Показать меню
Театр
Анатолий Васильев в Гоголь-центре
Архив Фонда Анатолия Васильева

Анатолий Васильев в Гоголь-центре

О режиссёре-легенде, спектакле-легенде и о легендарной эпохе, уместившейся в шляпу

29 июня 2014 Камила Мамадназарбекова

Сегодня, 29 июня в 20:30 «Гоголь-центр» приглашает на встречу с легендарным режиссером Анатолием Васильевым, в чьём понимании театр есть вид духовного опыта. Покажут фильм «Часть нашей жизни» с фрагментами спектаклей разных лет. Затем Анатолий Александрович расскажет о своей театральной школе, о системе актёрского воспитания и о том, что он думает о современном театре.

Важнейшим событием ушедшего театрального сезона стала премьера авторской киноверсии спектакля Васильева "Серсо". Мы попросили описать впечатления театроведа Камилу Мамадназарбекову - из поколения зрителей, в силу естественных причин не заставших на сцене спектакль-оригинал.

 

До самого недавнего времени автор знаменитых московских спектаклей «Серсо» и «Взрослой дочери молодого человека» оставался для современных зрителей легендой. Увлекательной, но неуловимой.

Последние десять лет он жил и работал по большей части во Франции и в Италии. Поздние пушкинские спектакли Васильева «Из путешествия Онегина» и «Каменный гость» изредка шли на сцене основанного им театра «Школа драматического искусства» в его отсутствие. Экранки сомнительного качества циркулировали в интернете, а умудрённые жизненным опытом театроведы рассказывали зелёной поросли, что, мол, видели его работы ещё в МХТ или в Театре Станиславского.

В прошлом году Анатолий Васильев закончил монтаж фильма на основе видеозаписей спектакля «Серсо» с изначальным актёрским составом, в который входили Альберт Филозов, Алексей Петренко, Людмила Полякова, Юрий Гребенщиков, Борис Романов, Дальвин Щербаков и Наталья Андрейченко. Встреча с этим материалом вызвала трепет и у тех, кто видел спектакль 1985 года, и у тех, кто только слышал о нём. Ведь иногда легенде лучше оставаться легендой – слышали/читали/знаем, и не надо портить впечатления.

Однако фильм-спектакль Васильева, во-первых, оказался совершенно новой работой на тонкой границе театра и кино, а во-вторых, нашёл свое место в изменившемся ландшафте реальности и сцены.

Для «Серсо» на малой сцене Театра на Таганке был выстроен двухэтажный деревянный дом с большими окнами и верандой, зрители рассаживались вокруг. Пьеса Виктора Славкина «Мне 40 лет, но я молодо выгляжу» менялась Анатолием Васильевым прямо во время репетиций при участии актёров. Работа над спектаклем шла около трёх лет, на это время все участники – а они уже тогда были звёздами театра и кино – отказались от съёмок и других театральных работ. Это была не постановка, но лаборатория. Васильев хотел, чтобы артисты забыли всё, чему учились, в том числе и во время их предыдущих совместных постановок. Он хотел переизобрести театр.

В «Серсо» важно деление спектакля на акты: каждый акт стилистически отличается от предыдущего. В первом акте шумная компания советских интеллигентов приезжает в загородный дом, который один из них, Петушок - Альберт Филозов, унаследовал от бабушки. Во втором акте веселье «колонистов», как они себя называют, нарушает Кока из Брянска – Алексей Петренко. Кока сначала очаровывает всех своей принадлежностью к старой дореволюционной культуре, а потом оказывается мужем той самой бабушки и наследником первой очереди. В третьем, «белом» акте Кока рвёт свидетельство о браке, но и компания сама по себе распадается, размыкается, разъезжается. А дом остаётся пустым, затягивается чёрной полиэтиленовой пленкой. 
 
