Показать меню
Работа в темноте
Пионеры-герои в июньской афише
Пионеры-герои. Режиссер Наталья Кудряшова. ©Наше кино

Пионеры-герои в июньской афише

Интервью с режиссером Натальей Кудряшовой о титанах, карликах и о месте подвигу в жизни

5 июня 2015 Екатерина Чен

В новом российском фильме "Пионеры-герои" узнает себя поколение, чьи отрочество и юность пришлись на время перемен и окончание советской эпохи. Воспоминания и выводы из недавнего прошлого у каждого свои, а фильм рассчитан отнюдь не только на ровесников его персонажей и создателей. Герои фильма Катя, Оля и Сергеев были октябрятами, потом их приняли в пионеры, а потом они выросли. Эпизоды их детских приключений и взрослой жизни, их переживаний и снов смонтированы с замечательным мастерством. Мировая премьера картины состоялась на Берлинском кинофестивале, где ее смотрели с удовольствием и проводили овацией, а отечественная состоится на днях на фестивале "Кинотавр". О работе над картиной и о том, так ли уж важно, что наше детство было советским, порожден ли идеализм коммунистической пропагандой, или мечта, самоотдача, подвиг, героизм не связаны с идеологией – Екатерина Чен поговорила с режиссером и актрисой "Пионеров-героев" Натальей Кудряшовой.

Наталья Кудряшова на съемках. ©Наше кино

Вы рассказываете о поколении, пережившем смену государственного устройства и, возможно, идеалов. Вашим героям нелегко приспособиться к современным реалиям, испытывают ли они ностальгию по советскому детству?

- Моя история - не про ностальгию по советскому детству, поскольку мы не хотим туда вернуться. Это история про то, что нас воспитывали когда-то на рассказах о героях и подвигах, нам прививали стремление к чему-то большему, чем стяжание материальных благ. Нас растили бескомпромиссными людьми, эдакими максималистами, растили нас на образах титанов - это были не только пионеры-герои, это были и Джордано Бруно, и Жанна Д'Арк, - а потом мы оказались в таком времени, которое вынуждает нас быть, как Леша Герман говорит в своем прекрасном фильме, карликами.

В его фильме "Под электрическими облаками" архитектор замороженной стройки убеждает себя - я не карлик, я титан...

- Он говорит про то, о чем мой фильм. Я задаю вопросы: почему и зачем. Почему время так изменилось? Разумеется, мы не вспоминаем с трепетом советское время, но нас растили, чтобы мы делали какое-то настоящее дело, мы хотели быть полезными, честными людьми. И нам довольно сложно барахтаться в пространстве, где так мало возможностей для настоящего дела.

Где в жизни нет места подвигу?

- Подвиг - прекрасная вещь, но если мы говорим о чем-то более сиюминутном, то нет возможности быть настоящим человеком, быть в ответе за то, что делаешь, если мы говорим о работе моих персонажей, об их существовании в социуме, об их желаниях. Их очень мало, этих возможностей. Мое советское детство показано с иронией, и все эти мечты о подвиге - это очень здорово, но я рассказываю о том, почему эти люди выросли такими, почему в них есть эта тяга к чему-то значительному, почему им хочется стяжать не только материальные блага, а стяжать еще какие-то большие смыслы. Я эту историю рассказала на советском материале, потому что просто знаю детство советское. Но историю идеализма и максимализма можно рассказать и на любом другом материале. На примере, когда человек с духовным религиозным воспитанием оказывается в бездуховной среде. Это универсальные вещи, на мой взгляд.

©Наше кино

Один из героев находит выход, который далеко не каждому будет по силам, например, той же Оле, роль которой играете вы сами.

- Чтобы показывать путь, указывать выход, следует быть мессией, я не претендую на такие вещи, я задаю вопросы. Актриса Оля в моем фильме - самый реалистичный персонаж, с ней ничего не происходит и не может произойти. Потому что она в себе совмещает несовместимое: желание бескомпромиссной жизни, настоящего делания - и абсолютно компромиссную ту же Олю, которая живет внутри нее и которая готова делать все, что ей не нравится, от чего ее воротит, потому что это деньги, это удобно.

