Показать меню
Ландшафт
Военно-морской Пушкин
Рисунок Виталия Горяева

Военно-морской Пушкин

Путешествие в Болдино с труппой бродячих артистов

24 июня 2014 Игорь Зотов

В июне в длинные праздники мне удалось, наконец, побывать в Болдине. Отправились мы туда в компании артистов Театра-школы драматического искусства. Пару лет назад они сочинили спектакль по пушкинским стихам и время от времени играют его в пушкинских местах. Ехали, почти в точности следуя маршруту Пушкина, когда тот 31 августа 1830 года отправился в родовое имение улаживать денежные проблемы накануне женитьбы на бесприданнице Наталье Гончаровой. Он думал обойтись неделей-другой, но случилась холера, дороги закрыли, и итогом невольного заточения стала самая, наверное, гениальная осень в истории мировой литературы. В Болдине Пушкин создал, по-моему, всё своё лучшее: завершил "Онегина", написал "Маленькие трагедии", "Повести Белкина" и много стихов. Дорога заняла у него почти четыре дня, мы же обернулись за три: по дню на туда, на там и на обратно.

Мимо дач и грандотелей

Ехали на двух машинах. В одной – таланты и реквизит, в другой – реквизит и поклонники. 700 километров крюками и просёлками, объезжая пробки. Подмосковные леса сменились владимирскими, те - заповедными муромскими, те - заокскими далями и мордовскими холмами.

Земля наша велика и прекрасна, а порядком в ней и не пахло - первое, что приходит на ум, когда обозреваешь родину из окна автомобиля. Начать с дач: безобразный хаос заборов, гаражей, бань, хибар, избёнок, коттеджей, вилл. Всё вразнобой, всё наугад, кое-как, ничто не тешит взгляд. Затем города и городки - тот же хаос, только шире и выше. Единственное утешение доставляют, как ни странно, деревни. Неказистые, скромные, они встроены в пейзаж как влитые. И большей частью брошены.

Зато, чем дальше от Москвы, тем реже, реже, реже дачи! Глаз успокаивается окончательно за Окой - дачи исчезают вовсе. Постепенно пейзаж очищается настолько, что за Арзамасом уже напоминает Тоскану - плавные линии, свежие краски, свет, свет отовсюду. Красота почти первозданная. Вот ястреб спикировал на обочину и сорвал свой куш буквально из-под наших колёс. Неожиданно приятно удивили придорожные кафе и заправки с нормальными уборными - ещё лет десять назад великая редкость.

Издалека Арзамас производит впечатление грандиозное: таким храмам и Москва с Питером позавидуют. Особенно Воскресенскому собору, построенному местным уроженцем Михаилом Коринфским в честь победы над Наполеоном - четыре внушительных портика по периметру. Чем не Исакий.

Арзамас был знаком Пушкину задолго до его приезда сюда. Так называлось знаменитое литературное общество, где юный поэт числился под прозвищем Сверчок. На гербе того "Арзамаса" красовался, как известно, гусь – птица, которая, по преданию, прославила эти края своими исключительными гастрономическими качествами.

Делаем остановку в легендарном месте, но гусей не обнаруживаем, вместо них здесь давно выращивают бронетранспортёры. Короткая прогулка по центру сопровождается радостью узнавания: местные жители легко угадывают в нашей группе знакомые по телесериалам лица.

Город вблизи вышел совсем не так хорош: обшарпанные стены домов, заборы, колдобины, крапива, пыль, тоска. Не обошлось и без скромного приключения. Неподалёку мужичок не слишком уверенно пытался взять крутой уличный подъем. Падал навзничь, поднимал голову - ссадина на затылке, не встречая участия в привычных ко всему земляках. Пришлось брать беднягу за ноги - за руки, класть в придорожную травку.

Едем дальше. Указатели: Муром, Арзамас, Ардатов, Алатырь, Саров! Хоть поэму пиши. Поэму иного рода можно составить из придорожных вывесок: "Евромир" на деревянной халабуде и "Гостиничный комплекс Грандотель" над кирпичным бараком. Впрочем, такая поэма давно написана Гоголем. В городке Лукоянове, через который тоже проезжал Пушкин, отмечаем на пустыре трубу с нанизанным на неё бюстом "нашего всего". Кажется, самый оригинальный памятник поэту.

