Показать меню
Кредо Кирилла Михайлова
Можно ли управлять Церковью по-советски
Комсомольская правда / PhotoXPress.ru

Можно ли управлять Церковью по-советски

О тайне проповеди, или Случай со священником Михаилом Исаевым

30 декабря 2013 Кирилл Михайлов

Я тут неожиданно для самого себя задался вопросом: когда в России была проведена последняя публичная казнь? 132 года назад в Петербурге на Семёновском плацу были повешены пятеро членов революционной организации «Народная воля», осуждённые за участие в убийстве императора Александра II. А задумался я об этом вот почему. Дьякон Андрей Кураев опубликовал в своём аккаунте в Фейсбуке следующий документ, разосланный в сентябре во все московские приходы (привожу его в том виде, как он опубликован у Кураева):

20.09.2013. № ПК—01/1861

Священнику Михаилу Исаеву

Клирику храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском г. Москвы

Настоящим сообщаю Вам резолюцию Святейшего Патриарха Московского и всея Руси КИРИЛЛА:

«Священника Михаила Исаева за неподготовленность к исполнению послушания ― произнесения проповеди в Успенском патриаршем соборе Московского Кремля освободить от должности штатного священника храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском г. Москвы и направить для назначения в загородный приход, с предупреждением, что если и далее он будет столь же безразлично относиться к своим пастырским обязанностям, он будет направлен в отдаленные епархии нашей Церкви»

С любовью о Господе Управляющий делами Московской Патриархии митрополит Варсонофий.

Ещё одна резолюция Патриарха:

«Благочинным г. Москвы:

Довести до сведения духовенства московских приходов данную резолюцию, с предупреждением, что подобное может повториться со всяким, пренебрежительно относящимся к своим пастырским обязанностям».

А теперь поясняю коротко для непосвящённых, что это значит. Московские священники по очереди вызываются на патриаршие службы. Кому-то заранее поручают подготовить и прочитать проповедь. Священник Михаил Исаев подготовленную проповедь прочитал по бумажке. Волновался, видимо. Служит он уже 12 лет и, понятное дело, проповеди читает регулярно и без всяких бумажек. Патриарх сразу же в алтаре выговорил священнику, а дальше последовала приведённая выше резолюция.

В церковной практике последнего времени случай диковинный. Обычно, если священник серьёзно провинился, он запрещается в служении или вовсе почисляется за штат с запретом ношения креста и рясы («я тебя в пиджак переодену!» ― как говорят некоторые епископы). Но огласка таких случаев не в традициях Церкви, не в последнюю очередь и потому, что это касается не только священника, но и его прихожан. А что до остальных священников, то, как правило, случаи эти в среде духовенства достаточно известны, чтобы все заинтересованные лица могли сделать выводы. То есть мы имеем дело с показательной поркой. Я не буду гадать, в чём её причины, об этом следует спросить патриарха Кирилла.

А вот, что касается последствий. Похоже, что московские священники теперь должны почувствовать себя, как в армии. Причём в армии, которая бежит, а потому в частях применяются децимации. И это на фоне бесконечных разговоров о возрождении церковной жизни? А каково молодым людям, которые хотят стать священниками?

Но самый главный вопрос: что теперь чувствуют прихожане храма Рождества Богородицы в Крылатском? И прихожане того храма в Подмосковье, куда переводят священника Михаила Исаева. В социологии есть такое понятие ― понижающая адаптация. Это когда, например, начальство лишает своих подчинённых возможности роста и развития. Советская власть слишком хороших священников отправляла подальше из Москвы, как это было с отцом Аркадием Шатовым (сейчас ― епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон). В 80-е годы его прихожане ездили к нему в деревню Голочелово (70 км на электричке, 25 км на автобусе и 5 км пешком).

Если случай со священником Михаилом Исаевым окажется не исключением, можно будет сказать, что священноначалие воспроизводит не самые продуктивные методы управления, от которых светская власть вроде бы уже понемногу отказывается. Кое-где губернаторов разрешили выбирать, сами выборы местами становятся похожи на то, что предусмотрено Конституцией. Вообще у Церкви есть живой опыт существования в условиях демократического общества в странах Европы и Северной Америки в XX веке. И это опыт уважительного, не сверху вниз, отношения священства к мирянам. Вот один из образцов живого пастырского слова митрополита Антония Сурожского, одного из самых ярких представителей русского духовенства за пределами СССР. И я думаю, что случись одному из священников в подчинении у владыки Антония «пренебрежительно отнестись к своим пастырским обязанностям», такой священник получил бы обличение с любовью, но никак не угрозу ссылки за Урал.

Митрополит Антоний Сурожский — слово накануне Прощёного воскресенья:

Служба прощения — не время, когда священник проповедует другим о том, как они должны прощать друг друга. Это момент, когда он становится перед людьми, которых Господь вверил ему, доверчиво, надеясь на всё от него для того, чтобы он их обдавал светом Божиим и указывал им путь в Царство Небесное. И мне вспоминаются слова одного священника, который служил в Париже, в Трехсвятительском подворье; незаметный он был человек, но в его завещании есть слова, которые у меня остались в сердце на всю жизнь. Он говорит: «Что такое недостойный священник? Богу — он в омерзение; прихожанам, пасомым — он соблазн; себе — он погибель души».

И каждый священник стоит перед Богом с этим чувством и сознанием; и с этим чувством и сознанием и я теперь стою перед Богом и перед вами. Прощение не заключается в том, чтобы сказать: «Не важно; прошлое прошло». Потому что прошлое не проходит; прошлое остаётся в нас, пока оно не изжито. А изживается оно подвигом покаяния со стороны грешника и подвигом прощения со стороны его жертв.

И вот с этим я стою теперь перед вами, прося прощения. Прося о том, чтобы вы с великодушием, милосердием, состраданием обратились бы к Богу и сказали: да, Господи, он не оказался достоин того величайшего священнического призвания, которое Ты возложил на него; но мы готовы понести последствия его недостоинства и простить.

Простить не значит забыть; простить это значит с состраданием, с болью в душе сказать: когда придёт Страшный суд, я встану и скажу: не осуди его, Господи; лучшего он сделать не мог, но меня он научил евангельскому слову, молитве, может быть, жизни, а, главным образом, он меня научил состраданию, научил жалеть его в его греховности, жалеть каждого человека, который рядом со мной стоит, и несмотря на его грехи, а именно потому, что он грешен, и потому, что ему нужно, чтобы каждый из нас друг друга тяготы носил, потому что в этом мы исполним закон Христов.

Мы будем подходить к иконе Спасителя; Его смерть — плод человеческой греховности и в каком-то смысле моего греха, моей греховности. Будем подходить к иконе Божией Матери и просить Её молитв, прощения, помилования. Как один подвижник сказал: если Она тебе может простить смерть Своего Божественного Сына, то никто тебя осудить не сможет…

Но также примем друг друга, не на мгновение, а на жизнь, по-новому, вот сейчас, когда будем просить прощения у Бога за себя и друг за друга. Примем, если нужно, как крест, а если нужно, как радость и вдохновение, и пойдём вместе с верой, с надеждой, с радостью, с доступной нам любовью в Царство Божие, которое не когда-то придёт, которое приходит в душу каждого человека, когда эта душа откроется Богу и примет Духа Святого молитвами Богородицы, силой Креста. Аминь.

Все материалы Культпросвета