, думает о сохранении своих капиталов. В каком ещё государстве такое возможно — один президент уходит, взяв клятву со следующего, что тот не подвергнет его и его семью уголовному преследованию? Простите, это разве не криминал? Это не зона? Зона. А если мы живём на зоне, то и нечему удивляться. На зоне жестокосердные люди, потому что такой порядок, такие понятия.

Деньги. В Индии до сих пор существуют четыре касты: брахманы — жрецы; кшатрии — воины, князья; вайшии — торговцы; шудры — работники, ремесленники. Музыканты принадлежат к четвёртой касте, то есть музыкой они зарабатывают себе на жизнь, это их работа, хлеб. Но если, например, брахман или кшатрий захочет сыграть музыку, они могут сыграть её дома, для друзей, могут даже выступить по радио — при условии, что не будут брать за исполнение деньги. Как только они берут деньги, то автоматически лишаются места в своей касте, потому что занимают место шудры. То есть выбирай: либо ты играешь музыку бесплатно, либо ты теряешь своё место и становишься музыкантом.

Нам повезло: в 80-е годы не было и речи о деньгах, вот почему музыка была вдохновенной. И как ни странно, с той поры, когда деньги вошли в это уравнение — с конца 80-х, — не появилось по большому счёту ни одного талантливого человека. Либо ты зарабатываешь деньги и ты музыкант-ремесленник, который не может производить ничего нового, либо ты делаешь что-то новое, но не зарабатываешь денег.

А вообще деньги — точно то же самое, что интернет или молоток: средство, орудие. И в них нет идеи. Нельзя сваливать на деньги то, в чём виновата жадность. Жадность есть жадность, алчность есть алчность, невежество есть невежество, и интернет не виноват, и деньги не виноваты, и водка не виновата. Если человек неумерен, то он неумерен. Отсутствие или наличие водки ничего не меняет. Не будет водки — он напьётся другим, не будет интернета — всё равно найдёт возможность скачать порнографию, не будет денег — люди найдут, как делить энергию так, чтобы себе было больше, а другим меньше.

Джаз. Тёмные кафе, бородатые битники в тёмных очках обсуждают с длинноволосыми девушками в коротких юбках и чёрных чулках дзен-буддизм и курят тигровый камыш, запивая его грубым алкоголем… Джаз я всегда уважал теоретически, но слушать его — избави бог. Джаз остаётся музыкой подавленности, недаром для него характерна меланхолия. Это форма закованная и так или иначе печальная, она ассоциируется с негритянской культурой в изгнании, воспоминанием об утерянной родине. Когда джаз играют белые люди, чувствуя силу этой музыки, но не понимая её, они пытаются повторить ностальгию другой расы, что довольно нелепо. Вот почему для меня не существует, скажем, белого блюза.

Жирок. В конце XIX века Россия пошла в правильном направлении. И только стала обрастать жирком, как всё опять пошло не так. Может быть, такая уж судьба России? Не знаю. Но слово «жирок» не имеет той буржуазной окраски, к которой мы привыкли. Жирок — это необходимый запас, который помогает справляться с потрясениями. Недаром полные люди, как правило, более добродушны. Мы же исхудали, из нас долго выкачивали кровь. Надо дать отдохнуть этому организму лет сто-двести. Вот тогда появится культура. Культура — место, где живут наши души. Будет хорошо душам — всё будет хорошо. Вот мой рецепт.

Кризис среднего возраста. Я обсуждал эту тему с одним своим другом, журналистом из Лондона, и он сказал: «Ты не заметишь кризиса среднего возраста. У творца всегда такой собственный творческий кризис, что кризис среднего возраста на его фоне проходит просто незамеченным». Это меня утешило.

Москва. Я никогда в жизни ни на секунду не рассматривал возможности жить в Москве. Мне вполне приятно, что она существует, что я могу приехать туда, сходить в ресторан, потратить в нём денег столько, сколько будет стоить среднее путешествие вокруг земного шара, или посмотреть, как мои друзья будут платить, и думать, что я на такую сумму мог бы сплавать, по крайней мере, вокруг Европы. А потом спокойно уехать назад, заехать ровно на два дня в Петербург, зайти в студию, записать радиопередачу или что-нибудь ещё и опять отправиться на месяц с гастролями. В этом состоит моя жизнь.

Мын. Это понятие известно лишь посвящённым. В одну из маленьких советских республик приехал мальчик, который родился там и которого из деревни отправили в консерваторию, где он показывал очень большие таланты в игре на местном однострунном инструменте. Собрались старцы в шапках. Он сыграл им Мусоргского на одной струне, потом Баха, Паганини. Они похлопали. Потом он ушёл, и их спрашивают: «Ну как? Здорово?» А старики говорят: «Пальцы бегают, а мына нет».

Когда мы записывали «Растаманов из глубинки», то в первой версии не было мына.
И вот, помучавшись три часа, мы пришли к тому, что мын появился. А я знал, что это появится, я просто ждал.

Париж. Впервые оказался там в 1988 году — у меня был промоушен-тур и интервью по поводу выпуска Radio Silence. В первые два дня я пребывал от Парижа в крайнем восторге. На третий день мне страшно захотелось напиться и пить долго. Такова была история всех моих следующих приездов в Париж, которые происходили достаточно часто, раз в несколько лет: восторг день или два, а потом становилось так тоскливо, что хотелось впасть в запой.

