Показать меню
Док
«Колокола из глубины» Вернера Херцога
Вернер Херцог. Колокола из глубины. Вера и суеверия в России. 1973

«Колокола из глубины» Вернера Херцога

Об экстатической правде и о том, что подо льдом

25 февраля 2015 Ксения Рождественская

По обледеневшему озеру ползет человек, иногда встает на колени, потом снова ложится на лед. Посреди озера замер второй, он то ли в религиозном трансе, то ли вглядывается в глубины. Можно было бы даже подумать, что мертвый, если бы он изредка не шевелился - неловко и неубедительно.

Эти люди - паломники, пришедшие поклониться ушедшему на дно граду Китежу. Они еще раз появятся на экране ближе к концу фильма, будут копошиться на льду, а старушка расскажет с берега, как вот тут вот недалеко видела процессию со свечками, а потом все исчезли, и свечки погасли, и люди пропали, остался только запах воска да звон колоколов из глубин озера.

«Колокола из глубины. Вера и суеверия в России», фильм, снятый Вернером Херцогом в 1993 году, считается документальным. Хотя вовсе им не является. Он выглядит как калейдоскоп российских зарисовок начала девяностых, времени, когда надежда легко переходила в истерику. Пророки, целители, колдуны, верующие, легенды, проповеди, изгнание бесов - но в этом фильме почти нет привычной нам документальности, правды бухгалтеров, по выражению самого Херцога.

Он употребил это пренебрежительное определение в своей знаменитой «Миннесотской декларации», злой шутке на тему документальности и художественности, и с тех пор использует часто. Херцог считает, что не надо путать факт и правду: Факт создает норму, а правда создает вдохновение.

«Колокола из глубины» - не этнография, а стихотворение. Это пример едва ли не единственного жанра, в котором работает Вернер Херцог: кино экстатической правды.

Экстатическая правда - то, что находится вовне, за пределами понимания, то, что удерживает зрителя на грани «я вот-вот пойму что-то важное», то, что в финале лучших фильмов Херцога оставляет зрителя с растерянным «я, кажется, понял что-то важное. Но что?»

 

Театрализованная истина, духоподъемная выдумка, правда преодоления, правда поэта. Херцог стремится именно к ней, ради нее он подсказывает героям, что делать, ставит перед ними почти оперные задачи, прерывает их монологи, интересуется саундтреком  больше, чем персонажами. Колокола звонят не из глубин, они звонят из-за кадра. А эти люди на льду – двое алкашей, которых Херцог нанял в местной пивной. Один еще ползает, второму комфортнее лежать. В своих интервью Херцог объяснял, что летом вокруг озера он видел множество паломников, а когда съемочная группа приехала зимой, ни одного паломника они не нашли. Пришлось просить местных. Один из них был настолько пьян, что заснул на льду.

Этот открытый подлог, отход от документальной стилистики принципиален для режиссерской манеры Херцога. Нет никакой «документальной стилистики». Нет никакого документа, никаких правил, деления на игровое и неигровое кино. Признаюсь, лучшее в этой картине – вымысел, - объясняет Херцог. Незазорно нанять людей, чтобы они сыграли роль паломников. Тем более, что в «Колоколах из глубины» и так собраны люди, которые, сознательно или послушно, играют какую-то роль, режиссируют собственый выход на сцену.

Вот проповедник Виссарион уверяет, что он «Слово Божье», что он Христос. В то время по Сибири разгуливало сто с лишним конкурирующих Иисусов, - рассказывает Херцог в книге Пола Кронина «Знакомьтесь - Вернер Херцог». Режиссер относится к своим героям как к странствующим актерам. Не интересуясь словами Виссариона, Херцог ловит моменты, когда проповедник складывает руки, как на иконах. Моменты, когда игра опирается на уже известную зрителям реальность, - и становится экстатической правдой.

Вот Алан Чумак лечит паству, полный зал страждущих, на авансцене выставлены какие-то тюки, банки, бутылки, - мы помним, как страна «заряжала» чумаковской энергией бутылки с водой, но в фильме это никак не объясняется, и поэтому скарб выглядит почти живым. Как будто сумки сами пришли посмотреть на целителя. Херцог не просто показывает Чумака со спины, заставляя его дирижировать полным залом, он превращает балаган в священнодействие: на саундтреке в этом эпизоде православный хор поет «Господи помилуй». (Точно так же во «Встречах на краю света» подводные съемки сопровождались псалмом; храмом может стать любой свод.)

