Показать меню
Дом Пашкова
«Письма ссыльного литератора»

«Письма ссыльного литератора»

Фрагмент переписки Александра и Марии Туфановых

23 декабря 2013

Питерскому поэту-заумнику Александру Васильевичу Туфанову было 46 лет, когда он женился на Марии Валентиновне Тахистовой, учительнице из Галича. В 1923 году они стали вместе жить в Петрограде. До брака основательно переписывались, узнавая друг в друге семью. Из дома на Выборгской стороне муж писал жене, когда та уезжала погостить к матери. Соскучившись, не выдерживал: «Вообще это раздельное жительство, не принятое в приличных семьях, надо прекратить, а то мы будем похожи на семейку Осипова, который отправит на 7 мес<яцев> и радуется».

Кто бы им тогда сказал, что скоро вся их жизнь станет перепиской. Туфановы вольются в бесчисленные ряды одинаково счастливых российских семей, состоящих из тех, кто сидит, и тех, кто ждёт. В 1931 году мужа арестуют. «Раздельное жительство» не прекратится до самого конца, когда в 1943 году жене придёт извещение о том, что Александр Васильевич умер от истощения. Три года в мордовском лагере, три ― в ссылке, пять ― на воле с поражением в правах, полтора ― в эвакуации. Вернуться в Ленинград бывшему арестанту не позволили. Жена поселиться с ним не могла, это означало обречь на голодную смерть их престарелых матерей.

В архиве сохранилось более тысячи писем с февраля 1921 по декабрь 1942 года. Около 900 от него и 260 от неё. В тех, что опубликованы ниже, они ещё присматриваются друг к другу, ещё «на вы» и по имени-отчеству, ещё счастливы по-своему, а не как все. В той жизни он ― поэт, переводчик, знаток русской старины и фольклора, старший товарищ Хармса, следующий после Хлебникова председатель земного шара, а она ― его будущая жена. История их испытаний начнется потом, раздвинет детали биографии и литературного ремесла, станет просто русской историей ― до мелочей, до копейки с краюшкой.

Исторический ход дан в реальном времени ― на примере каждого дня на протяжении многих лет. Отчетливо видно, как на этом ходу необратимо изменяется человек. 

Составители книги Татьяна Двинятина и Андрей Крусанов пишут во вступительной статье: «У Туфанова был шанс стать родоначальником лагерной прозы, предвосхитив Шаламова и Солженицына, но он им не стал: не хватило смелости». Да книжка и не про писателя, и не про словесность. После ликвидации в 1927 году частного книгоиздания он не публиковался. Литературное имя Туфанова для нас не сохранилось. Разве в том или ином сборнике «Эксмо» мелькнёт его перевод «Паучьей долины» Герберта Уэллса. А переводил он не только Уэллса и Конан Дойля, но и Шекспира. Беспокоился о «языке-каженике» ― искаженном, измордованном русском языке. Написал поэму «Ушкуйники»: «Погляжу с коня на паздерник как пазгает в подзыбище Русь». Пазгает в подзыбище? Для следователя зэк Туфанов перевёл: «В точном смысловом содержании это значит, что я враг Советской власти, наблюдаю и радуюсь, как полыхает в подполье пожарище контрреволюции» (Протоколы допросов А.В. Туфанова. «Октябрь». 1992. №11). Англичан он переводил ближе к тексту.

Тихон Пашков

 

 

А.В. Туфанов, М.В. Туфанова

Переписка ссыльного литератора

Новое Литературное Обозрение, Москва, 2013

 

13

А.В. Туфанов — М.В. Тахистовой

Многоуважаемая Мария Валентиновна,

Ваше письмо я получил и очень рад за Вас, что служба обеспечивает Вас материально лучше, чем других педагогов; она, конечно, не удовлетворяет Вас, и Вы чувствуете себя не «на своём месте», но ведь в таком положении вся интеллигенция, особенно в Петрограде и в Москве. Приходится мириться.

Для меня, напр<имер>, литература — дело родное, с 1904 года (1), а между тем в недалёком будущем придётся мне взять место школьного инструктора (зачислен 1-м кандидатом), потому что негде работать, из сотен писателей сейчас пристраивают свои произведения только те, у кого жанр «авантюрного романа», т.е. единицы; я привык быть «рыцарем Святого Духа», а не «мира приключений». <...>

Я в театре бываю редко, предпочитаю оперу, концерты. На драме был только один раз в текущий сезон, на «Маскараде» Лермонтова (2), да и то потому, что: 1) билет был бесплатный, 2) постановка Мейерхольда (3). А музыку слушаю всегда с удовольствием, на Рождество, вероятно, пойду на оперу. Очень хочется ещё

послушать «Майскую ночь» Римского-Корсакова (4). Прежде у меня было пианино, а теперь нет даже гармоники. Вот видите — миллион потребностей, и все они остаются неудовлетворенными.

Сегодня по стар<ому> стилю 12 декабря — день Спиридона Солнцеворота. У нас, в Петрограде, оттепель. С сегодняшнего дня Солнце опять «на лето». Приятно так было выйти на улицу.

Я — весь в ожидании весны.

Зима меня угнетает. Живу, как Робинзон на острове, занимаюсь самообслуживанием, а Вы ещё говорите, что интеллигенция к жизни плохо приспособлена.

