Показать меню
Работа в темноте
«Ной»: апрельские тезисы
В. М. Васнецов. «Бог Саваоф». 1885. ГТГ. Москва

«Ной»: апрельские тезисы

О том, что добросовестный читатель не тонет, а отцов нации катастрофически не хватает

22 апреля 2014 Игорь Манцов

Например, у американского писателя Фолкнера есть роман «Авессалом, Авессалом!». Фолкнер писал о выдуманном среднестатистическом округе Йокнапатофа, о современниках. При этом считал возможным прослаивать конвульсии современников ветхозаветными. Отчего так?

Оттого что Соединённые Штаты формировались как страна одной-единственной базовой книги, то есть Библии. Переселенцы вытесняли индейцев и насаждали рабство, много трудились, неистово грешили. Всё верно. При этом поодиночке и в коллективе читали Библию вдоль и поперёк. Страна была совсем молодая. Вероятно, так они наращивали глубину исторической памяти.

Поэтому Фолкнеру ничего не стоило вынести в название вышеупомянутого романа отчаянный возглас, кажется, от царя Давида — грамотные соотечественники, все как один, и откликнутся нутром, и оценят.

Потому Даррен Аронофски делает сегодня крупнобюджетную экранизацию под названием «Ной». Очень важно понимать, что в Америке ветхозаветная история — это своя история, продуманная и прочувствованная. Адам, Ной или Давид — почти предки, предшественники. Настолько же, видимо, осязаемые, как и «отцы-основатели», как национальные патриархи вроде Вашингтона с Линкольном.

То есть для Америки история Ноя — история домашняя.

У нас в России, для сравнения, общеупотребительный синодальный перевод Библии сделали, кажется, в середине XIX столетия. И вообще, как рассказывал осведомлённый историк, к книгам на протяжении столетий отношение было, мягко говоря, подозрительное. За книгу могли — и на кол.

Да что там далёкие столетия, одному моему приятелю, любителю и заядлому покупателю печатной продукции, мать так прямо и сказала в отчаянные, но информационно насыщенные 90-е: «Лучше бы ты пил, чем эти чёртовы книги! Как все!Что «как все»?Пил бы, как все».

Не вижу в том драмы, что Библия у нас не была освоена коллективным национальным телом. У каждого государства свой путь, и мудрый Бог, если мы его существование именно в таковом качестве признаём, устраивает свои отношения с тем или иным народом в интересах этого самого народа. Значит, нам именно так и нужно, и полезно.

К чему это вступление? К тому, что лично мне ажиотаж вокруг «Ноя» не понятен. Ни эмоционально, ни интеллектуально я не подключён к этой легендарной или, может, реальной истории. Как правило, сюжеты из жизни современного массового американского общества меня сильно трогают, задевают до глубины души. Но история Ноя не такова. Единственный отклик на слово-пароль «Ной» — циническая мудрость из застойного времени: «после нас хоть потоп».  

И здесь возникает важный вопрос — о пресловутой «глубине» исторической памяти.

Для меня, человека из русских крестьян, первого, хотя и не фанатичного книгочея в роду, — отечественная история, как ни крути, начинается с 1917 года. Грамотные этого психологического факта, как правило, не понимают, списывают на вредное воздействие советской пропаганды. Ужасаются: Россия одурела, чернь и плебс захотели обратно в безопасный «Совок», под опеку проклятых коммунистов.

Но это полная чепуха: я достаточно трезв, и пропаганда меня не деформировала.

И — врёте, грамотные. Безопасность при поздних коммунистах была исключительным правом вашего привилегированного сословия.

Мои предки до, условно говоря, 17-го — это немая анонимная крестьянская биомасса, от которой остались в лучшем случае гениальные стилизации Николая Некрасова:

Не разогнул свою спину горбатую

Он и теперь ещё: тупо молчит

И механически ржавой лопатою

Мёрзлую землю долбит!       

Меня бесполезно воспитывать в антисоветском духе. Я бы и хотел иметь за душой персонифицированную родословную в библейском духе — «…после потопа родились у них дети… сыны Иафета… сыны Гомера… сыны Иавана… сыны Хама… сыны Хуша… от них населились острова народов в землях их…» — да не могу.

