Показать меню
Дом Пашкова
Русская литература в 2014 году: Саша Филипенко

Русская литература в 2014 году: Саша Филипенко

Бывший сын. О романе-лауреате Русской премии

24 июня 2014 Игорь Зотов

Все сложилось удачнее некуда: ведущий телеканала "Дождь" Александр Филипенко написал роман, опубликовал отрывок в журнале "Сноб", мгновенно получил предложение от издательства "Время". Книга вышла и сразу стала лауреатом "Русской премии", предназначенной для писателей, живущих за пределами России, но пишущих на русском языке. Решение жюри, строго говоря, не вполне корректно: Филипенко хотя и родился, и учился в Белоруссии, живет и работает в России. Впрочем, была бы проза хорошая, а остальное неважно.

Роман начинается весьма интригующе. В лицей, где учится главный герой, по традиции перед каникулами приглашают ветерана партизанского движения, чтобы зарядить детишек патриотизмом на все лето. На этот раз выходит сбой: партизан хоть и патриот, но, мягко говоря, неформальный. Лицеисты слышат со сцены не банальности о доблести, о подвигах, о славе, а прочувствованный спич о том, что ветеран не видит большой разницы между фашизмом и советским режимом:

Почему бы мне не отдать жизнь за безумца, который не может поделить карту континента с таким же идиотом, как он?! Действительно, если ты веришь, то почему бы и нет? Но я, ребята, не верил! Никогда не верил!

— Кому же вы верили? — с нелепой улыбкой спросила завуч.

— Никому! Ни одним, ни другим. Я верил только в свой дом. В свою землю. В сорок шестом я, как и многие мои товарищи, уехал на хутор и жил там один около двадцати лет. Потом стал иногда выбираться в город, но лишь в девяносто первом, спустя сорок шесть лет после войны, увидев над столицей наш флаг, я понял, что мы победили...

Странно: сорок шесть лет таиться на хуторе и вдруг выйти победителем. Особенно, если вспомнить советский анекдот про партизана, который не знал, что война давно закончилась, и по привычке пускал под откос поезда. Странно вдвойне, что этот эпизод никакого развития в романе не получает. Читатель уже настроился, ждет, что герой, вступающий во взрослую жизнь, станет разбираться с наследством патриотизма и национализма, фашизма и сталинизма... Но в дело пойдет совсем другая интрига.

Герой романа Франциск (коротко - Циск) назначает свидание своей девушке Насте, чтобы вместе пойти на концерт. Ожидая ее, он попадет в страшную давку, вызванную грозой. Люди бегут в подземный переход и оказываются в ловушке: власти закрыли вход в метро на время концерта.

Мясорубка заработала. Зверь зарычал. Толпа воссоединилась. Раздался жуткий крик — раздавили тишину. Сломались первые кости. Затоптали женщину и ее дочь. В сухом переходе пролилась кровь. Всех, кто в это время оказался рядом, ожидала та же участь. Смерть. Там, наверху, никто не хотел мокнуть, и значит здесь, у залитых кровью закрытых дверей, следовало уплотниться.

Циск потеряет сознание, окажется в больнице. В коме. На десять лет.

Далее следует история воскрешения из небытия. Шансов ни малейших, но бабушка Циска верит в чудо. Она селится в его палате, разговаривает с ним, вспоминает свою жизнь, пересказывает новости, призывает родных и друзей, просит их говорить, говорить, говорить, свято веря в целительную силу слова. Но узок круг: даже мать от сына фактически отказывается, у нее другие заботы.

По сути, это история подвига. Для возвращения любимого внука бабушка испробует все мыслимые и немыслимые средства, даже самые экзотические эротические:

Эксперимент с проституткой не удался. Франциск не проснулся и даже не возбудился. Проститутка вышла и спокойно сказала, что "он же в коме". Ничего делать не хочет.

Чудо происходит в тот день, когда умирает его спасительница.

Циск постепенно приходит в себя, возвращаются воспоминания, ощущения, навыки. И теперь уже он зачастил на кладбище. Разговаривать с бабушкой.

Но смерть не кома, старушка не воскреснет.

Если бы Филипенко закончил на этом повествование, получилась бы отличная "повесть о настоящей бабушке". Но он продолжает. И чем дальше, тем отчетливее становятся очертания уже не повести и не романа, а одной огромной метафоры, которая подчиняет себе все прочее. Все дело в том, что у нас время замерло.

Кома колоссальная политическая метафора жизни государства, в романе не названного, но разительно похожего на современную Белоруссию. Вот только после чудесного воскрешения героя роман превращается в навязчивую публицистику. Более того, герой оказывается вовсе и не героем, а плоть от плоти того ветерана, о котором шла речь в начале. Свое негеройство Циск объясняет так:

...знаю, что нельзя уезжать, когда другие люди продолжают бороться, когда куча людей сидит в тюрьмах только за то, что не хочет мириться со всем, что происходит в стране, но я не могу, правда, ба, не могу. Я не чувствую, что кому-то нужен здесь. Не чувствую, что кто-то нужен мне. Я везде чувствую себя бывшим. Бывшим соседом по дому, бывшим знакомым, бывшим сыном…

Легко понять переживания Саши Филипенко за судьбу родины, труднее понять жюри, назвавшее эти переживания "лучшей прозой". Именно как художественная проза "Бывший сын" безусловно уступает роману Victory Park второго лауреата премии киевлянина Алексея Никитина и не достигает уровня прошлогоднего победителя "Русской премии"  романа "Харбинские мотыльки" таллиннца Андрея Иванова.

Может статься, на этой книге публицистический запал Саши Филипенко благополучно сошел на нет, и следующая получится художественно более убедительной.

См. также
Все материалы Культпросвета