Дрова я получил из Дома Учёных, в виде бревешек по 1/2 арш<ина>. При помощи столярной пилки и колуна я каждый день превращал эти бревна в щепки. Сам себе и обед готовлю.

Всё это у меня отнимает много времени, и мне зима надоедает.

Летом я печки не топлю и перехожу на «примус».

Встречаю иногда галичских студентов. Все они другой «породы». Лавров, напр<имер>, говорит «вокурат», «завтря», а сам учится в Медицинской Академии. Жизни нашей (прежней) — прекрасной, богатой внешними впечатлениями, беспечальной, культурной — они не знали, потому что при начале революции им было по 13–14 лет. Вот им будет легко жить.

В заключение сообщаю ещё Вам, что от стихов я перешёл к заумной композиции и к созданию теории заумия (5).

Поздравляю Вас с Новым Годом и желаю Вам всего хорошего.

Пишите. Я на ответы аккуратен.

А. Туфанов.

25 декабря 1922 г.

14

М.В. Тахистова — А.В. Туфанову

Уважаемый Александр Васильевич,

получила я Ваше письмо, спасибо, и спешу написать Вам. Прежде всего поздравляю Вас с Праздником Рождества Христова и наступающим Новым годом и желаю Вам провести его в благополучии и радости.

У нас здесь тоже оттепель стоит уже больше недели с того же самого дня, как и у Вас в Петрограде, на улицах лужи и пахнет весной, с одной стороны, приятно, а с другой — нет, т<ак> к<ак> такая погода вредно отзывается на здоровье человека, а особенно у нас в складе в такое время бывает сыро и холодней, чем на улице <...>. Трудно применяться к новой жизни, но приходится, ничего не поделаешь, может быть, доживем до лучшего будущего, ещё хорошо то, что при такой тяжёлой жизни нам не так часто приходится сталкиваться с самой грубостью, с той именно, с которой сталкиваются наши студенты, отчего они одичали сами и не замечают за собой тех недостатков, которые бросаются в

глаза другим. Будущее этих людей, по-моему, уже погибло, т<ак> к<ак> они относятся к науке без всякого благоговения, цель жизни их — строить своё благополучие на несчастье ближнего, и совесть остаётся у них спокойной. Ну что же они могут дать другим, низшим своим собратьям? Ничего человеческого. И это всё оттого, что у человека слишком большие запросы от жизни, между тем как в настоящее время всё должно быть ограниченно. <...>

Пишите. Уваж<ающая> Вас М. Тахистова.

4/I <19>23 г<ода> (6)

15

А.В. Туфанов — М.В. Тахистовой

Многоуважаемая Мария Валентиновна,

приношу Вам благодарность за Ваши поздравления и пожелания.

Сразу я не ответил Вам, потому что были праздники, и я проводил их по-старинному, в кругу своих старых знакомых, с водкой, пирогами и пр<очим>. Кроме того, один вечер слушал оперу «Князь Игорь» в Мариинском театре (7). Сюжет из «Слова о полку Игореве», да и музыка чисто славянская, наша. Была соответствующая и публика. <...>

Приятно читать Ваше письмо с Вашими надеждами на лучшее будущее. А у меня — никаких надежд. Вы пишете об ограничении больших запросов. Но как это сделать?

Вот я, напр<имер>, привык к литературному труду за 16 л<ет>, а сейчас работать негде. Привык к музыке, к нормальной человеческой обстановке, привык уезжать на юг весной — и во всём этом приходится теперь себе отказывать!

Три года тому назад вокруг меня было много близких мне людей. Теперь одна слякоть, причём жизнь этой слякоти — нечто противоестественное, далёкое тому идеалу опрощения, о котором Вы пишете.

И если бы не потребность в высшей культурной жизни, бежал бы отсюда, как Иван Иванович Каликин. (Кстати, встречаете ли Вы его? Как это он выдерживает такое долгое сиденье в Галиче?)

На днях буду представлять на рассмотрение свой научн<ый> труд в Президиум Института Истории Искусств и, может быть, в марте выступлю с докладом (8).

Только этим и привлекает меня Петроград. А без этого в Петрограде жить скверно. <...>

За последние месяцы я много времени уделяю опять английскому языку (9). Изучение у меня не практическое, а чисто лингвистическое. Пригодится потом для переводов с англ<ийского> яз<ыка> (10). Завязал кое-какие связи. Возможно, что удастся хорошо устроиться для расширения потребностей.

В Петрограде очень много безработной интеллигенции.

О моём пайке они и не мечтают. Вы были бы удовлетворены, вероятно, и чувствовали бы себя спокойно. А я не могу. «Гюнтское Я Сам» во мне неистребимо (11) (достали ли Ибсена «Пер Гюнт»?), и я не знаю, куда меня вынесут волны к осени. Надо что-нибудь придумать...

Пишите. Ваш А. Туфанов.

18 января 1923 г<ода>

16

А.В. Туфанов — М.В. Тахистовой

Многоуважаемая Мария Валентиновна,

если в оставлении службы из-за сокращения штата Вы видите одновременно и хорошее и дурное, — значит, Вы не особенно удручены этим обстоятельством и относитесь спокойно. Это хорошо.

