Показать меню
Дом Пашкова
Завод

Завод "Свобода": русская литература в 2014 году

Об истории и баснях советского завода, а также русской смекалке, дефиците и рационализаторстве

30 июня 2014 Игорь Зотов

Ксения Букша. Завод «Свобода». ОГИ. 2014

Не так давно в Питере вручили литературную премию "Национальный бестселлер". На церемонии не обошлось без интриги: два финалиста - Владимир Сорокин и Ксения Букша - набрали одинаковое количество баллов. По правилам, решающий голос остался за председателем жюри Леонидом Юзефовичем. Он предпочёл московскому классику молодого питерского автора с романом «Завод «Свобода».

Получилось, как в сказке, в полном согласии с лозунгом премии: Проснуться знаменитым. Впрочем это не совсем так. Тем, кто хотя бы немного следит за текущей русской словесностью, имя Букши хорошо известно.

К тридцати одному году она - автор нескольких романов, повестей и рассказов, множества стихотворений и песен, которые сама же и поет под гитару. Я слышал её пение вживую пять лет назад на Московской книжной ярмарке, где Букша представляла свою очередную книгу "Мы живём неправильно", - читатели пришли в восторг.

На жизнь Ксения зарабатывает экономической журналистикой. Попутно пишет и издает в серии "ЖЗЛ" биографию Казимира Малевича, переводит. Диву даёшься, как она всё успевает?! Невероятная витальность молодой женщины, которой интересно буквально всё. В том числе, и такая неожиданная прозаичная тема, как история советского завода.

«Завод «Свобода» трудно назвать бестселлером, он вряд ли сможет претендовать на «лучшие продажи». Само понятие «бестселлер» подразумевает несложную операцию: купил-восхитился. И если главное слово для бестселлера здесь первое: купил, то главное слово для «Завода «Свобода»: восхитился.

Он удивляет необычностью. Это не "производственный роман", как поспешили назвать его критики, потому что производство в нём есть, но нет романических отношений, нет конфликта, сжимающего пружину повествования.

Мы с друзьями делали брендбук для одного питерского оборонного завода. Взяли более сотни интервью и перезнакомились со всеми — от директората до рабочих. Много материала оказалось не востребовано, а меня эта история так зацепила, что я решила написать роман. Там почти нет вымышленных персонажей, они лишь немножко додуманы. Я хотела наполнить текст лирикой, как воздухом, но людей оставить такими, каковы они на самом деле. Если кто-то хочет прочитать тут аллегорию города или страны — ради бога. Всегда так: если пишешь вдумчиво, с любовью, то получается в итоге, что вроде и груша, а вроде и целое дерево, и целый сад.

Мне "Завод" напомнил модный сегодня театральный документальный жанр вербатим: записываются разговоры реальных людей, а затем их произносят актеры, оставляя неприкосновенными строй и атрибуты устной речи, со всеми её междометиями, проглатыванием букв, слов и смыслов.

"Завод" - это и есть письменный вербатим в строю почти газетных очерков: эпизоды из жизни завода выстроены от сталинских времен до наших дней.

Сценки, анекдоты, монологи выписаны настолько филигранно и достоверно, что без сомнения вызовут у людей с советским прошлым мощные переживания. Книга не упускает из виду демонстрации, собрания, авралы или легендарный «дефицит»:

В общем, завод делал подшипники для велосипедов, и одна партия оказалась бракованная. Я сшила себе платье, а на него для красоты нашила эти подшипники. И вот, представляете, я иду по улице... И на меня все мужчины оборачиваются! Мне даже сначала лестно стало, а потом уже я поняла, ведь это дефицитный товар, и у них в голове одна мысль: где эта дура их столько взяла?!

Вот в согласии с анекдотической русской «смекалкой» приводят в чувство важнейший, но отказавший во время испытания, прибор оборонного назначения:

И тогда D находит железную плашку, обматывает ее изолентой в три слоя и кладёт под крышку, чтобы контакты сошлись. Включаем... (Барабанная дробь.) Есть контакт! D разражается залпом оглушительного кашля, Витька озирается. Если обнаружат вояки — могут и под суд. Сдавали-то прибор без плашки на изоленте. Но кто, кроме них, туда полезет? Даже если прибор сломается, полезут именно они. Крышка завинчена наглухо. Работает! Работает! Витька P и одессит D приходят в бодрое настроение. Они поглядывают на остальных (победоносно).

Баснословные, мифические, неправдоподобные случаи из жизни смешиваются с историей. Два воспоминания о первом директоре "Свободы", обозначенном латинской буквой G:

…его сверху назначили, и он был типичный аппаратчик. Ничего не понимал в производстве. Конформист просто. Партийный настоящий конформист. Назначили еще при Сталине, а он разворовал всё на свете. Руководил спустя рукава, да ещё и пьяница — страшенный. Его не снимали только потому, что он был чей-то там сынок. А потом что — свалился с крыши, ну да, прямо во двор. Какое — снег?! Спьяну просто. ...

Насчет пил? Басни. Насчет пил я вам так скажу: что G был абсолютный трезвенник. Абсолютный. И кто говорит, что он пил, тому вы не верьте.  G ничего и никогда не пил спиртного. Никогда не был пьяным. 

Вспоминаешь, что уже после "Завода "Свобода"" Ксения Букша опубликовала биографию Малевича, и гадаешь: куда занесет её неуёмная фантазия в следующей книге? Что это будет: семейная сага, детектив, фэнтези? Впору делать ставки.

См. также
Все материалы Культпросвета