Дело к закату, но и цель близка. Говорят, в советские времена дорога в Болдино была настолько скверной, а магазины - настолько пустыми, что тамошние жители летали за пивом в Нижний Новгород. На "кукурузнике" Ан-2, погромыхивая трёхлитровыми банками в авоськах.

Указатель "Малое Болдино". Оно тоже принадлежало Пушкиным, но было продано за долги. Последний спуск - и на взгорке Болдино Большое.

Достигли мы ворот Мадрита

По мне, в Болдине идеальные пропорции для человеческой жизни. С одной стороны, магазины, кинотеатр, ресторан, музей, картинная галерея, школа, больница... С другой же - 15-20 минут неспешной прогулки, и ты среди полей и рощ, лугов и кущ. По последней переписи, в селе проживают чуть больше 5 тысяч жителей. Меньше - скучно, больше - шумно.

К 200-летию поэта селу щедро помог "Газпром": не только строил и реставрировал, но и учредил агрофирму "Пушкинскую". Именем поэта доятся коровы и производятся колбасы. Гостиница белого кирпича с излишествами на фасаде и с Пушкиным в холле, - обширна, но не сказать, что заполнена. Напротив неё - того же фасона, только ещё больше, здание Культурного центра. Его роскошная мраморная лестница неожиданно обрывается в полуметре от земли. Будто на последних ступенях газовые деньги иссякли. Зато в болдинские дома газ проведён, что сильно облегчает здешнюю жизнь.

Бросаем вещи, и на улицу, пока не стемнело. Не стану умалчивать об известной артистической слабости - винолюбии. Бутыль способствует торжественности момента: под строгим взором сидящего на постаменте Пушкина артисты, отмечая прибытие, наперебой читают стихи. "Каменный гость" родился в десяти метрах от нас, 183 с лишним года назад:

Дождемся ночи здесь. Ах, наконец
Достигли мы ворот Мадрита! скоро
Я полечу по улицам знакомым,
Усы плащом закрыв, а брови шляпой
.

Мадрит не Мадрит, а по улицам Болдина гуляли, усов и бровей не скрывая. Самое время пояснить, как я оказался в этой компании. Виной всему футбол - искусство не менее великое, чем театр. Мои артисты в этом не сомневаются: мы играем уже много лет каждую неделю, в любую погоду, зимой и летом. А в этот вечер, едва стемнело, поспешили увидеть суперматч Голландия-Испания. И вот болдинская ночь оглашается истошным "го-ол!" - таланты, ненадолго ставшие поклонниками, празднуют великий мяч Робина ван Перси в ворота чемпионов мира.

Наутро артисты разбирают реквизит и репетируют, поклонники идут на прогулку. Пара-тройка километров по залитым солнечным светом полям, и мы в Лучиннике – роще, тоже имеющей отношение к Пушкину. Среди берёз обнаруживаем конструкцию, напоминающую разобранную сцену. Очевидно, здесь, как и в Михайловском, проходят поэтические митинги.

 
Валерий Хазов. Болдино

Пара километров дальше, и мы во Львовке, другом пушкинском селе. Здесь всего восемь жителей. Деревянная церковь, построенная в 1910 году по просьбе местных крестьян старшим сыном поэта, генералом Александром Александровичем Пушкиным, давно заколочена. Сохранились барский дом с мезонином, сельская школа и липовая аллея. В доме, возведённом еще по указанию Натальи Николаевны, теперь музей "Повестей Белкина". По комнате на "Метель", "Выстрел" и "Барышню-крестьянку". Для "Гробовщика" и "Станционного смотрителя" места не осталось. Ну так и повести эти скорее городские, чем сельские.

Возвращаемся в Болдино. Там аншлаг: толпы туристов в доме и в парке. Бесконечная череда женихов, невест, шаферов и гостей позирует у памятника. Суббота, время свадеб с ритуальным поклонением Пушкину. К тому же в Болдине - единственный на весь район ресторан, при гостинице.

В отличие от Михайловского, где от Пушкина не сохранилось практически ничего, даже усадебный дом построен заново в советские времена, в Болдине - все аутентично. За тем столом и на том диване поэт несомненно сиживал, так что с магическим присутствием Пушкина порядок полный.

Завидев в усадьбе белые парковые скамьи, наш режиссёр Рамиль Сабитов восклицает: "Это же то, что нужно!". Кроткие переговоры с администрацией, и мы перетаскиваем тяжеленный реквизит на место будущего представления. Обед на скорую руку. Артисты делают последний "прогон", поклонники временно превращаются в костюмеров и гладят рубашки и брюки.

