Показать меню
Дом Пашкова
Русская литература в 2015 году: Исповедь лунатика
Рембрандт. Возвращение блудного сына. Фрагм. 1666-69. Эрмитаж, Санкт-Петербург

Русская литература в 2015 году: Исповедь лунатика

О возвращении на родину в новой книге Андрея Иванова

13 апреля 2015 Игорь Зотов

Андрей Иванов. Исповедь Лунатика. Редакция Елены Шубиной. 2015

Трилогию о скандинавских странствиях своего Юджина-Евгения житель Таллинна Андрей Иванов писал много лет. Сначала были "Путешествие Ханумана на Лолланд" и "Бизар", где описаны бегство героя из Эстонии и его приключения в Дании и Норвегии. В "Исповеди лунатика" герой, наконец, возвращается на родину.  

В промежутке между частями трилогии Иванов успел написать роман "Харбинские мотыльки" – о жизни русской эмиграции в довоенной Эстонии. В прошлом году этот роман удостоился престижной премии НОС. Завершается он бегством героя, Бориса Реброва в Скандинавию – то есть ровно тем, с чего началась трилогия Иванова о современных скитаниях.

В книгах Андрея Иванова единственно возможный способ обрести свободу – это они и есть, не путешествия и туризм, а именно скитания, когда важна не цель, а процесс, не "куда", а "как". Разумеется, физическое скитание – всего лишь отражение скитания души. И в этом русский эмигрант Ребров начала ХХ века мало чем отличается от эстонского беглеца Юджина в конце того же века. Слова, которыми открывается "Исповедь лунатика", мог бы произнести и герой "Харбинских мотыльков": 

Всё, к чему бы я ни прикоснулся, холодное. Меня давно ничто не беспокоит. К сорока годам я развил такую скорость, что разваливаюсь на ходу. Но продолжаю подбрасывать уголь. Вы себя убьете. Я сам знаю. Разве мне можно это запретить? Вы — сумасшедший. Не я один. Безумие разлито вокруг. Оно в людях…

 

 

"Исповедь лунатика" на то и исповедь, чтобы в ней кроме описаний приключений содержалось отношение героя к происходящим с ним событиям. Событий много, и его отношение к ним порой складывается в эстетический манифест, тем более, что герой всерьез собирается стать писателем:

Ну, вот я и пишу такой роман, в котором всё будет как мне угодно: маленький городок, персонажи бегают туда-сюда без всякого смысла, сплетничают, отравляют друг друга, крадут друг у друга всякие безделушки, подсовывают их знакомым, чтобы всех перессорить, подслушивают, наушничают, короче — мышиная возня, обычная мышиная возня, именно то, что мне нравится… Конечно, я тебе гарантирую — у меня настоящий бесовский роман, все герои одержимы бесами, все психопаты и маньяки, ни одного положительного героя. Ненавижу положительных героев!

В своих интервью Андрей Иванов сознается, что один из любимейших его писателей француз Луи-Фердинанд Селин, чей роман "Путешествие на край ночи", написанный в 1932 году, считается одним из самых скандальных, и одновременно одним из главных в литературе ХХ века.

Ни у Селина, ни у Иванова не найти так называемого "положительного" героя. С поправкой на то, что "Исповедь лунатика" – это любовная история. Юджин и Дангуоле вызывают сопереживание еще и потому, что их любовь предположительно ничем хорошим не закончится. Очевидно, что потребностью и способностью любить Юджин отличается от своего "двойника" Реброва из "Мотыльков". Зимой Юджин и Дангуоле ютятся в пустой норвежской церкви:

Мы онемели от голода. А потом вдруг стало так холодно, что я вышел и стал отламывать от стены обшивку, — не надо было выходить, но я вышел и отламывал вагонку от стены кирки, чтобы топить. Не надо было выходить на мороз, а я вышел, и начал топить церковью. Да, это конец, это почти как себя жрать.

В одном из интервью Андрей Иванов говорит: Мне бы вылепить из слов и образов сосуд, чтоб посетившая меня таинственная сила перелилась в него. Этим и занимаюсь.

Сосуд "Исповеди" автор вылепил удачно. Только трудно представить, каким может стать следующий сосуд и, соответственно, герой будущего романа. Маньяки и психопаты – это, конечно, и любопытно, и занимательно, но и утомительно тоже.

См. также
Все материалы Культпросвета