Поразительная сцена проб вашей героини на роль патологоанатома в телесериале - с этой механической, бездушной скороговоркой медицинских терминов.

- Да, сцена проб над воображаемым трупом - метафора того, что происходит в нашем сериальном производстве. Я знакома с этим, я же актриса.

Как вы собирали актеров для фильма, ведь надо было найти исполнителей на роли одних и тех же героев в детстве и во взрослой жизни?

- Мы должны были найти не только талантливых, но и похожих, я очень хотела похожести. В плане талантов было очень сложно, мы отсмотрели огромное количество детей из театральных кружков и сериалов, там на самом деле - беда, все плохо в плане органики, она из них выкручена сериальным навыком. Я призываю родителей, у которых талантливые дети, - ни в коем случае не отдавать их ни в какие театральные кружки, или уж только в очень хорошие, проверенные. Мы стали искать детей по соцсетям, и практически все наши дети - фейсбучные. А с Дашей Мороз была интересная история, я хотела Дашу давно на эту роль, когда написала сценарий, но очень сомневалась, что найду похожего ребенка... Чтобы утвердить актрису, я должна была понимать, что это пара - ребенок и взрослая. И тогда Роза Хайруллина рассказала, что есть такая Варя, дочка актрисы Иры Саликовой, умная и талантливая, я попросила выслать мне видео, увидела Варю и поняла, что это вылитая Даша, и что эта пара у меня сложилась. Потом мы нашли Серафиму, которая играла маленькую Олю, потом Никиту... Я очень боялась за детские сцены, потому что не видела последнее время хороших детских работ. Ты все время делаешь скидку на то что это дети, что с ними сложно работать... Но спасибо моему кастинг-директору,  много сил приложила к тому, чтобы мы нашли детей. И я очень рада, что решила не давать детям разучивать сцены. Потому что вначале был такой опыт, и дети приходили как с выученными стихами, которые родители вечером с ними порепетировали. И поэтому на площадке мы просто разминали с детьми тексты, и они существовали довольно импровизационно.

©Наше кино

Приходилось ли объяснять что-то детям сегодняшним - про советское детство? Они играли фактически поколение своих родителей.

- Удивительно, но в Новгороде, где мы снимали, дети про это знают. Во-первых, это провинция, во-вторых, там трепетное отношение к прошлому. Там сохранены школы в прекрасном состоянии, там нет пластиковых окон, а окна для нас были огромной проблемой, мы окучили много городов на предмет школ без пластика, без евроремонта, без обоев, без плитки на полу. А в Новгороде сохранились школы с советским паркетом который они поддерживают каким-то образом в хорошем состоянии, там даже остались классы с удивительными партами, которые они каждый год лакируют, и у них есть пионерские комнаты, которые они очень наивно и трогательно хранят, все эти знамена... Они водят туда детей, и дети что-то знают про это. Понимают, что их родители были как-то к этому причастны. У детей же очень сильная интуиция. Например, сцена с чернильницей (Оля в детстве делает из хлебного мякиша чернильницу и пишет молоком, как в прочитанных ею книгах поступали революционеры-подпольщики. - Прим.ред.). Я объяснила там что-то Серафиме, просто пустила ее в кадр - и она все сделала. Это детское наитие я старалась не перекрывать никаким навыком, не разучивала с ними интонации, не объясняла по полчаса, что такое пионерский галстук. Это такой странный для меня опыт, когда мало слов, но много какого-то внутреннего контакта с детьми. Но он абсолютно сработал - на сто процентов.

Эпизоды, связанные с детским фольклором, страшилками про агентов ССД на черных волгах: есть ли у сегодняшних детей что-то похожее?