С другой стороны, я думаю, — для Вас это не было неожиданностью, так как сокращение — общее явление, и ни для кого не секрет, что в нём проявляется 2-я гражданская (бескровная) война. За 5 лет успели подготовить новые кадры работников, более ценных для нового государства, и происходит постепенная смена прежних на новых. Об этом, я помню, мечтал Аристов (12), когда говорил, что подготовят новых работников и от Поповых и пр<очих> учителей II ступени не останется и следа <...>.

В течение этой недели я надеюсь устроиться на службу — по технической части в издательском деле (13), и, как только устроюсь, сразу же Вам напишу.

Как видите, малым довольствуюсь. Не тем был и не к тому готовился, но делать нечего, нет исхода. Можно было, правда, уехать за границу, и там я был бы на своём месте, но я слишком русский и не могу порвать навсегда с Русью.

Ваш А. Туфанов

9 марта 1923 г<ода>

17

А.В. Туфанов — М.В. Тахистовой

Многоуважаемая Мария Валентиновна,

поздравляю Вас с наступающим праздником (14) и желаю встретить его с самыми светлыми надеждами, отрешившись от нашей суровой действительности под пасхальный звон с галичских древних церквей.

Я давно Вам не писал: всё ждал определённого ответа о службе. Служба мне обеспечена, может быть, поступлю даже на Страстной. В Петрограде трудно устраиваться, если нет знакомых в «верхах»: ни образовательный ценз, ни служебный стаж — ничто не помогает.

Недавно в Петроград приехал В.А. Поссе (15); я у него прежде работал в журн<але> «Жизнь для всех» (16). Не видел его 5 лет. Он читал лекции «Брак и семья» (17). Основные взгляды его остались те же, что и прежде: в основу брака он кладет «взаимную поддержку в жизни»; по-прежнему он против выкидышей и за деторождение. Вообще, он — хороший старик. Приглашал меня к себе; думаю сегодня вечером к нему направиться, пока он не уехал.

Для городского населения его лекции весьма полезны, потому что у нас, в больших городах, не браки, а просто свинство: количество браков увеличивается, а число рождений уменьшается, как во Франции!

По-моему, так — что чем больше моральной связи, за которую так всегда стоит Поссе, тем сильнее любовь и прочнее сами отношения. Но любви к призракам быть не может и «принцессы грёзы» — пустые выдумки. Необходимо постоянное закрепление через реальное.

Кроме того, я был недавно ещё у одного старого профессора (академика Перетца (18). Очень хорошо провёл время.

Пишите, как Вы смотрите по всем этим вопросам. <...>

С соверш<енным> уважением А. Туфанов.

Привет Вашей маме.

2 апреля 1923 г.

18

А.В. Туфанов — М.В. Тахистовой

Многоуважаемая Мария Валентиновна,

очень благодарен Вам за поздравительное письмо к Пасхе. Такое же и я Вам послал; вероятно, Вы его вовремя получили. <...>

Относительно брака Ваши взгляды нуждаются в больших поправках. Брак бывает только в полном смысле слова, а Ваш

неполный смысл ведёт обыкновенно к раздвоению личности и к разрыву. Каждый нормальный человек всегда стремится к полноте жизни, а Ваше стремление иметь мужа-брата противоречит самому, Вашему же, естественному стремлению быть ближе «к природе» и «простым людям». Природа не думает (19). Не думайте и Вы — тогда дело лучше будет.

В каждой морально развитой женщине преобладает инстинкт материнства, и несчастные те женщины, по моим наблюдениям, которые вовремя не имели хотя бы одного ребёнка: личность их, во-первых, не получила гармонического завершения, и, во-вторых, требование их материнского инстинкта осталось неудовлетворённым.

Вот Вам материал для размышления. Подумайте и напишите, как Вы думаете. <...>

С соверш<енным> уваж<ением> А. Туфанов.

28 апреля <1923 год> (20)

P. S. 20 апреля читал доклад в Этнографич<еском> Отделении Академии Наук (21), были приглашены специалисты для суждения по докладу. Я завязал теперь связи с академич<еской> публикой. Это мне пригодится.

2-й труд послал за границу (22).

Службой очень доволен. Я зачислен по 14 разряду, жалованье по курсу торгового рубля и по ставкам, причём наши ставки гораздо выше 14 разр<яда> преподавательского труда. А. Т.

19

М.В. Тахистова — А.В. Туфанову

Глубокоуважаемый Александр Васильевич!

Сегодня получила Ваше письмо и так Вам за него благодарна. Я получила его как раз вовремя. Надо сказать, что Ваши письма я получаю тогда, когда мне бывает особенно грустно. Так было и сегодня, я думала, что Вы на меня обиделись за что-нибудь и потому не пишете. Чуть не каждый день справлялась на почте, и всё не было мне письма. Справлялась и сегодня, но там не было, а подали дорогой.