 

Вот колдун Юрий Тарасов, освещенный зловещим светом снизу, призывает вспомнить звериную тоску одиночества и изгоняет бесов, а дама на его сеансе послушно бьется в припадке. Вот бабушка, почти из сказок Александра Роу, на коленях доползает до лесной полянки, рассказывает об исцеляющем пенечке. Потом спрашивает: Ну, теперь я поползу дальше. Да?

Херцог фиксирует все это с живым любопытством антрополога. Шаманские песнопения, поклонение святым мощам, замерший перед Аланом Чумаком зал, обряд крещения (младенец Павел плачет вырывается из рук священника, но удивленно замолкает, окунувшись в купель, а суровая бабка смотрит в камеру), - все это для режиссера одно и то же: смешные человеческие ритуалы, физическое выражение духовности, жажда веры.

Но все это ложь, все ложь. Никаких шаманских песнопений в фильме нет. Сначала старик поет горловой распев о прекрасной горе, потом подростки исполняют песню о любви. Какое это имеет отношение к фильму о вере, спросите вы? Самое прямое. Я просто объявляю эти песни религиозными гимнами, - говорит Херцог.

И вот так «Колокола из глубины» становятся подлинным фильмом о вере: Херцог заставляет наивного зрителя поверить в то, что на экране - истина. Зритель становится одним из персонажей фильма.

Режиссер идет еще дальше в конструировании реальности: он снимает рыбаков, занятых подледной ловлей, как будто они паломники, склонившиеся в молитве над затонувшим градом Китежем. Этим закончится фильм. Когда один рыбак возьмет ледобур и начнет сверлить лед, что тоже покажется религиозным действом, мимо него вдруг медленно продефилируют двое конькобежцев, красное пятно на сером льду, под «Господи помилуй нас». Они покажутся приверженцами иной религии. Не те, кто вглядывается в лед, не те, кто ползает вокруг озера, не те, кто пытается дотянуться до утонувшего города. Те, кто скользит по льду, не задумываясь.

 

Исследователи творчества Херцога называли «Колокола из глубины» фильмом о вере, снятом скептиком. Нет же. Это фильм о готовности верить, снятый человеком, который понимает, как сильна эта жажда. И пользуется этим. Он знает, что люди готовы внимать каждому, кто скажет: «Смотрите и слушайте».

Смотрите и слушайте. Один из персонажей «Колоколов из глубины», Юрий Юрьевич Юрьев, говорит: Раньше я показывал кино, теперь звоню в колокола. На самом деле это одна и та же работа: дать человеку увидеть или услышать что-то, что находится вне его привычного мира. И заставить его поверить. Любыми способами. И заставить его удивиться: я знаю, что это рыбаки на льду, но почему я верю, что это паломники?

И вот с этой манипуляцией сознанием зрителя в фильме есть одна смешная проблема. Здесь Херцог, при всем его стремлении к экстатической правде, недооценивает обычную правду, правду бухгалтеров. Эпизод с двумя ползущими по льду мужиками, которым режиссер гордится, действительно что-то важное говорит о русской душе. Эти кадры очень точно передают, что такое русская душа и русский удел, - говорит Херцог в книге Пола Кронина, - и те, кто знают о России все, то есть сами русские, считают, что это наиболее удачный момент в фильме. Даже когда я рассказываю им, что паломники ненастоящие, а съемки постановочные, они не меняют своего мнения: они понимают, что в этом есть экстатическая правда.

На самом деле экстатическая правда здесь вырастает из правды алкоголической. Мужики не в Китеж вглядываются, а в свою медленную алкогольную задумчивость. Которая тоже основана на вере и тоже может стать одержимостью. И русская душа охотнее заснет на льду, потому что так попросил какой-то режиссер, чем будет искать Китеж. Теперь, когда проповеди девяностых ушли под воду, фильм будут помнить в первую очередь потому, что Херцог рассказал о ненастоящих паломниках.

А не объясни он, что нанял мужиков, чтобы они вглядывались в глубины озера, казалось бы, что это просто двое алкашей на льду. 

См. также
Все материалы Культпросвета