Показать меню
Художества
Нигде ничего не болит
Школьники на прогулке. 1960. Собственность семьи художника

Нигде ничего не болит

Лирические заметки с выставки Анатолия Кокорина - художника, не мучившего бумагу

14 октября 2014 Наталья Львова

В музейных залах Института русского реалистического искусства работает выставка «Benvenuti – Welcome – Добро пожаловать. Дневник путешествий Анатолия Кокорина», насколько чудесная, настолько и содержательная, в какой-то момент отправляющая в собственное путешествие, уже по личной памяти. Более 180 графических  листов - акварель, угольный карандаш, никогда не изданные альбомы-дневники и неведомый прежде цикл иллюстраций к "Риму" Гоголя, счастливые прижизненные издания и видавший виды желтый чемодан. Последняя персональная выставка Анатолия Владимировича Кокорина в Москве была в прошлом веке. 

 

Почти все нарисованные им детские книжки я помню. Дети не знают имен художников, любимые книжки – только твои. И даже неловко – но это же мой Кот в сапогах, таким он всегда и был – почти везде на картинках спиной, великий хитрец и стратег. На обложке - его портрет, неуловимое выражение и, как теперь оказалось, еще и на самого художника похож. Андерсен – тоже мой! Это мои пружинные силуэты героев, первые рассмотренные сказки. И цвета красок, яркие и совершенно «заграничные». Книжки были в нашей школьной библиотеке. Однажды на продленке в казенную коробку с красками, в каждый цвет мы добавили белил, и вдруг поплыли лиловые, бледно- фиолетовые, розовые и салатовые цвета - иностранные. Краски у нас отняли.

Сказки Андерсена. Картошка. Титульный разворот. 1972. Собственность семьи художника

Названия графических серий Кокорина - его путешествия: «Поездка в Италию», «В Англии», «Во Франции», «В Дании», «В Чехословакии», «В Прибалтике» и годы - 1954, 1963, 1969, 1977. Я переклеивала обои в бабушкиной квартире, сдирала старые, и по всему полу летели обрывки передовиц: Нью-Йорк – город контрастов… мы и они… дорогами социализма… 

Голландия. Рыбаки. 1961. Институт русского реалистического искусства

Никаких таких дорог и городов контрастов в работах Кокорина нет, а есть – одним движением нарисованные смешные голландские рыбаки, газетчик из Хельсинки, как будто прилипший к своей тележке, светящаяся цветом пляжная фея «В дюнах». Каменный лев на Трафальгарской площади - такой точный по рисунку, как будто с натуры, а не со скульптуры.

Лондон. Трафальгар сквер. 1960. Собственность семьи художника

Москва семидесятых годов, Птичий рынок – только не бери никого в руки, обязательно купишь - как мы могли его потерять?

 

В нашем училище Памяти 1905 года каждую неделю велено было приносить наброски. Не придешь с папочкой замызганных листков, преподаватель по рисунку Евгений Михайлович надует губу и запоет: «А почему нет набросков, что с Вами случилось? А вот Дейнека никогда не брал в ученики пьющих и курящих художников, все были спортсмены…» Мы не были спортсменами, были лодырями и бездельниками. Иногда для чего-то торчали на улице с альбомами. Художники.

Анатолий Кокорин в 1925-28 годах учился в Пермском художественном техникуме:

Стипендия 9 рублей.
Кушак всегда туго затянут.
Зимой 40градусов мороза.
Одежонка символическая.
Настроение всегда веселое
Бодрость духа потрясающая.
Влюбленность в искусство – безграничная.
Нигде, ничего не болит.

В 1928-м уже во ВХУТЕИНе – Высшем художественно-техническом институте, учится у Сергея Васильевича Герасимова, Дмитрия Стахиевича Моора, Павла Яковлевича Павлинова, Льва Александровича Бруни. 

Л.А.Бруни с группой студентов. Анатолий Кокорин первый слева. 1929

Задолго до всяких учебных заведений - у Дюрера: Меня потрясали его рисунки серебряным карандашом, углем («Портрет матери»), гравюры и, конечно, живопись. Мне хотелось работать только как Альбрехт Дюрер. Я даже стал подписывать свои работы вот так:

 

Рисовали, для этого дела годилось все. Одежда, брошенная на стул, вешалка, соседские кеды с высунутыми языками, зоопарк, метро, обалдевшая от натиска мать - еще три минуты посиди, пожалуйста, - разбегающиеся друзья. В зоопарке была любимая всеми студентами птица: полдня стояла на одной ноге, а остальные уходили, улетали. Медведи вечно прятались, пассажиры в метро заглядывали в альбом - не меня ли рисует? Пытка и красные уши. Стоило только присесть с альбомом, карандаш тут же машинально отмечал край композиции (только не нажимай сильно, испортишь): вон та женщина в вагоне как красиво сидит, жаль, оказывается, ей сейчас выходить.

