Показать меню
Художества
На каторгу не хочется

На каторгу не хочется

Двенадцать впечатлений в Третьяковской галерее

18 декабря 2013 Александр Шабуров

За разбитой дверью тебя встречают мраморные интерьеры дизайна 1970-х и раритетные ковровые дорожки [2], сохранившиеся примерно с того же времени. По бокам — люстры, самые дорогие из того, что нашли в магазине «Мебель». Цены в кассе — по сохранившейся с советских времён традиции — разные для соотечественников (200 руб.) и иноземцев (350 руб.) [1].

Потом портреты русских баб, в угоду моде натянувших на себя иностранные тряпки. Но уже в них видишь что-то человеческое. В Музее Прадо портреты их знати тебе по барабану, а тут понимаешь: вот эти люди проектировали то, в чём тебе сейчас приходится жить. Или нарожали тех, кто это спроектировал. Потом — портреты тех, кто проект нации вербализовал. И картины тех, кто её историю визуализировал.

Происходило это так. В одном из залов висит картина, на которой жирный купец объясняет тощему и тонко чувствующему художнику, что ему рисовать [5]. Однако, купцы купцам рознь, как говорится. Старообрядцы не любили царя, РПЦ и Отечество, за это получали новейшие британские технологии, строили мануфактуры, похожие на Биг-Бен, и скупали иностранных Матиссов.

Третьяков пошёл другим путём. Всё вышеперечисленное он любил. Искусство у него национально ориентированное. Что выглядит ныне диковинкой. Ныне у нас всё больше — про глобализм и индивидуализм. А у Третьякова это место занимает христианская доктрина [3]. Самое главное событие и самое большое полотно — «Явление Христа народу» А. Иванова. Хотя полно более мелких картин — не без критического взгляда на рядовых клерикалов. Там они бывают толстые, нетрезвые и невнимательные к социально незащищённым слоям населения.

Вторая по размеру картина — явление царя Александра III волостным старшинам, большая скучная заказуха фееричному обычно И. Репину. В СССР её хранили в запасниках, а тут вытащили. Зато спрятали его же «Арест пропагандиста» и «Отказ от исповеди».

Вообще искусство в Третьяковке донельзя сердобольное и слёзовыжимательное. Много больных [9] — «Больная», «Больной муж», «Больной художник», «Приезд институтки к слепому отцу». Много страдающих детей, а также картин про суму и тюрьму. На каторгу после этого не хочется.

Что ещё?

Герб России почему-то под сапогом Ивана Грозного у Васнецова [7]. Кучи отрезанных голов у Верещагина [8]. Тропинин, уж извините за кощунство, похож на московского галериста М. Гельмана. Картина, на которой средневековый старичок привёл трёх дочерей к сеньору, дабы тот осуществил право первой ночи. Картина Нестерова с тремя старцами и лисичкой (видимо, иллюстрация к Пелевину). Копия Рембрандта кисти Репина…

Помню, в «перестройку» мы задавались вопросом: а как котируется наш Репин на Западе? Раз он ориентировался на внутренний контекст, значит, он не такой великий, как Энди Уорхол? Значит, нас обманывали? Да нет же! Мы имеем право на свою историю так же, как США или Финляндия — на своё видение Второй мировой войны.

Нескромной блямбой выглядит огромная золотая надпись про то, что зал Врубеля реконструирован на деньги Вексельберга [6]. Откуда у Вексельберга деньги, спрашивается? В Метрополитен-музее много залов с коллекциями частников, поэтому кабы подарил чего, тогда можно было бы написать его самыми мелкими буквами на этикетке, а так ― нечего.

В зале иконописи есть забавные существа с семью крылышками [10] и красные колёсики с четырьмя [11]. Здесь же можно обнаружить, что щиты у древнерусских воинов были самых причудливых форм и расцветок — круглые, квадратные, треугольные, капелькой и трапециевидные [12].

Памятник Третьякову перед зданием ГТГ установлен на месте статуи Сталина (ещё одного автора здешней экспозиции) работы С. Меркурова. Она сохранилась до наших дней, только перенесена во внутренний двор и прислонена к стенке [4].

Есть ещё «новая Третьяковка» — экспозиция художников уже прошедшего ХХ века — в одном здании с ЦДХ, только сбоку.

Все материалы Культпросвета