 

Довлатов и Арина Родионовна

Спектакль назначен на восемь. Уже начало девятого, а в зале человек десять, четверо из них - родственники нашего пианиста Серёжи Крюкова, которые помогли организовать гастроли. Беспокоюсь. Подхожу к Серёжиной сестре Любе, трепетной тургеневской красавице, она преподает биологию в болдинской школе и, что меня приятно удивило, ни разу не была в Москве! Люба вздыхает, сетует на нелюбопытных земляков: артисты в Болдино редкость, из Москвы их вообще не заманишь, а болдинцам всё равно, даже праздничный концерт в День России начался с часовым опозданием.

Театру непросто тягаться с интернетом/телевизором. Там - весь мир на ладони, а здесь  - пятеро гастролёров с вездесущим Пушкиным... В гримёрке, к моему удивлению, не слишком переживают: "Хоть двадцать-то набралось? Как наберётся, скажи".

Набралось около тридцати. Рамиль коротко рассказал о постановке, поблагодарил за поддержку. Мужчина из первого ряда в чиновном костюме, при галстуке, услышав слово "Одесса", кажется, смутился. Однако режиссёр успокоил: спектакль "Итак, тогда я жил в Одессе" – это строка из "Онегина" - придуман задолго до украинских событий.

Сложносочинённая композиция сшита из стихов Пушкина и не только, из прозы, музыки, песен-плясок настолько изящно, что публика швов не замечает. Её внимание всякий раз умело переключается. Артисты одеты в чёрную военно-морскую форму и лишь Серёжа Волков, по контрасту - в богемный "поэтический" плащ. Олег Охотниченко виртуозно исполняет на гитаре и губной гармошке хитовую джазовую мелодию. Тут же, без передышки звучат "Отрывки из путешествия Онегина" про Одессу, "Прощай любимый город", чечётка в исполнении того же Охотниченко, пушкинская "Сцена из Фауста", лермонтовский "Парус"… и постановка гоголевской бричкой летит всё дальше, дальше.

Траурные рифмы Евгения Долматовского доносит до зрителей Володя Петров:

Здесь рухнул Пушкин от наёмной пули,
Ещё привстал,
Прищурив левый глаз…
К нему деревья ветками тянулись.
Он не успел позвать на помощь нас.

Их сменяет чеканный оптимизм Михаила Дудина в стихах про негра, духовно прозревающего на могиле Пушкина - исполняет Сергей Волков. После - хор про "Беловежскую пущу".

Молодёжь - человек семь-восемь студенческого вида - в восторге: Пушкин, поданый в стилистке военно-морского клипа им по душе. Меня же беспокоит Довлатов. Знаю, что в Пушкинских горах отношение к нему мягко говоря неоднозначное. Для работников тамошних музеев он чуть ли не "пушкиноборец". Спектакль же и открывается, и завершается «Заповедником»:

Антр ну! Между нами! Соберите по тридцать копеек. Я укажу вам истинную могилу Пушкина, которую большевики скрывают от народа!

Пианист Сережа Крюков зажигает фонарь и торжественно, последним покидает сцену, произнося монолог писателя-алкоголика Потоцкого.

Чиновный мужчина поздравил, сказал, что сыграно "демократично". Не готов расшифровать этот эпитет, но, кажется, ему понравилось. Завершились гастроли пиром под самогон с этикеткой "Арина Родионовна. Водка". Магизм полный. А окончательным он стал в квартире замечательного акварелиста-самоучки Валерия Хазова. Валерий Иванович всю жизнь прожил в Болдине, рисуя только эти места, и нас одарил своими этюдами.

Наутро губерния пошла писать в обратном порядке: Арзамас, Ардатов, Саров, Муром, Ока. И вот уже пробки, дачи, пробки, дачи, пробки, дачи...

Словно читая наши мысли, пианист предложил:

- А знаете, в деревне, где Бродский жил в ссылке, остался один житель. Вот бы туда, сыграть для него, поддержать старика!

- Далеко?

- Далеко, за Вологдой, но места-то, места какие!..

См. также
Был такой город

Был такой город

Воспоминания Людмилы Дьяконовой, Виталия Пашица, Заура Хашаева, Сиражудина Патахова, Юрия Августовича о старой Махачкале

Все материалы Культпросвета