Показать меню
Работа в темноте
Берлинале-65: Под электрическими облаками

Берлинале-65: Под электрическими облаками

О работе над фильмом рассказывают Мераб Нинидзе, Луи Франк и Алексей А. Герман

14 февраля 2015 Екатерина Чен

Cегодня, 14 февраля станут известны призеры 65-го Берлинского кинофестиваля. Екатерина Чен встретилась со съемочной группой российского конкурсного фильма "Под электрическими облаками". Вместе с режиссером Алексеем А. Германом в Берлин приехали артисты Мераб Нинидзе и Луи Франк. Мераба Нинидзе российский зритель помнит еще по фильму Тенгиза Абуладзе "Покаяние". В последние годы он работал с Германом в "Бумажном солдате", снялся в оскароносной картине "Нигде в Африке". Из недавних съемок – неожиданно комедийная роль в ленте "Ч/Б". Грузинский актер сейчас живет и работает, в основном, в Австрии и Германии. Луи Франк - европейский музыкант, несколько лет был фронтменом украинской рок-группы, недавно закончил запись первого проекта на русском языке - "Атлантида". У Алексея А. Германа к 38 годам сложилась вполне убедительная фильмография – “Последний поезд”, “Гарпастум”, “Бумажный солдат”, заслуживший “Серебряного льва” Венецианского кинофестиваля за режиссуру. Семь историй в его новом фильме "Под электрическими облаками" проявляют состояние душ в России – своего рода замороженной стройке. Сюжет связан с недостроенным зданием, амбициозным архитектурным проектом. Мы встречаем и того, кто придумал это сооружение, но был отстранен, и того, кто вложил деньги, а потом умер, и тех, кто увяз в самом строительстве - от наследников до гастрарбайтеров. Ждут войны, но и без нее будто как-то все само собой развалилось. Среди персонажей – люди, хранящие культурную память, и люди, утратившие знания даже о том, что было меньше века назад.

Сергей Сипливий и Мераб Нинидзе в фильме "Под электрическими облаками"

МЕРАБ НИНИДЗЕ

Мераб, вы уже в третий раз снимаетесь у Алексея Германа, как складывались ваши доверительные взаимоотношения?

- Иногда мы шутим, что мне повезло. Видимо, что-то во мне вдохновляет режиссера, и, если можно назвать меня музой – я счастлив быть музой Леши Германа (смеется).  Не думаю, что он пишет для меня, но в моем лице он, наверное, нашел человека, подходящего его материалу. Когда мы познакомились, я не сказал бы, что все складывалось с самого начала легко и прекрасно. Но я увидел много неординарного в том, чего он ждет от артиста, какой он максималист, насколько бескомпромиссный. Мы-то, актеры, больше привыкли так: пройтись по роли, услышать, что все нормально, все хорошо - а с Лешей иначе. Он приносит с собой уникальный мир, который мне интересен и нравится, в первую очередь, как зрителю.  Думаю, он вложил в меня что-то новое, и я нашел себя как артиста, понял, что надо забыть, все, что я знаю, и выдумать себя заново – ну, не так категорично, как я это говорю, но надо было забыть свои какие-то актерские методы, штуки, не думать о том, как я это делаю, и кто будет на это смотреть. Это все забывается на площадке у Алексея, ты просто начинаешь жить этой жизнью. Это и прекрасно, и раздражает - как и в реальной жизни иногда. У нас никогда не случалось конфликтов, а были моменты недопонимания - что к чему. Но он очень чуткий, он не даст потеряться. Если кто-нибудь когда-нибудь был на его площадке, тот знает, что утро начинается с установки кадра. Ты как актер принимаешь участие в этих репетициях, хореографиях, ты обживаешься в пространстве кадра, где, на самом деле, одна сцена может переходить в другую - это филигранная работа. Мы, как оркестр, репетируем - чтобы и я знал, когда вступать, когда оператор заходит, когда реквизит в кадре начинает "работать"...  А потом ты все это забываешь, и, в конце концов мы, добиваемся того, что все происходит словно само собой. 

Работа над картиной шла в общей сложности шесть лет, легко ли актеру на протяжении столь долгого времени сохранить в себе настройки персонажа?

- Ну, проект ведь состоит из новелл по двадцать минут, каждая - как короткий фильм. Нашу часть мы снимали около двух месяцев, на Украине, под Днепропетровском. Я удивился и обрадовался, когда мне сказали, что фильм готов. У меня в какой-то момент появилось чувство, что картины может уже и не быть, что режиссеру уже неинтересно возвращаться к этому материалу, хотя он ценный, и было бы жаль это потерять. Но так как Леша Герман делает уникальные фильмы, я знал, что надо ждать, так что это был хороший и приятный сюрприз для меня, что фильм закончен, что он существует.

Луи Франк в фильме "Под электрическими облаками"

ЛУИ ФРАНК

Луи, вы прежде снимались в кино?

