Показать меню
Дом Пашкова
Русская литература в 2014 году: Дина Рубина

Русская литература в 2014 году: Дина Рубина

А также русские голоса заграницей и последние Маркес и Солженицын

28 апреля 2014 Игорь Зотов

Семейная сага Дины Рубиной "Русская канарейка" напомнила мне моего кенаря - Дусика. Тот тоже поёт самозабвенно, причём не только под Моцарта или Сальери, а, заслышав, к примеру, стиральную машину или Скорую помощь с улицы. На зависть разнообразны источники Дусикова вдохновения.

Под его-то пение я легко и быстро прочитал два тома рубинской саги - третий выйдет осенью. Я был свидетелем рубинского успеха у читателей, видел, как под завязку заполнился большой зал московского Дома литераторов её поклонниками - в основном женского пола. Язык Рубиной живой и пластичный, сюжеты закрученные, информации - море. Но назвать её новую книгу "большой литературой" я бы остерёгся.

Первый том с канареечным названием "Желтухин" действительно похож на сагу. Две семьи, одна в Алма-Ате, другая в Одессе, этим Желтухиным связаны, сами того не подозревая. Их историю Рубина прослеживает чуть не с начала ХХ века. Истории интересные, заковыристые, диалогов немного. Есть эпизоды и вовсе замечательные. Например, когда в венском кафе внезапно рушится блестящее будущее одной из главных героинь. Неожиданный сюжетный разворот Рубина предваряет "флэш-включением" из будущего. Получается взгляд с трех сторон: из прошлого, настоящего и грядущего. Удачный ход. Только повторяется так часто, что скоро превращается в белый шум. Другим эпизодам чуть ироничная рубинская интонация придает убедительность и силу.

Нечто подобное ждешь и от второй книги "Голос": ХХ век уже прожит, время действия - наше. Не знаю, в чём дело: но то ли первый том удался Рубиной потому, что она рассказывает о времени и стране, где она родилась и выросла, то ли потому, что она ещё не устала от материала.

Первая глава "Голоса" - это нескончаемый диалог со множеством хоть и точных, но к делу не идущих подробностей и деталей. Глаз начинает цепляться за реплики персонажей, отмечая: да ведь так не говорят! Разговоры у Рубиной похожи больше на авторские манифесты. Хочется ей сказать что-то про искусство фотографии, и вот, пожалуйста, читайте. Ни сюжету книги, ни её художественной убедительности эти ценные сами по себе авторские мысли ничего не дают. Кажется, Рубиной просто по-человечески жалко не упомянуть того, сего, пятого, десятого... В результате, проза теряет упругость.

Книга хоть и называется "Голос", но об уникальном голосе её главного героя, о его творчестве и успехе мы узнаем мало, поскольку певец оказывается еще и разведчиком - тайным борцом с ядерной закулисой. А сага превращается в наполовину детективный, наполовину шпионский роман. Рубина не слишком искушена в такого рода литературе: иные "озарения" её героев выглядят более чем случайно. В первой части, в "Желтухине", тоже встречались странности, но там они казались пусть нелогичными, но милыми особенностями. В "Голосе" же закулиса встает в полный рост, так что деваться от неё решительно некуда. Разве что в третий том, но тоже вряд ли: шпионская тема во втором томе не исчерпана, стало быть, развязка впереди.

Признаться, я ждал от этой книги если и не "Саги о Форсайтах" Голсуорси, то большого романа в духе "Поправок" Джонатана Франзена - одного из лучших в последние годы. Казалось, всё к тому ведёт. Но нет: "Русская канарейка" упорхнула из клетки семейной саги.


От Ташкента до Нью-Йорка

В Москве наградили лауреатов международной литературной "Русской премии". Она предназначена тем, кто живет за рубежом, но пишет на русском. В прошлом году одним из лауреатов стал гражданин Эстонии Андрей Иванов с прекрасным романом "Харбинские мотыльки". В этом году среди победителей жители Узбекистана, Азербайджана, Украины, Белоруссии, Казахстана и США. С одним из них - киевлянином Алексеем Никитиным мы познакомимся в следующем обзоре.


Апгрейд Солженицына

Свою новую книгу об Александре Солженицыне представил в Москве его неутомимый исследователь, профессор Женевского университета Жорж Нива. Тридцать лет назад он уже опубликовал биографию писателя, которая, кстати, самому Александру Исаевичу понравилась. С тех пор многое изменилось, потому и книга Нива стала вдвое толще первой. Изменилось и название: вместо простого "Солженицын", эмоциональное - "Александр Солженицын. Борец и писатель".

 

Маркес. Август

Оказалось, что Габриэль Гарсиа Маркес, вопреки слухам о долгой и тяжелой болезни, не переставал работать до самых последних дней. Его родные объявили, что писатель практически подготовил к изданию роман с рабочим названием "Мы встретимся в августе". Он о любви. Говорят, что в книге два разных финала, а сам Маркес так и не смог остановиться на одном из них. Тем любопытнее будет читателю: сравнить и выбрать на свой вкус. До этого последним романом Габриэля Гарсии Маркеса считались «Воспоминания моих грустных шлюх», вышедшие в русском переводе почти 10 лет назад.

 
См. также
Все материалы Культпросвета