Показать меню
Работа в темноте
Левиафан, Отрочество, Глобус
Отрочество. ©Universal Pictures

Левиафан, Отрочество, Глобус

О жизни, как она есть, и как ее нет

14 января 2015 Лидия Маслова

Чем «Золотой Глобус» лучше «Оскара»? Ну, во-первых, его присуждают 80 человек аккредитованных при Голливуде журналистов, которые по долгу службы вынуждены смотреть фильмы, за которые они голосуют, - в отличие от пяти с лишним тысяч членов Американской киноакадемии. Многие из академиков - люди пожилые, усталые или, наоборот, слишком занятые, чтобы ознакомиться со всеми фильмами, которые им присылают. Эти фильмы в неплохом качестве часто можно встретить на пиратском рынке с титром For awards consideration only. Поэтому «Оскар» присуждается, скорее, исходя из соображений личной дружбы, симпатии или престижа, в отличие от более демократичного и менее подверженного предрассудкам и предубеждениям «Глобуса». Среди его лауреатов и номинантов в этом году нет ни «Интерстеллара», ни «Хоббита», ни других блокбастеров, подавляющих своим величием - прежде всего финансовым и техническим. Зато целых три «Глобуса», включая и основной – за «Лучший драматический фильм», получил любимый прошлогодний фильм создателя «Интерстеллара» Кристофера Нолана, чей выбор в данном случае совпал с выбором Барака Обамы, тоже назвавшего своим любимым фильмом 2014 года «Отрочество» Ричарда Линклейтера. Это необычный эксперимент режиссера-марафонца, любящего забеги на длинные дистанции и недавно завершившего трилогию «Перед рассветом», «Перед закатом» и «Перед полуночью», начатую в 1995-м и прослеживающую отношения одной и той же франко-американской пары, сыгранной одними и теми же актерами – Итаном Хоуком и Жюли Дельпи.

Линклейтер задумал «Отрочество» 12 лет назад и каждый год снимал понемногу, наблюдая, что могло произойти за этот год в жизни мальчика, которого играет Эллар Колтрейн. В результате, за 164 минуты экранного времени герой на наших глазах вырастает с 6 лет до 18-ти. Наверное, это действительно максимальное приближение к реальной жизни, которое доступно игровому кинематографу.

 
©Universal Pictures

Однако побочным эффектом такого гиперреализма можно считать то, что на экране не происходит ничего особенного и удивительного, как и в настоящей среднестатистической жизни. Если отрок иногда теоретически и задается вопросом, чем бы ему выделиться из толпы, и даже советуется по этому поводу с родителями, то вывод из этих размышлений все равно следует малоутешительный: Мы не настолько уникальны, как нам хотелось бы казаться. Содержание семейной жизни в «Отрочестве» вполне типовое: родители разводятся, папа - музыкант-неудачник, никак не найдет место в жизни, мама никак не выйдет замуж по-человечески. Кроме того, диалоги состоят из философских реплик типа твоя мама обожает принимать неверные решения. Есть и концептуальная мужская беседа с отцом, поучающим с высоты своего опыта: Каждая секунда, которую ты проведешь, плача из-за глупой девчонки, - это пустая трата времени. Очередная девчонка, встреченная героем в колледже, оказывается достаточно умненькой, чтобы доверить ей основную режиссерскую мысль: Не мы ловим момент, а момент ловит нас. Наблюдение, конечно, не лишенное остроумия и тонкости, однако, не факт, что многие «оскаровские» академики досмотрят картину до этого момента – не в любом возрасте интересно наблюдать чужое взросление. Вот если бы речь шла о тех 12 годах, за которые взрослый человек превращается в старичка, тогда другое дело. Но не исключено, что и этим 54-летний Ричард Линклейтер в свое время займется.

Смешное совпадение: в прошлом году «Золотой Глобус» (и «Оскар») получила антирасистская историческая драма Стива МакКуина «12 лет рабства», а задуманный Ричардом Линклейтером в 2002 году эксперимент сначала носил рабочее название «Безымянный 12-летний проект» и потом был переименован в просто «12 лет». Окончательный вариант «Отрочество» возник как раз из желания не путаться с «12 годами рабства». Хотя в каком-то смысле Линклейтер тоже рассказывает о рабстве, и герои его находятся в плену повседневной рутины и налаженного американского быта, в котором все этапы жизненного пути заранее расписаны с более или менее неотвратимой предсказуемостью. Возможно, крайне восторженные отзывы прессы да и сам «Золотой Глобус» обусловлены тем, что Линклейтер создает эффект узнавания собственной жизни нормального среднего человека, приятный для профессиональных зрителей, пресытившихся фильмами о сверхчеловеках, гениях и космонавтах или наоборот, о маргиналах, аутсайдерах и неврастениках.

 

Если перенестись на другую сторону глобуса, то, видимо, с аналогичным эффектом узнавания связано присуждение награды в номинации «Лучший иностранный фильм» «Левиафану» Андрея Звягинцева. Но тут скорее узнавание своих привычных, традиционных представлений о жизни в России, где все время пьют водку, грешат, потом замаливают грехи, и опять по новой. Герой Алексея Серебрякова определяет эволюцию как затяжной прыжок из м.нды в могилу, и в этом философском смысле жизнь благополучных американских обывателей, надежно защищенных законом, по сути, мало чем отличается от жизни русских граждан, постоянно страдающих от беспредела властей. Однако в нынешней международной обстановке философский и экзистенциальный аспект «Левиафана» совершенно теряется, и на первый план выходит политический, который, прежде всего, и принес картине «Золотой Глобус» и с большой долей вероятности принесет также «Оскар» - в порядке своего рода «культурной санкции» против российской власти, показанной в картине предельно циничной и аморальной. Это такая «неочернуха», похожая на ту, что снимали в 90-е, но теперь, в благоприятной политической ситуации, успешно вышедшая на международную арену. При таком раскладе хочется очередной раз вспомнить мудрое решение Андрея Кончаловского отозвать от выдвижения на «Оскар» фильм «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына», который в сущности представляет собой «Левиафан» наоборот. Там тоже показана неказистая жизнь простого русского человека, никому особо не нужного, и все понятно про водку и про власть, но нет демонстративной и какой-то агитационной безнадеги, которую транслирует звягинцевская картина. Зато есть констатация факта, что все равно при любой власти люди как-то живут и выживают, а не обязательно сидят в обнимку с ружьем в ожидании, когда у них придут отнимать их кровно нажитое добро. Впрочем, более тонкая картина Кончаловского вряд ли произвела бы в Голливуде такое впечатление «реальной жизни», какое произвел «Левиафан», изображающий Россию как место, совершенно непригодное для жизни нормального человека и похожее, скорее, на вольер для упырей. Хотя, думается, если бы кто-то из российских режиссеров отважился на такой же 12-летний проект, как «Отрочество», то социально-политический фон сам автоматически послужил бы возникновению куда более интересных и драматичных коллизий, чем благостная американская действительность.

См. также
Дом дурака

Дом дурака

После телепремьеры фильма Андрея Кончаловского «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына»

Все материалы Культпросвета