Показать меню
Работа в темноте
Три фильма Стива Маккуина
Майкл Фассбендер в фильме "Стыд". 2011

Три фильма Стива Маккуина

О том, что человек не мешок костей, а кладовая символов

7 апреля 2014 Игорь Манцов

Разбираясь с итогами «Ники», я цитировал нашего известного публициста Максима Соколова:

Сама суть современного голливудского киноремесла - это развлечение многоязычного и разноплеменного населения всемирной Империи. Национальной продукции здесь не место.

Это распространённая точка зрения, и сегодня на примере одного британца я покажу, насколько сомнительны подобные обобщения.

Такова моя задача – находить подтверждения тому, что мир большой, мир разнообразный, что если кто-то где-то скурвился и продался, то по закону сохранения энергии кто-то другой выпрямился во весь рост, честно отработал и наварил Огромного Смысла.

И ещё я категорически против того, чтобы культуру политизировали. Там где работают, там пресловутой «национальной продукции» хватает.

Британский видеохудожник, сценарист и режиссёр Стив Маккуин очень для моих целей подходит. Его труднодоступные короткометражки оставим за пределами высказывания, остановимся на трёх полнометражных картинах, побывавших в нашем прокате: «Голод», «Стыд» и «12 лет рабства». Первую, кроме прочего, отметили в Канне, вторую – в Венеции, третья совсем недавно получила «Оскар» за лучший адаптированный сценарий и как лучший фильм.

Я учинил над собой эксперимент и посмотрел их подряд. Первые две – вполне достойная «национальная продукция». Третья – да, «голливудское киноремесло» и даже, соглашусь, развлечение для разноплемённого населения планеты. Но тоже наполненное смыслами под завязку.

Для всех работ Маккуина характерна ясность мышления. Он хорошо знает, что хочет сказать и умеет найти для своих мыслей средства выражения, а именно: драматургический каркас, темпоритм, актёров с актрисами. Зрителю даже не обязательно знать исторический и социальный фон: фильмы устроены так, чтобы любой внимательный человек мог подключиться к процессу смыслообразования.

 

Голод. 2008

 

 

«Голод» рассказывает о борьбе ирландцев против английской политики в эпоху Маргарет Тэтчер. Я намеренно упрощаю политическую сторону - в пользу общечеловеческого.

Пароль: человек это кратковременный мешок мяса и костей, и потому не всё ли ему равно, что на него надето и какими словами его описывают.

Отзыв: да, человек - кратковременная машина по переработке пищи в экскременты, но ему почему-то не всё равно, что на него надето, и как он называется.

Участники ирландского сопротивления попадают в тюрьму и продолжают там бороться. Они требуют невообразимых пустяков: носить свою, а не тюремную одежду, но главное – называться политическими заключёнными.

Ирландцы отказываются мыться и стричься, обмазывают стены грязью, заливают полы мочой. Их стригут, насильно моют и жестоко избивают, но статус политических не возвращают. Если бы вся эта история не была реальной и страшной, я бы сказал, что Маккуин делает очень остроумный ход. Но это данность: методично отрицая телесное измерение вслед за своими персонажами, режиссер показывает предельную значимость для человека трудно осязаемого символического измерения.

Когда грязь и моча не сработали, ирландцы решили голодать. Их лидер Бобби Сэндс, которого играет Майкл Фассбендер, постепенно превращается в пресловутый мешок мяса и костей, вдобавок кровоточащий, усыхающий, исчезающий. Сэндс пытается обменять плотское на символическое, однако, железная леди Маргарет Тэтчер не сдаётся. Ирландцы умирают, частные требования вроде еженедельных передач и своей одежды удовлетворяются, но главное требование - символическое - остаётся без внимания.

Всё, больше в этой картине ничего нет. Разве что двадцатиминутный разговор героя со священником, снятый с одной точки, явно по заветам любимого Маккуином Энди Уорхола. Непрекращающийся разговор, в который я фактически не вслушивался. Потому что главные вещи режиссёр сообщает не словами.

Явленное нашему глазу физическое тело и невидимое, но отчего-то смертельно важное для человека символическое содержание – эта оппозиция прочерчена Маккуином через пластику и темпоритм. Оппозиция ясна почти сразу и уже не корректируется, не обогащается. Полтора часа визуальной медитации на одну-единственную тему.

Кстати та же визуально пластическая медитация, правда, более чем трёхчасовая, и у Алексея Германа. Другое дело, что концепт соотечественника Германа мне чужд и неинтересен, а концепт Маккуина - этого успешного чернокожего британца, живущего в Амстердаме - как ни странно, обжигающе близок и понятен.

 

Стыд. 2011

Действие фильма происходит в Нью-Йорке. «Стыд» принято именовать «эротической драмой», но это всё равно, что обозвать «Голод» «тюремной хроникой». Формально – верно, по сути – ложь.

Снова медитация на одну-единственную, но по-настоящему значимую тему. Стив Маккуин крутит её и так, и эдак. Активизируя наш собственный опыт, выдаёт смысловые рифмы, как из пулемёта. Причём, повторюсь, это не сексуальный опыт: вы можете быть отшельником или девственницей, но всё равно эмоционально включитесь.

Брэндон, которого играет всё тот же Майкл Фассбендер, отрицает семью и душевную близость. Он регулярно вступает в случайные кратковременные связи, мастурбирует над страницами журналов и перед монитором компьютера. Он легко справляется с партнёршами, которые обещают больше никогда не появляться, или же с проститутками. Однако, теряет и желание, и силу, едва оказывается наедине с дамой, которая только что развелась и явно находится в поиске супруга.