Очень интересно Вы пишете о взглядах на брак. Я послала Вам отрывки из своего взгляда на брак, теперь же напишу Вам свой взгляд полностью. Мой взгляд на брак таков. Для морально развитой женщины нет счастья вне семьи, семья — это для неё всё, храм, алтарь, жертвенник, на который она принесет тысячи жертв. Но только жертвы эти она принести в состоянии лишь при моральной поддержке со стороны мужа, но кто же завинит женщину, если она не в состоянии будет приносить этих жертв без необходимой для неё поддержки? А нынче такие идеальные мужья редки. Сплошь и рядом случается так, что муж бросает жену и детей своих на произвол судьбы. Что это? Ведь ненормальность. И от кого она исходит? От мужа. Следовательно, один только муж и есть источник всех ненормальностей, встречающихся в женщине, оттого она теперь так боится семьи, так боится детей, за которых отвечать перед совестью приходится ей одной. Я не могу представить себе женщины с кучей детей, голодных, одетых в лохмотья, больных и брошенных отцами на произвол судьбы.

Скажите, кто сжалится над ними, кто им поможет в нужде и кто заменит им мать, если она погибнет под этим тяжёлым бременем? Таких семейств можно видеть тысячи. Разве о таком счастье мечтает женщина. Счастье для неё в любящем и любимом муже, а тогда никаких преград не существует, с ним она пойдёт всюду, разделит и горе и радость, ибо в этом всё её счастье. Но самое лучшее, говорите Вы, «не думать», и это мне очень нравится. Горько приходится расплачиваться женщине за свои ошибки, а потому она и боится допускать их, и, допустивши одну ошибку, не следует её повторять и вымещать на ни в чём не повинных детях, т.е. не следует допускать абортов, я абсолютно против них. Я завидую только счастливой матери, но таковых теперь не видно. Скажите, Вы-то за что вините женщину, не имеющую детей? Иногда мне приходит на <ум> мысль, что брак — это не что иное, как только торговая сделка, и что любви не существует.

А на самом деле как велико счастье для женщины иметь ребёнка от любимого человека. Отвечаю Вам на письмо сегодня же, потому что с нетерпением жду Ваших писем. Наши письма опять разошлись, у меня не хватило терпенья дольше ждать письма, и я послала. <...>

С искренним уважением к Вам М. Тахистова.

2 мая 1923 г<ода>

P. S. Женщина самой природой создана быть женой и матерью, сама природа ей вручила великое дело воспитания детей своих, и женщина должна всё это выполнить не как-нибудь, не мимоходом или ненарочно, а идеально. Она должна передать своим детям все возвышенные стремления души, которые скрыты в ней самой, т<ак> к<ак> не могли проявиться в силу неблагоприятных условий жизни, и в детях они найдут подходящую почву. Но у этой же самой идеальной женщины может и не быть силы для борьбы с суровой действительностью, и в силу необходимости она должна заглушить в себе великие инстинкты материнства и отступить от своего прямого назначения, данного ей природой, чтобы не бросить в пучину клокочущей бездны жизни своих детей — эти молодые отпрыски, не успевшие ещё достаточно развиться для борьбы с этой бездной. Но горе той женщине, которая отнесётся равнодушно к своему назначению (есть такие: хоть час, да мой). Ей сама же природа жестоко отомстит: или лишит её жизни, или навек сделает не способной к жизни.

Но ничто не страшно женщине с любимым человеком. Любовь — это великая сила, она окрыляет.

Сегодня почти всё письмо написано на эту тему.

Счастлива женщина, которой сама жизнь помогает устроить семейный очаг с любимым мужем во главе. Пишите.

С почтением к Вам М. Тахистова.

3 мая 1923 г<ода>

20

А.В. Туфанов — М.В. Тахистовой

Многоуважаемая Мария Валентиновна,

очень извиняюсь, что несколько опоздал со своим ответом на

Ваше письмо.

Днём служба, и вечером всё дела, которые дают оправдание

и отвечают моему призванию. Один вечер был посвящён памяти Ел. Гуро (23), в другой был на генеральной репетиции при новой постановке поэмы Хлебникова «Зангези» (24). Мне необходимо поддерживать связи с художественными кругами, так как в искусстве я занимаю исключительное положение (25), и надо работать.

А служба, это для хлеба. И нет для меня иных идейных дел, кроме достижений в области искусства и именно в том направлении, в котором я иду.

Был ещё приглашён в одну студенческую организацию: молодежь — лучший материал для проповеди нового искусства (26).

В скором времени придётся выступать в Вольной Философской

Ассоциации (27). <...>

С большим удовольствием перечитал сейчас Ваше последнее письмо. Петроградские женщины такого брака и не представляют. Здесь все, и мужчины и женщины, утратили способность к со-радостям, со-чувствию, к со-страданию, к со-жалению и т.д.

Какая-то слякоть, а не люди!

Место сейчас получить невозможно, наприм<ер> машинисток берут только со своими машинами, да и то при огромной конкуренции.

Хлеб стоит 1 мил<лион> ф<унт>. Цены растут. Ботинки мужск<ие>, напр<имер>, в госуд<арственном> магазине ― 441 мил<лион>.

Вы пишете, что иногда сомневаетесь, существует ли любовь в настоящее время? На эту тему написаны миллионы томов стихов и не меньше разного рода исследований.

Я смотрю на это дело так. Любовь, как стихи символистов, наиболее совершенной бывает при пластических закреплениях, т.е. на реальной, естественной основе. Недаром один из старых писателей (Гончаров) где-то обронил, что любовь это есть следы страсти (28). А где нет этой «взаимной поддержки» в области реальной связи, там одни только пустые слова, навеянные глупыми романами.