 
Кока — А. Петренко, Валюша — Л. Полякова. Фото В. Плотникова. Архив Фонда Анатолия Васильева 

Поколению 80-х было важно противопоставление советской коммунальной жизни и прежней «благородной» культуры, в том числе и быта, и уклада,  особенного обаяния старых дач. До 40 лет живущие с родителями инженеры оказывались за столом в окружении старинных предметов. Чего стоит одна Кокина шляпа борсалино. Изящными жестами они передавали по кругу любовные письма Коки и Лизы. На самом деле, всё это цитаты из корреспонденции Пушкина, Цветаевой, Книппер-Чеховой. Из современности герои спектакля проникали в историю, восстанавливали утраченную связь времён. Из бытового пространства спектакль всё дальше дрейфовал в фантастическое, где каждому из героев – будь то швед Ларс, бывшая возлюбленная петушка Валюша, коллега Владимир Иванович, молодая соседка Надя или успешный обивщик дверей Паша -  предоставлена возможность другой жизни.

«Белый» акт и сегодня даёт ощущение воздуха. Хотя именно в этом акте все сидят за столом, а в двух других - много движения. В том числе, движения камеры.  Анатолий Васильев будто бы соединяет в новом фильме-спектакле благородную дворянскую статику и ритм буги-вуги. «Это иллюзия (квази)американской жизни и (квази)русской», - поясняет режиссёр в интервью Заре Абдуллаевой.

Неудивительно, что для поколения конца 80-х «Серсо» стало «Вишнёвым садом», а «Взрослая дочь молодого человека», по выражению одного из критиков, стала их «Чайкой». В то же время этот спектакль настолько интересно устроен, что вызывает множество вопросов до сих пор. Если коротко, то он проясняет васильевскую теорию игровых структур.

Театральная теория Васильева различает театр игровой и психологический. Психологический театр исследует движение роли к определенной цели, в то время как игра не имеет цели как таковой; в ней не предусмотрены ни прошлое, ни мотивация, ни задача. В театре Васильева воссоздание реальности на сцене заменяется миром игры, имеющим свои собственные правила. По Васильеву, существуют три уровня взаимоотношений актера и образа или «персоны» и «персонажа»: первый - уровень ситуативный или психологический, второй - уровень перехода и третий – это уровень игровых структур. «Серсо» как раз представляет второй - промежуточный, переходный этап. Актёры спонтанно импровизируют, но в заданных рамках, в жёстком рисунке. В пьесе Славкина им был предложен и новый тип конфликта. Имущественный спор между Кокой и Петушком оказывался мнимым, слишком мелким. Настоящей же проблемой для героев спектакля становилась невозможность идиллии, той гармоничной прекрасной жизни, которой они коснулись во втором акте.

Понять, как выглядел на самом деле спектакль, и что чувствовали его зрители, очень сложно. Репетиции и показы снимал известный в будущем документалист Олег Морозов. Он умер несколько лет назад. Сегодняшний фильм смонтирован из трудного материала. Вероятно, он не предназначался для хорошо сделанного телепроекта. По цвету и звуку понятно, что встык стоят кадры из спектаклей разных дней, экран то и дело разрезают поясняющие интертитры. Иногда они дублируют реплики, но с опережением. Не поясняют, но комментируют. Одну и ту же сцену можно увидеть в другом ракурсе, как будто с другого зрительского места. Сам Васильев сравнивает материал с осколками большой китайской вазы. Тем не менее, склеенная мозаика дает интересный результат. Это уже не та же самая ваза, но её образ, говорящий одновременно и о сегодняшнем дне, и о свойствах памяти. На этой вазе, если продолжить аналогию, есть трещины, но их интересно рассматривать, думать о том, в какое время и при каких обстоятельствах они появились.

Спектакль «вспоминает» себя, пересказывает себя изменившимся за 25 лет языком. И в этом смысле это абсолютно современное произведение. Потому что современное искусство, не только театр, примерно так и устроено. Это искусство контекста, потому что оно существует не на пустом месте, но вписывает себя в историю и в культурный ландшафт. Оно задумывается о собственном методе и содержит в себе его описание. Блистательный теоретик Васильев лучше всех сам рассказывает о своём прошлом.

В Театральном центре «На Страстном» все показы проходили в присутствии режиссёра и, надо думать, будут возоблены в будущем театральном сезоне

См. также
Все материалы Культпросвета