К Брэндону неожиданно заявляется сестра. Она одновременно его копия и полная противоположность. Сисси патологически устремлена к душевной близости и жаждет зависимости. Она моментально ложится под женатого, но похотливого босса своего братца, а потом названивает тому, скорее всего, объясняясь в вечной любви, как всего за сутки до этого звонила какому-то предшествующему партнёру.

Сисси не может отлипнуть от брата. Она - метафорически обозначает ненавистную Брэндону постоянную супругу, когда поселяется у него дома, ходит там полуголая, моется при Брэндоне, не стесняясь, и забирается к нему на ночь в постель.

Конечно, это настоящее британское кино! Британское «национальное кино». Американцы непременно рассказали бы предысторию: чем брат и сестра занимались до, так сказать, семнадцатого года, кто у них отец/мать, и какие семейные травмы сформировали их поведение. Но история семьи в духе драматурга Ибсена не интересует режиссера Маккуина. Он даёт два противоположных «нрава» и – сталкивает двойников лбами.

Брэндон, вероятно, претерпел некую драму? Неважно, так или иначе, зависимость от другого человека для него подобна смерти. Сисси тоже претерпела её и даже резала в прошлом вены, однако, это не отвратило её от новых душевных сближений.

Фильм взят в изящную рамку. В первом и в последнем его эпизодах Брэндон встречает одну и ту же рыжеволосую ирландскую красавицу - в вагоне подземки, по существу, в «нижнем мире». На пальце у той - обручальное кольцо. В первом случае, Брэндон устремляется за ней, но быстро теряет из виду. Во втором, многое к тому времени испытав и вдобавок вытащив сестру с того света, не торопится.

Кто она? Проекция его бывшей или несостоявшейся жены, которая могла бы оградить его от ежедневного сексуального бешенства с кем ни попадя в обмен на независимость и душевный покой? Или же чертовка соблазнительница из «нижнего мира», чьё коварство обручальным кольцом только усугубляется?

В предложенном режиссером диапазоне «близость - боль» возможны любые варианты. Эта картина бьёт по нашему бессознательному с обеих ног, с обеих рук, и наотмашь, но, как и в случае с «Голодом», перед нами не виньетки, не заигрывание с инстинктами ради бабла и удовлетворения зрителя, а серьёзная работа с фундаментальными вопросами.

Повторюсь, Маккуин высказывается исключительно внятно. Говорит простые сильные вещи. Разбирает универсальные проблемы на материале частной истории.

Так что же по-настоящему стыдно?

Мастурбировать перед монитором или регулярно насиловать родственников и друзей своим психическим нездоровьем?

Практиковать однократный секс или же трахать мозг и разрушать психику другого человека, навязывая ему в обмен на секс брачные узы и сопутствующую «весёлую» жизнь?

 

12 лет рабства. 2013

Наконец, оскароносные «12 лет рабства». Конечно, здесь Маккуин впервые делает заказной продукт по чужому сценарию. И это уже не британское кино, но американское по духу. Я не имею в виду американский фон: история снова интересует меня в последнюю очередь, ведь маленький я и Большая История слишком несоизмеримы.

Я имею в виду заокеанскую драматургическую конструкцию, которая Маккуину явно по душе и достоинства которой он, видно же, ценит.

«12 лет рабства» не стоит смотреть как «эпическое историческое полотно». Это снова медитация на тему индивидуальной психики. Главный герой живёт счастливой и беззаботной жизнью. Но такая жизнь не может продолжаться вечно, если человек склонен мало-мальски развиваться.

И вот его личные обстоятельства складываются таким образом, что героя обманывают, выдают за Другого, то бишь за беглого раба, и в качестве этого самого раба «возвращают» на рабовладельческий Юг.

Этот антураж скрывает внутреннее путешествие. На путях самопознания благополучный герой спускается в «нижний мир» под чужим именем и узнаёт там подлинную природу вещей. Он видит, насколько подл, низок, труслив бывает человек и насколько способен сопротивляться этому в себе. Узнаёт, насколько уязвимо физическое тело и насколько прихотлива судьба. Понимает, что страдание – это и неизбежный удел, и необходимый опыт.

Когда-нибудь мы все открываем для себя изнанку жизни, без этого невозможны ни движение, ни развитие.

Безопасность – иллюзия, и притом опасная. В мире символических сущностей безопасность невозможна, ибо человеческая мысль не знает преград. А уже своим «Голодом» Маккуин показал, что человек не столько мешок костей, сколько кладовая символов.

Я смотрю историю чернокожего свободного человека, внезапно ставшего презренным рабом, сменившего имя и образ жизни, сменившего режим удачи на режим страдания – я совпадаю с ним до мельчайших психологических нюансов, внутренне отзываюсь на каждый поворот сюжета. Все мы, как минимум, рабы обстоятельств или своего социального круга.

Все мы, подобно героям «Голода», имеем за душой две-три заветные идеи, которые незаметно для самих себя реализуем в ущерб собственной телесности. Тем самым, вероятно, приближаем свой физический конец, однако, человек по-другому не умеет.

Все, подобно персонажам «Стыда», вынуждены определяться в отношении Другого: выбираем дистанцию и способ взаимодействия. Стараемся заблокировать боль и усугубить удовольствие – в сущности, это единственное, чем мы по-настоящему занимаемся. Но чем жёстче устанавливаем дистанцию, тем решительнее её изменяет Другой...

За один день посмотрел три картины о самых главных вещах. Мир большой, и человек у Стива Маккуина большой тоже. Больше самого себя. Даже когда он режет вены или, покрываясь гнойными фурункулами, нечеловечески худеет в тюремной больнице - прирастает смыслами.

См. также
Все материалы Культпросвета