Как в природе высшая энергия рождается из низшей (свет из теплоты), так и в области отношений между мужчиной и женщиной, и Пушкин не поднялся бы до гения, если б у него не было страстей низшего порядка (слова Соловьева) (29).

Несмотря на то, что мы с Вами давно состоим в переписке, я всё-таки до сих пор не могу себе уяснить, любите ли Вы меня.

Ваши слова о браке не «в полном смысле» меня, признаться, прямо с толку сбили. «Не в полном смысле» — это значит на 2 дня... Так я понимаю.

Я до сих пор не устроился с личной жизнью только потому, что мне женщина нужна для полноты завершения всего реального. Что же касается романтики, т.е. книжных выдумок, «братских» чувств, духовности, то все это для таких, как я, дело второстепенное.

Я так же, как и умерший в прошлом году Хлебников, чувствую себя «великим» в своей области (30). Если современники меня не поймут, тем хуже для них (31).

Пишите. Постараюсь ответить сразу же.

А. Туфанов.

<...> 14 мая 1923 г<ода>

21

А.В. Туфанов — М.В. Тахистовой

Многоуважаемая Мария Валентиновна,

пишу Вам уже третье письмо, а ответа от Вас не получаю. Идя навстречу тому Вашему интересу, который Вы проявляете по отношению к нашей петербургской жизни, и имея сейчас несколько свободных минут, — решил черкнуть Вам ещё несколько слов.

У нас здесь жизнь, можно сказать, кипит, за исключением литературы. Приезжала школа Дункан из Москвы, и я был на 3 вечерах (32). Открыта выставка картин в Акад<емии> Художеств — собираюсь в воскресенье идти в 3-ий раз (33). Бываю на вечерах с докладами, и наши «футуристские» течения, я вижу, завоевывают внимание публики (особенно в передовой части студенчества). Возможно, что организуем вскоре и художественное издательство.

Погода у нас стоит всё холодная. Весны так мы и не видели. Но обычно продают цветы, и я покупаю ландыши.

Произвожу большие затраты на восстановление своего хозяйства, так что деньгами пока стеснен, но в дальнейшем можно будет жить хорошо. Вхожу постепенно в нормальную человеческую жизнь и вместе с тем близкую к природе. Человечество испорчено «литературой»: на картинах оно ищет знакомых рож и домики с садиками, в музыке — романсы, в стихах — свои чувства и мысли, и до сих пор не замечало, что в искусствах есть ещё особый мир, мир ощущений вне пространственных форм, производящий неизгладимое впечатление на тех, кто наделён был чувством — чувством быстроты (34).

Это чувство быстроты поможет мне в недалеком будущем перестроить по-новому и свою внешнюю жизнь. Своими письмами я Вас постепенно ввожу в неё, хотя Вам, быть может, кажется многое странным.

Пишите, что делаете. Какова у Вас весна?

Ваш А. Туфанов.

9 июня <1923 года> (35)

22

А.В. Туфанов — М.В. Тахистовой

Многоуважаемая Мария Валентиновна,

вчера получил Ваше письмо от 17 июня и очень был рад ему, так как письма Ваши с каждым разом делаются всё содержательнее.

Рад был ещё и потому, что в письме Вашем трепещет крыльями сама жизнь, а мне за последнее время приходится часто бывать на разных вечерних заседаниях по вопросам искусства, где выступают «интеллигенты», уходящие от жизни, и я от них устаю (36). Здесь у нас человек очень далёк от типа джентльмена; во время прений он обнаруживает или слабость мыслительных процессов, или нечестность мысли. Одну свою рукопись я отправил в Берлин (37), теперь собираюсь поступить также и с работой о народных песнях (38). А намечена на будущее у меня работа об искажении человеческой природы литературой (39). <...>

Перечитал сейчас ещё раз Ваше письмо. Меня очень трогают отдельные места Вашего письма. Но что я могу Вам сказать?

Если сравнивать десятки женщин, которые проходят каждый день предо мной, конечно, я ставлю Вас выше их. Но, с другой стороны, я всю жизнь искал, и у меня остался неизрасходованный фонд, который помогает мне, как древнему триумвиру Антонию (40), быть вечно юным. Чтобы быть определённым в словах, мне необходимо реальное от Вас. Такова уж у меня натура, идущая не от книги к жизни, а создающая книгу через жизнь.

Вот почему я в настоящее время, после Вашего письма, и решил написать Вам, Мария Валентиновна. Приезжайте ко мне для вступления со мною в брак (41). <...>

Ваш А. Туфанов.

23 июня <1923 года> (42)

23

М.В. Тахистова — А.В. Туфанову

Глубокоуважаемый Александр Васильевич!