- Эти рассказы, про ССД - "смерть советским детям", конечно, ходили из поколения в поколение, но сегодня дети более замкнуты на себя, потому что у них есть всякие персональные гаджеты, айфоны, айпады. И есть ли у них какие-то общие страшилки - когда я задавала этот вопрос, мне говорили, что нет, ничего такого, но я думаю, что-то, наверное, есть.

Потрясают воображение декорации, в частности мемориал с портретами пионеров-героев из катиных снов. Как создавалось это зримое воплощение детской мечты о пионерском олимпе?

- В сценарии эта локация была прописана как огромное пространство с советской плиткой и гигантская доска с портретами, все хотелось сделать гипертрофированным, потому что в детстве все вещи воспринимаются именно так. Мир же огромный, когда ты маленький. Долго мы искали такие площади с серой огромной плиткой, какую я помню из детства, но такой нет уже нигде, это уже все уничтожено. И мы решили искать сюрреалистический антураж, в который мы бы вписали эти портреты. Изначально мы хотели снимать сны в калужском Музее космонавтики, это странное масштабное здание с огромной ракетой, но его закрыли на реконструкцию. И мы срочно стали искать другие варианты, и нашли Ленинские Горки, и уже под фактуру мрамора в Ленинских Горках мы с нашим бутафором и художницей сделали портреты, которые были вписаны в мрамор. Бутафор здорово все сделал, потому что даже на очень крупных планах бутафория на экране неотличима от мраморных колонн.

©Наше кино

"Пионеры-герои" для вас - полнометражный дебют как для режиссера, наверное, вам важно было найти такого оператора, который воплотил бы ваш замысел? Тем более, что многие у вас построено на крупных планах.

- С оператором Русланом Герасименковым мы знакомы с "Одной войны" Веры Глаголевой, он снимал ту картину, а я там снималась. И мы решили попробовать: у него потрясающий свет, он очень хорошо работает со светом, не могу сказать, что мы с ним не спорили на площадке, но это не были крупные споры. Мы для себя решили изначально, что будем детство снимать по-одному, а современную жизнь по-другому. Вначале мы хотели стилизации под советское кино, типа "Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен", где нижние ракурсы героические, но потом подумали, что с точки зрения операторского искусства "Гостья из будущего" и "Приключения Электроника" сняты очень просто - но в этой простоте и какой то наивности и есть особая стилистика 80-х годов. А в современной жизни мы планировали много ручной камеры, и я примерно представляла, как это монтировать - рваную камеру в сценах Оли на приеме у психолога, - и Руслан воплотил все то, что я хотела.

Ваша героиня Оля и ее фобии, на мой взгляд, свидетельствуют, что разлад, неприспособленность у представителей нашего поколения не только в моральном, идейном плане, но и в чисто бытовом: вашей Оле непросто даже передвигаться по городу.

- Думаю, в ней живет большой конфликт между... даже не то что желанием и возможностью, а желанием и деланием. Разрыв между тем, чего она хочет, и что она делает. И эта невозможность чего-то, она и рождает страх. Страх не иррационален, он же откуда-то берется. Страх - он, на самом деле, брат пустоты. Когда психолог ей говорит, что вы пусты - она ведь действительно пуста. Все, чем она наполнена, она не в состоянии воплотить. И даже, может, не потому, что жизнь не дает такой возможности, а еще и потому, что она не в состоянии сказать "нет". Знаете, у нас была потрясающая встреча с Тонино Гуэррой, мы ездили к нему от Высших режиссерских курсов на пять дней в Пеннабилли, очень много он нам говорил про кино, и про Россию, и он сказал, что у нас много классных, талантливых ребят, но им нужно научиться говорить "нет". И это настолько точно! Понятно, что всем нужны денежки, всем надо заработать, а "нет" влечет за собой, как правило, меньшее количество денег и невостребованность, но все-таки вот это "нет" - это именно то, чего сейчас очень не хватает.

См. также
Все материалы Культпросвета