Только в последние два-три года я понял, в чём была моя ошибка: нельзя находиться на Правом берегу. Можно находиться только на Левом. То же самое думал и чувствовал Хемингуэй, который вообще дал себе клятву на Правый берег не ходить.

Пелевин. У нас разные школы медитации. Но я Виктора обожаю. Всё, что он пишет, подобно писаниям священно одержимых и будет выясняться в течение ближайших двух-трёх сотен лет.

Мы с ним строго-настрого договорились больше никогда не встречаться, чтобы наше уважение друг к другу росло всё больше и больше. Иногда мы нарушаем это правило, но всё же стараемся его придерживаться, потому что главное в жизни — это ритуал. В нашей с ним жизни.

Пиратство в интернете. Я целиком за пиратство. Пока у нас люди получают мало денег, требовать, чтобы они отдавали за альбом половину своей зарплаты, это преступление и оскорбление. Пираты поступают правильно — они делают музыку доступной народу.

Поклонницы. Их становится всё меньше. Я уже стал как памятник Крылову. Какое влечение можно испытывать к пророку Моисею, например?

Проблемы. Слово «проблема» очень опасно. Мы говорим «проблема», обозначая то, что очень сложно, неприятно и нерешаемо. Если подойти к той же проблеме, когда мы полны здоровой энергии, это будет уже не проблема, а задача, решать которую будет увлекательным делом. Поэтому проблема от задачи отличается тем, что проблему видит больной человек, у которого нет энергии или дефицит энергии, а задачу видит здоровый.

Пять точек. Питер, Москва, Лондон, Париж, Нью-Йорк — вот пять городов, где я всё время нахожусь. Это пять точек, опираясь на которые, я сохраняю равновесие. Есть еще кое-какие места в Индии и Непале.

Ранг-джунг

— по-тибетски: «самопроизвольно возникающий». Я точно знаю, что в своей семье я стопроцентный «ранг-джунг». Что-то вроде пришельца. В этой роли я не одинок, вспомним лицо Джона Леннона — разве он похож на европейца? Откуда он взялся?

Судороги от красоты — вот что я ищу. Как Рамакришна — вышел в поле, увидел стаю летящих журавлей и от красоты упал в обморок. И если у «Аквариума» так не получается, мы всё равно хотим этого добиться.

Тексты песен можно слушать и расшифровывать. Но изнутри, для себя, я был бы счастлив петь песни типа «Бэйби-бэйби, вставь мне в жопу огурец!», если бы мог петь это с такой же убедительностью, с какой пою «Иван Бодхидхарма движется с юга на крыльях весны...»

Мне часто говорят: «Песни должны быть понятны». Это не совсем так. Я думаю, что песня может быть понята неоднозначно, её трактовка может меняться, как трактовка некоторых стихотворений. Песня похожа на предсказание оракула. Оракул говорит: «Трижды восемь — двадцать четыре. Четыре сбоку, ваших нет». Что это значит? Человек ждёт разгадки до тех пор, пока в его жизни не случается событие, проясняющее предсказание. Правильная песня поддаётся многим трактовкам до тех пор, пока не случается событие, про которое она была написана. Песня является частью судьбы.

Песни «Аквариума» — это математические формулы. В их «икс» и «игрек» каждый помещает свой смысл, и они всякий раз работают.

Тибетская теория рок-н-ролла. До «Битлз», до 1960-х годов, восточные религии были изолированы от западного мира. Я ещё помню время, когда тибетский буддизм был книгой за семью печатями. А потом это положение оказалось взорванным, тайны, которые несколько сот лет хранились за семью печатями, стали доступны среднему человеку и совершенно другой цивилизации. Можно пойти в магазин и купить, например, книжку по технике тумо.

Общеизвестна теория, что рок-н-ролл был придуман и осуществлён перерождениями тибетских лам, которые, зная о последствиях китайской оккупации, решили подготовить западный мир к восприятию тибетского буддизма. И они переродились в совершенно загадочных странах типа Англии и Америки, дав начало музыке, которая разрушила все кастовые, национальные и культурные границы.

Фонограмма. Есть люди, которые любят женщин, и есть люди, которые любят резиновых женщин. Играть музыку — это любить женщин, а играть под фонограмму — это любить резиновых женщин. И в том и в другом есть, наверное, свои плюсы, но я предпочитаю первое.

Ямайка. «Аквариум» — группа интернациональная, мы стараемся держать под бдительным вниманием все существующие страны, имеющие хоть какую-то культуру. Например, я съездил к своему другу на Ямайку. И там мы нашли подтверждение того, что музыка реггей представляет собой светлое будущее человечества. Она идеальный пример смычки религии и культуры и чего-то ещё. И поэтому смычка с ямайскими музыкантами не за горами. Мы смело соединяем русскую культуру и реггей в один бурлящий поток, и у нас в этом отношении совершенно имперские планы. Например, план смычки России и Ямайки — туннелем насквозь. Это довольно быстро. Инженеры подсчитывали и говорят, что туннель обойдётся достаточно дёшево — меньше, чем четвёртая или пятая Московская кольцевая дорога.

Составитель Андрей Лебедев

Опубликовано с любезного разрешения издательства «Новое литературное обозрение»

Все материалы Культпросвета