Я Вам уже писала, что чувствуется как-то пусто и скучно, хотя и работы много, а работаю на Уфиноотделе, куда меня хотят устроить в скором времени <...>. У нас здесь были открыты курсы политические для уездного учительства, я их не слушала полностью, т<ак> к<ак> у меня была срочная работа, а так часть их прослушала, напр<имер> «Краеведение», «О религии», а политических предметов слышать не пришлось. На днях приезжал из Костромы лектор, фамилии его не знаю, и говорил лекцию «Религия и атеизм», нового ничего не сказал. С сожалением смотрю я на наше уездное учительство, относящееся с покорностью ко всему и ведомое, как овца на заклание, не умеющее ничем возмущаться, ни протестовать, запуганное начальством и забитое нуждой, одичавшее совершенно в нашей русской деревне и ничего больше не желающее, как только, чтоб своевременно получать назначенные гроши за все свои лишения. <...> С получением Вашего письма скуки у меня как не бывало, и у меня как будто выросли крылья, так бы, кажется, и улетела к Вам сию же минуту. То же самое чувствовала я, когда из дому уезжала учиться, приедешь, бывало, в школу, и так бывает скучно, так бы домой и улетела, но, к сожалению, нет крыльев, и уроки не шли на ум. Письмо Ваше перечитывала несколько раз, стараясь прочувствовать всем своим существом всю полноту счастья, о котором Вы мне возвещаете. И работа у меня пошла скорее, и теперь я её уже заканчиваю, часть уже сдала, потом буду постепенно собираться к Вам. <...> Теперь самый благоприятный момент, когда я не связана никакими служебными обязанностями. Вы представить себе не можете, как я счастлива, да и нельзя всего этого выразить словами. Ну, может ли быть для меня большее счастье, чем то, что я буду иметь свой семейный очаг, да ещё во главе с таким человеком, как Вы, с моим идеалом, о котором я всё время мечтала, будем вместе делить и горе, и радость. Больше этого счастья и быть для меня не может.

Вероятно, в конце этого месяца приеду. Пишите. Я такой человек, что не умею размениваться, а всем существом своим отдаюсь тому делу, куда меня влечёт. Так и сейчас я всем своим существом отдамся на устройство семейного очага, чтоб сделать счастливым любимого человека и устлать пути его к славе розами. Теперь жизнь будет полна заботами о любимом человеке.

С нетерпением жду Ваших писем.

Уваж<ающая> Вас М. Тахистова

4/VII <19>23 г<ода>

24

А.В. Туфанов — М.В. Тахистовой

Дорогая Мария Валентиновна,

Вашему письму я был очень рад и вижу, что всё прошлое у нас было к лучшему: оно помогло Вам встать ближе ко мне. Жизнь, а также искусство, совершенно искажены литературой, отсутствием реальности, удалением от природы. Вы вполне правы, когда пишете об учительницах, что они останутся за бортом жизни (43). Они все или обломки старой культуры, или современные «новые» люди, лишённые какой бы то ни было культуры.

Но мы с Вами попробуем устроить жизни на новых началах.

Вы пишете, что не можете словами целиком выразить своих переживаний. Это потому, что слово — застывший ярлык на отношениях между вещами. Я его считаю непригодным как для искусства (44), так и для волнующих меня эмоций. Вот почему не считайте мои письма рассудочно холодными: человеком развернутым я могу быть только при реальном, когда Вы ко мне приедете.

По моему мнению, человек мечтающий, произносящий красивые слова, — похож на актёра, он только призрак, живущий тем, что ему кажется.

А мы с Вами построим подлинную жизнь.

Правда, Ваше письмо мне нравится своею непосредственностью. Пишите мне чаще так, а я Вам всё скажу при встрече.

Вчера ездил к сестре в Петергоф, которая летом работает в Научно-исследовательском институте при Университете (45). В первый раз выбрался из города. Сидел там, на берегу Финского залива, и чувствовал, что шум волн и шум листьев в лесу ближе мне, чем спектакль, на который меня пригласили в этот день и на который я не пошёл. Привёз из Петергофа 2 горшка резеды и 1 — бегонии; украшаю понемногу комнату цветами. На днях приглашал к себе паяльщика и починил письменный прибор покойного брата, который он когда-то всё собирался починить, подаренный им подстаканник, который я сломал и огорчил его когда-то. Теперь то и другое в порядке.

На службу я ухожу в 10, прихожу в 5Ѕ (если не бывает экстренного назначения на сверхурочные работы).

Когда будете выезжать, напишите, чтобы я мог принять меры или к Вашей встрече, или по инструктированию хозяйки. Если б Вы сообщили мне, сколько стоит дорога, я после получки (после 15-го) мог бы выслать денег на дорогу. Комнату осенью найти труднее, чем теперь. Собираюсь завтра заказать дрова в Доме Учёных. В случае перемены комнаты придётся вторично тратить деньги на их перевозку. <...>

Ваш А. Туфанов.

10 июля <1923 года> (46)


1 В автобиографии 1928 года Туфанов датировал начало своей литературной деятельности 1905 годом (Ежегодник 2003–2004. С. 631).

2 «Маскарад» шел в Петроградском Академическом театре драмы (бывшем Александринском) 25–28 октября и 21–26 ноября 1922 года.

3 Премьера «Маскарада» в постановке В.Э. Мейерхольда состоялась 25 февраля 1917 года (художник А.Я. Головин, композитор А.К. Глазунов).

4 «Майская ночь» в оперных театрах Петрограда в это время не исполнялась.

5 Термин «заумная композиция» был связан для Туфанова с понятием «звуковая композиция», которое он разрабатывал на образцах «фонической музыки». См., например: Ежегодник 2003–2004. С. 684–686.

6 Скорее всего, в годе ошибка Тахистовой (1922 вместо 1923). Корректируется по содержанию (ср. п. 13).