- Никогда не играл в кино, только в театре. Но сомнений не было. Когда я встретился с режиссером, когда читал сценарий, то подумал: странно, я ведь верю в это, могу привнести что-то в этот проект, быть полезным для фильма. На пробах немного нервничал, но все прошло хорош. Я очень много работал, наверняка, в восемь раз больше всех аткеров. Для меня это не просто дебют, а ответственность: я не люблю делать вещи не в полную силу. Нужно было выучить текст на русском языке, добиться правильного произношения - я брал уроки у английских актеров, чтобы понять, как устроен кинопроцесс, и жена помогла мне тоже. Большой труд на площадке, как спецназ какой-то - но это было очень приятно.

Режиссер не оказался диктатором?

- Со мной он был очень открытым, и я много импровизировал в фильме - не в тексте, но по эмоциям. Наверное, дело во взаимопонимании. Простой процесс: мы что-то пробуем, он покажет мне картинку, объяснит, что ищет, я тоже вижу, чего не хватает – и мы возвращаемся к сцене. Наверное, большинство режиссеров все-таки так не работают, но мне понравилось, это была возможность поучиться. Я не знаю секрета Германа, но все актеры у него хорошо играют, только режиссер способен такого добиться. И если актер плохо играет, то это режиссер виноват. Я рад, что смог сыграть русского человека. Мне тут на фестивале задали вопрос – не странно ли, что иностранец играет носителя русской культуры. А я подумал, в России до революции ведь говорили на французском. Может, русский человек - это не паспорт и не место рождения, а некое свойство, состояние души. 

 

АЛЕКСЕЙ А. ГЕРМАН

Замороженная стройка - сильный образ в вашем фильма, можно ли его прочесть как символ страны России, проект которую начали было, но не закончили?

- Признаюсь, я не закладывал этого смысла. Мы просто старались делать кино, для нас был важен сам факт недостроенного здания, его форма, факт надлома в нем, то, что оно полупрозрачное - будто и есть, и нету. Мы пытались найти образ времени, подступиться к нему. Я не верю, что можно вот так, запросто, взять и отразить время в России, сесть и сказать - давайте придумаем образ страны, вот тут у нас будет символ.

Алексей А. Герман

Тем не менеее, звучащие в фильме мнения, что постройке не достает то ли шпиля, то ли марамора, то ли колонн, то ли купола – достаточно точно отражают ситуацию в стране.

- Ну да, но я об этой трактовке подумал только позавчера. Прежде всего, мне представлялась трагедия талантливых людей, которые пытаются что-то создать в России - и не получается. Казалось, что купол или шпиль - это такой диктат глупости, у нас очень много талантливых проектов и людей, которым навязывают купол и шпиль, и это их губит. Для меня это была абсурдистская история уничтожения талантливого человека.

Монструозное сооружение тоже может стать фактом искусства, в вашем фильме есть тому доказательства. Импровизрованный парк скульптур советской эпохи, облупившийся гипсовый Ленин с простертой рукой, снят как экспонат музея или арт-биеннале.

- Я уж и не помню, откуда нам с художником пришла идея с этими фигурами. Это все начиналось лет шесть назад,  и я сейчас мог бы придумать какую-то историю, соврать - но не уверен, что это правильно. Важно, что мы искали вещи художественно самоценные, отражающие время, но не сиюминутные, не буквальные. Соединение прошлого, будущего и настоящего в одно пространство, в какую-то неразрывную историю. И важно, что при этом мы шли к кинематографу образному, который вырос из живописи. Мы старались сделать так, как нам кажется хорошо и талантливо, и не то, чтоб мы сначала придумывали концепцию, а потом подгоняли под нее сценарий. 

Как вам удалось собрать на площадке в один актерский ансамбль столь разные творческие индивидуальности?

- Это очень мучительно, искать месяцами, годами, в разных странах. Это как, не знаю, - жену искать. Мы искали тех, в ком есть энергия, такая, как была, допустим, в Марчелло Мастрояни или в актере Леонове, неподдельная история. Американцы придумали пошлое слово звезда - но по сути, это оно и есть. Мы ищем единственного, кто сядет на эту роль. И когда понимаем, что никого другого не найдем, тогда - поехали.

Самым неожиданным выбором в фильме "Под электрическими облаками", наверное, стал образ, воплощенный Чулпан Хаматовой: отчаянный беспризорник, кидающийся спасать девочку от бандитов. Как пришла эта идея с травести?

- Чулпан была изначально. Я чувствовал, что Чулпан сыграет это лучше, чем мужчина, что это будет пронзительно  - взгляд чуть другой.

За кадром звучит ремарка, что это кино про "лишних" людей, без которых ничего в России, на самом деле, не делается. Их судьба заведомо трагична?

- Ну, не у всех, в жизни есть и другое - про то и фильм. Здание достраивают, наследница продолжает дело отца... Да, фильм, наверное, про какой-то отчаянный вызов миру, но и про то, что можно и впрямь что-то сдвинуть вперед.

См. также
Все материалы Культпросвета