Хотел бы иметь родословную хотя бы в михалковском духе — но нет.

Ни единого имени.

Тишина.  

Как это ни дико, ни парадоксально прозвучит, для людей моего происхождения аналог Ноя — Ленин из гениальных мифопоэтических картин Михаила Ромма и Сергея Юткевича, а Расселу Кроу из эпоса Аронофски я однозначно предпочту Щукина со Штраухом из эпоса советского.

Идеология-то здесь вторична, вообще ни при чём. Свежий американский блокбастер «Ной» помогает уяснить то обстоятельство, что никакое государство — ни имперского характера, ни потребительского — не может обходиться без мифа первотворения и без фигуры отцов-основателей. В стране, где массовая грамотность и сопутствующая книжная культура случились только с падением царского режима, как это было у нас, патриархом закономерно стал Владимир Ильич.

Время —
                              начинаю
                                      про Ленина рассказ.
                      Но не потому,
                                    что горя
                                             нету более,
                      время
                            потому,
                                    что резкая тоска
                   стала ясною
                                  осознанною болью.

 
Маяковский, в сущности, пишет нечто вроде «Ноя». Ветхозаветного замаха мифопоэтику. 
«Время — начинаю про Ленина рассказ» — это зачин акына, высказывание о «начальных временах». Там дальше есть, кстати, про то, что люди — лодки, хотя и на суше. Смотреть американского «Ноя» мне было скучновато, и, продумывая свою личную историю в комплекте с историей моей страны, первым делом припомнил невероятную поэму Маяковского, прямо из моря строки:
А потом,
                               пробивши
                                        бурю разозлённую,
                      сядешь,
                              чтобы солнца близ,
                      и счищаешь
                               водорослей
                                            бороду зелёную
                      и медуз малиновую слизь.
Так.
Всегда так. Сначала конец времён прежних — «последние времена», потом разозлённая буря, хаос, путешествие в никуда, внезапное спасение и — блаженство, отдых, земной рай. И Даррен Аронофски, и Владимир Маяковский решают базовый сюжет одинаково. 
В гениальном «Рублёве» Андрея Тарковского народ тёмен, князья — предатели, кровопийцы и коллаборационисты, только художники-одиночки, эти романтики, оппозиционные и власти, и народу, — хороши. На таком фундаменте страну не выстроить. Для меня и гениальный «Рублёв» — экзотика, чужая вымышленная страна. «Книжка», которая вовремя не попалась, а теперь уже и не нужно, отвяжитесь со своими допотопными историческими мифами.  

Новая Россия пытается опереться на героический и объективно священный миф «Великая Отечественная война», но для государствообразующего мифа структура подобного рода не годится. Почему? В рецензии на фильм Фёдора Бондарчука «Сталинград» я отмечал, что там всё строится на борьбе наших и врагов за Дом. Но это, ясно же, не миф первотворения. Дом, прежде чем подвергнуться нападению врага, построили. И кто же его построил?

Типа разобрались: не Ленин, не Сталин, не большевики. Допустим. Принимается. Тогда кто?

Добрый царь? Барин-боярин? Дородный поп, который, к сожалению, не спешил приобщить тёмного крестьянина к таинству чтения священного текста? При этом сам интеллектуально недорабатывал.

В качестве отцов нации — не принимаются.

Наша тяжёлая проблема — отсутствие глубины исторического пространства, нежелание и неумение работать с культурной памятью. Если разобраться, у нас в равных пропорциях стараются погрузить страну вместе с нацией всего-навсего на два корабля. Первый — уже упоминавшаяся Великая Отечественная война, второй — русская литература XIX столетия.

Оба корабля грандиозны, несравненны и устойчивы на любой воде, однако же наша страна — с нашей нацией и со всем нашим громадным проблемным бессознательным содержанием — всё равно не помещается, заставляя корабли проседать, тормозить, зачёрпывать воду бортами.

Такие вот отвлечённые размышления осуществились в моей голове на просмотре очередного дорогостоящего американского кинофильма.

А всерьёз обсуждать/анализировать «Ноя» как такового — ну вот нет.

 

Если хотите, вы можете поделиться мнением о фильме на нашей странице в facebook или просто поделиться этой статьёй.  

См. также
Все материалы Культпросвета