7 Опера «Князь Игорь» шла в Академическом театре оперы и балета (Мариинском) 13 января 1923 года.

8 По-видимому, речь идёт о работе А.В. Туфанова «Ритмика и метрика частушек при напевном строе» (Туфанов А.В. Ритмика и метрика частушек при напевном

строе // Красный журнал для всех. 1923. № 7–8. С. 76–81). Согласно авторскому примечанию, одноименный доклад был прочитан в заседании Этнографического отделения Академии наук 20 апреля 1923 года. См. п. 18. Доклад Туфанова в Институте истории искусств не состоялся.

9 Туфанов изучал английский язык в связи с работой по «воскрешению функций согласных фонем».

10 Впоследствии переводы Туфанова с английского были опубликованы в следующих изданиях: Уэллс Г.Д. 1) Армагеддон: Рассказы/Пер. Ек. Леонтьевой, А.В. Туфанова, Д.П. Носовича, А.М. Карнауховой. Л.: «Мысль», 1924; 2) Клад мистера Бришера. Каникулы мистера Ледбеттера: [Рассказы]/Пер. А. В. Туфанова. Л.: «Сеятель»

Е.В. Высоцкого, 1925. (Общедоступная библиотека «Сеятель». Отд. Художественной литературы. № 3); 3) Клад мистера Бришера: Рассказы/Пер. с англ. Александра Туфанова. Л.: «Книжные новинки», тип. Изд-ва «Прибой» им. Евг. Соколовой, 1927;

Дойль А.К. Воспоминания о Шерлоке Холмсе/Пер. А. Туфанова; Ил. Р. Фитингофа (правильно: Г. Фитингофа). Л.: Изд-во «Красная газета», тип. им. Володарского, 1928.

11 В некоторых статьях Туфанов идентифицировал себя с образом Пер Гюнта, считая его своим поэтическим «Я». См., например: Ежегодник 2003–2004. С. 681–683.

12 А.А. Аристов — заведующий Галичского уездного отдела народного образования. Вместе с А.В. Туфановым преподавал в Галиче (1920–1921) на общеобразовательных курсах Политпросветотдела. П.В. Туфанов 1 ноября 1921 года в письме из Галича сообщил брату, что «заведующий Отд. Нар. Обр. сидит в Губернской тюрьме за резкие словесные выступления» (ИРЛИ. Ф. 749. Оп. 3. Ед. хр. 64. Л. 12).

13 10 апреля 1923 года Туфанов начал работать в издательстве «Прибой» (Невский пр., 1) сначала ответственным корректором, а затем заведующим корректорской (см.

Трудовой список < А. В. Туфанова> // ИРЛИ. Ф. 749. Оп. 2. Ед. хр. 2. Л. 36 об. — 37).

См. п. 18.

14 Речь идёт о Пасхе.

15 Поссе Владимир Александрович (1864–1940) — публицист, общественный деятель, редактор-издатель. В конце 1890-х годов придерживался социал-демократических убеждений, с 1905 года — анархо-синдикалист, деятель кооперативного движения. В 1909–1918 годах — редактор-издатель журнала «Жизнь для всех». В 1918 году работал в Наркомземе, впоследствии занимался педагогической деятельностью.

16 А.В. Туфанов работал в журнале «Жизнь для всех» в 1916–1918 годах и публиковал в нём статьи, рецензии и стихотворения.

17 На эту тему В.А. Поссе выпустил книгу «Брак, семья и школа», выдержавшую несколько изданий: Женева, 1905; СПб.: 1906; 1913 и 1916.

18 Перетц Владимир Николаевич (1870–1935) — историк литературы, искусствовед, фольклорист, профессор Киевского университета, академик.

19 Будучи сторонником А. Бергсона, Туфанов в своих теоретических построениях отвергал интеллект и ставил во главу угла инстинкт и интуицию. Примером инстинктивного творчества являлась для Туфанова народная песня, частушки, в которых звучание стиха превалировало над смыслом.

20 Год устанавливается по содержанию.

21 См. прим. 2 к п. 15 от 18 января 1923 г.

22 Работа о воскрешении функций согласных фонем была послана Туфановым в Берлин Андрею Белому.

23 Вечер памяти Елены Гуро состоялся 7 мая 1923 года в Вольной философской

ассоциации (Вольфиле).

24 Спектакли «Зангези» состоялись в Музее художественной культуры 9, 11 и 13 мая 1923 года. Постановку осуществлял В. Е. Татлин. В связи с этим Туфанов опубликовал заметку: Silentium [Туфанов А. В.]. К постановке поэмы «Зангези» Велимира Хлебникова // Красный студент. 1923. No 7—8. С. 29—30

25 Туфанов занимал крайние левые позиции в петроградской поэзии 1920-х годов, и в этом смысле его положене в литературной среде того времени действительно можно охарактеризовать как “исключительное”. Однако, обладая достаточно скромным поэтическим талантом, он не мог опарвдывать высказываемых здесь претензий.

26 Вероятно, речь идет о сотрудничестве Туфанова с литературной группой при журнале «Красный студент».

27 По-видимому, имеется в виду его выступление на вечере «Памяти Хлебникова»,  состоявшемся в Вольфиле летом 1923 года. Текст этой речи Туфанова см.: ИРЛИ. Ф. 749. Оп. 1. Ед. хр. 93, 105.

