Показать меню
Дом Пашкова
Русская литература в 2015 году: Мария Голованивская

Русская литература в 2015 году: Мария Голованивская

Архипелаг «Пангея»

27 января 2015 Игорь Зотов

Мария Голованивская. Пангея. НЛО, 2014

Строго говоря, это произведение издано в 2014-м, но поскольку в январе еще рановато для книг сочинения 2015 года, то к новейшей литературе переходить станем плавно.

Для корректного освоения 750 страниц "Пангеи" неплохо обладать эрудицией. Как минимум - прочесть Ветхий и Новый Завет. И держать в голове немало всякой всячины. Или вовсе ничего не знать. Читать, будто с чистого листа, словно с другой планеты.

«Пангея» подобна архипелагу и состоит из почти полста новелл. Все они связаны сквозным сюжетом и написаны хорошим русским языком – ясным, богатым и гибким. Каждый рассказ снабжен исторической справкой или почти басенной моралью. Никаких препятствий для комфортного чтения, всё по полочкам, в помощь читателю. Требуется малость: запомнить сотни персонажей, чтобы после не путаться и не листать назад.

Существует простейший метод оценки любого художественного произведения, затверженный со школьной скамьи: соответствие формы и содержания порождает гармонию. Кстати, гармонию не только книги, но и автомобиля, здания, предвыборных речей, актерской игры, пейзажа. Для романа такое соответствие – краеугольный камень, особенно когда роман выстраивается фундаментальный, претендующий на глобальность уже в заглавии.

Пангея – греческое слово и в переводе означает "Всеземля". Вряд ли им пользовались древние греки, у них в ходу была "Ойкумена", то есть, заселенная земля – земля, освоенная человечеством. Пангею же придумал в начале ХХ века выдающийся немецкий геофизик Альфред Вегенер. Согласно его гипотезе, миллионы лет назад почти всю земную твердь объединял один суперматерик, затем он развалился, а руины его стремятся к новому слиянию. То и была Пангея. 

Когда я слышу это классическое, благородное созвучие, возникает четкая независимая от геофизики картинка: гористая местность, оливковые рощи, синее море, голубое небо, песок. Ничего похожего на Россию. Пангея в романе Марии Голованивской - это почти она:

... большая страна, очень похожая на Россию и в то же время очень на нее не похожая. Как бульонный кубик – ведь он не похож на бульон, но он его квинтэссенция. Эта страна переживает много потрясений. И один из главных конфликтов – цивилизационный: столкновение мусульманского и христианского миров.  

 

Когда я произношу имя России, возникают совсем другие ассоциации. В них нет ни ясного неба, ни синего моря, ни белого песка, а только снега, проселки, сумерки. Древняя Пангея, разумеется, знала и снега, и мрак. Шутка ли – огромный континент, что с юга на север, что с запада на восток! Суть в другом - само названье книги не дружит с пусть и вымышленной Россией. Имя Ойкумены даже ближе авторскому замыслу – слышится якутский Оймякон. Но Пангея ему не пристала.

Казалось бы, мелочь, одно слово, а входит в противоречие и с содержанием, и с формой. В книге обстоятельно изложена история очередного "русского" - рука не поднимается писать "пангейского" - бунта. Темные обстоятельства этого бунта именно русские, российские или даже советские. Классической ясности нет и в помине.

Подумаешь, мелочь - одно слово! Увлечешься интригой и преспокойно о нем позабудешь. Дело за малым - форма. Это очень непросто сформулировать, потому что законы творчества зыбки, и часто шедевры появляются именно там, где эти законы грубо нарушены. Но присмотришься к нарушению, и понимаешь, что оно вовсе не нарушение, а новый уровень соответствия формы и содержания.

На первый взгляд, у Голованивской ничего не нарушено. В подробное и вместе с тем дробное повествование вовлекаются всё новые и новые герои. Роман разделяется на три книги, у каждой едва ли не библейское название: Жизнь, Закон, Движение. Правда, в чем различие догадаться непросто - полсотни глав скроены по одному лекалу. Всякий раз это история очередного персонажа: чем он занят, куда едет, с кем дружит, кого любит, от чьей руки погибает. Главы так и названы именами героев. В финале рассказа могут быть либо надмирные комментарии Господа и его оппонента, врага всякой правды, их не вполне канонический обмен репликами. Либо апостолы Петр и Павел взвешивают поступки героя, чтобы направить его в Ад или Рай. Либо цепляется справка: что такое цунами, каков цикл жизни бабочки. Индивидуальные черты персонажей постепенно стираются в такой монотонности, а события размываются в однообразии. Роман неуклонно съезжает в русское народное, не в пангейское, бездорожье. И тут обнаруживается важное, слегка противоестественное нарушение: книга лишена смены ритма, будто всесезонная резина. Все происходящее в ней однотипно, несмотря на сюжетный драматизм, и бесформенно.

У Дины Рубиной в недавно завершенной трехтомной саге "Русская канарейка" героев и событий не меньше, чем в "Пангее", но читаешь про них с неубывающим интересом. Благодаря ритму, глаз не успевает заскучать. По части содержания к Рубиной можно и следует "придираться", но ее мастерство рассказчика неоспоримо. Увлекательные страницы в "Пангее", по иронии судьбы, это начало и финал романа, а именно главы "Предисловие. Картина" и "Послесловие. Ветер". Страниц 20 из 750.

См. также
Все материалы Культпросвета