В натурных рисунках Кокорин - гений быстрого, сквозного движенья, нашедший для него (что нечасто бывает с художниками) очень точные слова:

Мне всегда хочется встать на защиту натурного рисунка, обладающего драгоценным свойством доносить до зрителя первое ощущение удивления и восторга художника… Всегда в таком рисунке есть душа и сердце. А основные положения и законы здесь все те же, что и в длительном рисовании. Поэтому даже в очень быстром рисунке композиционное решение определяет ход работы.

Художник Леонид Сойфертис тоже нашел для друга точное слово: не мучал бумагу

Лондон. Клерки. 1966. Собственность семьи художника

Должно быть нарисовано все, что бы ты ни увидел. 

С тобой лучший и удобный по размеру альбом, чумазые ластики в кармане, которые всегда теряются (поэтому потом уже можно без них), ты давно сам себе мольберт. Рабочая, устойчивая мозоль на среднем пальце (под карандаш), всегда испачканный манжет правого рукава и скошенный ноготь на правом мизинце от того, что он упирается в бумагу. И мягкий и хрупкий грифель угольного карандаша, который не всякий сумеет правильно поточить. Кокорин однажды запишет в дневнике: 

Моим верным помощником стал угольный карандаш, позволявший точно и быстро работать и линией, и пятном, и в любых условиях. Война сделала меня рисовальщиком.. Когда я попал в Румынию, у меня возникла мысль вести «Дневник художника». Писать я не горазд, поэтому я больше рисовал. Так родились у меня десятки путевых альбомов. В них рисунки и короткие записи. Некоторые напечатаны отдельными книжками, а большинство ждет своей очереди.

 

Серии «По старым русским городам», «По Индии» так и не изданы, а книги «Ленинградский альбом», «В Голландии», «Англия, Шотландия, Ирландия», «В стране великого сказочника» теперь библиографическая редкость (ею станет и книжка каталога, подготовленная к выставке). В одном из залов экспозиции в специальных витринах выложены их рукописные предшественники, сотни зарисовок, эскизов, этюдов, коротких заметок, вручную переплетенные.

Николай Гоголь. Рим. Колонны. 1979. Собственность семьи художника

11 ноября. Холодное утро. В тени просто морозно. Да еще кругом камень и мрамор. Средневековые полосатые стражи Ватикана надели великолепные черные плащи, из-под которых проглядывают оранжевые и черные полосы рукавов, штанов и чулок. Вообще это, конечно, явные франты. Они знают, что своими нарядами поражают публику, особенно туристов и поэтому всегда становятся в позы особенно эффектные и галантные. Конечно, на бело-сером фоне гранита и мрамора оранжево-черные полосы одежды, черные плащи и элегантные черные береты выглядят ярко и декоративно…

Художник, который так много рисовал за границей и всегда возвращался на родину. В 1969 году начинает серию акварелью и углем «По улицам сегодняшней Москвы» - фантастическую. Прежняя Москва – теперь больше сказка, чем все те, что Кокорину довелось иллюстрировать.

Кадашевская набережная. Старая Москва. 1972. Собственность семьи художника

Лист заполняется узнаваемыми подробностями мест, на которые столько пялились, да вот не разглядели. И еще успеть сохранить силуэт черного пуделя и его хозяйки в правом нижнем углу, пока они не перешли дорогу.

                         

Анатолий Владимирович Кокорин. 31 июля 1908 - 16 мая 1987. В мастерской на Верхней Масловке
Выставка Анатолия Кокорина в Институте русского реалистического искусства работает по 26 октября
Вторник- Воскрсенье  11- 20
Москва, ст. метро Павелецкая, Дербеневская улица, д.7, стр 31 (на территории делового квартала "Новоспасский двор")
 
Шарль Перро. Кот в сапогах. Кот у короля. Фрагмент. 1968. Собственность семьи художника

 

 

См. также
Все материалы Культпросвета