28 Туфанов имеет в виду следующее место из романа И. А. Гончарова «Обрыв»: «“Святая, глубокая возвышенная любовь” — ложь! Это сочиненный, придуманный призрак, который возникает на могиле страсти. <...> И эту-то тишину, этот след люди и назвали — святой, возвышенной любовью, когда страсть сгорела и потухла» (Гончаров И. А. Полн. собр. соч. и писем: В 20 т. СПб., 2004. Т. 7. С. 416—417).

29  По- видимому, Туфанов имеет в виду следующие строки из книги В. С. Соловьева «Судьба Пушкина»: «Как механическое движение переходит в теплоту, а теплота — в свет, так духовная энергия творчества в своем действительном явлении <...> есть превращение низших энергий чувственной души» (Соловьев В. С. Судьба Пушкина. СПб., 1898. С. 8)

30 Велимир Хлебников был провозглашен гением и великим поэтом современности его соратниками по футуристическому движению еще в 1913 году. Современники воспринимали эти титулы поэта как футуристический эпатаж. В 1920-е годы Туфанов неоднократно сопоставлял себя с Хлебниковым и даже присвоил себе титулы «Велемир II» и «Председатель земного шара зауми». Подробнее об этом см.: Двинятина Т. М. Велимир Хлебников в творческом сознании А. В. Туфанова. С. 177—235.

31  Подобное показное равнодушие к мнению окружающих о своем творчестве было продемонстрировано Туфановым еще в предисловии к его первой книге «Эолова арфа».

32 Гастроли Ирмы Дункан, приемной дочери А. Дункан и танцовщицы ее школы проходили в Петрограде в мае—июне 1923 года. На эти выступления Туфанов откликнулся статьей: Silentium. [Туфанов А. В.] Дунканизм — как непосредственный лиризм нового человека // Красный студент. 1923. No 7—8. C. 30—33. Кроме того, в архиве Туфанова сохранился черновой автограф его статьи «В чем притягательная сила искусства Isidor’ы Dunkan» (ИРЛИ. Ф. 749. Оп. 1. Ед. хр. 96).

33 По поводу этой выставки Туфанов опубликовал статью: Silentium. [Туфанов А. В.] Выставка произведений художников за 1918—1923 // Красный студент. 1923. No 7—8. C. 28—29.

34 Утверждение Туфанова, что «в искусствах есть еще особый мир, мир ощущений вне пространственных форм», сопоставимо со следующим его высказыванием: «Наша поэтика будет подвижной, вихревой, текучей, как сама поэзия и как сама жизнь. <...> ‘’Понять’’ нас можно только при уходе к недумающей природе. Пушкина, Шишкина и Петипу непременно надо сохранить... для ‘’вразумления’’ тех, кто живет в пространственном восприятии мира» (Ежегодник 2003—2004. С. 691). Путь к этому «особому миру», в котором материалом искусства служит беспредметное движение звука, цвета, ритма, «как солнцелейная пляска в лазурной мгновенности под вихревые аккорды звуко- шумов и жестов» (там же), представлялся Туфанову лишь через «разрушение вселенной в пространственном восприятии ее человеком».

35 Год устанавливается по почтовому штемпелю.

36 Возможно, речь идет о заседаниях Всероссийского союза писателей, в члены которого Туфанов был принят 21 августа 1923 года. Речь также могла идти о заседаниях Вольфилы.

37 См. Прим. 4 к п.18 от 28 апреля 1923г.

38 Об отправке в Берлин туфановской работы о частушках сведений нет. Возможно, она не была послана, поскольку Туфанову удалось опубликовать ее в «Красном журнале для всех» (см. прим. 2 к п. 15 от 18 января 1923 г.).

39 Этот замысел воплотился в статье «Освобождение жизни и искусства от литературы» (Красный студент. 1923. No 7—8. С. 7—13).

40 Марк Антоний (Marcus Antonius, 83 г. до н. э. — 30 г. до н. э.) — римский политик и военачальник, триумвир 43—33 годов до н. э.

41 Брак А. В. Туфанова и М. В. Тахистовой был заключен 23 июля 1923 года. 

42 Год устанавливается по почтовому штемпелю.

43 Письмо, в котором об этом идет речь, не сохранилось

44 Свой отказ от слова как поэтического материала, Туфанов обосновывал следующим образом: «Уходя к недумающей природе, с самоощущением жизни в движении, мы не можем сохранить слово в качестве материала поэзии. Слово — застывший ярлык на отношениях между вещами, и ни один художественный прием не вернет ему силы движения. <...> Акустические ощущения от них не вызывают определенных ощущений движения» (Ежегодник 2003—2004. С. 688). Вместо слова в качестве материала искусства Туфанов предлагал использовать фонемы.

45 Речь идет о Петергофском естественнонаучном институте, преобразованном декретом СНК 17 февраля 1925 года в Биологический НИИ ЛГУ (ЦГА СПб. Ф. 7240. Оп. 14. Д. 160. Л. 10—12).

46 Год устанавливается по почтовому штемпелю. 

См. также
Возвращение имен

Возвращение имен

О том, что делать 29 октября, а также о том, что до сих пор не удалось назвать и половины замученных и расстрелянных в одной лишь Москве

Все материалы Культпросвета