Показать меню
В объективе Натальи Львовой
Владимир Соколаев. Спрятанная жизнь
Владимир Соколаев. Пироги на Масленицу. Площадь Маяковского. Новокузнецк. Март 1976

Владимир Соколаев. Спрятанная жизнь

Выдающийся фотограф о том, что сейчас, и о том, что всегда

20 апреля 2015 Наталья Львова

Первый раз я увидела эти фотографии где-то в интернете, знакомый фотограф показал: вот, посмотри, какой дядечка. Помню, что размер снимков на экране был небольшим, как будто выложили чей-то любительский архив. Есть такие сайты, где люди знакомят зрителей со своими старыми фотокарточками, любительскими кинофильмами о туристических поездках советского времени. Но это были другие фотографии. Они явно принадлежали не любителю, а скорее напоминали известную серию Картье-Брессона о Москве 50-х годов. Взгляд бесстрашного и внимательного фотографа, абсолютно документальный. Но фотограф был местный. Потом, оказалось, и не один. Соколаев, Воробьев, Трофимов – "Отдел технического фотографирования" на Новокузнецком металлургическом комбинате. Они не имели ничего общего с официальной пропагандой и запечатлением "человека труда", как то полагалось в 70-80-е годы, и оставили нам документы настоящей человеческой жизни советского времени. Сами они не были в то время известны. И на широкую публикацию в советских журналах не надеялись. Созданный ими творческий союз ТРИВА существовал почти два года и был с большим скандалом уничтожен партийным руководством Новокузнецка.

Мы публикуем сейчас интервью и размышления Владимира Соколаева, еще одну подборку неизвестных работ Соколаева и Владимира Воробьева.

Владимир Шабанков. Владимир Соколаев и Владимир Воробьев. 1981

Что следует знать о ТРИВА?

– 40 лет назад в Советском Союзе фотографией занимались фотолюбители, объединенные в фотоклубы, да репортеры газет и журналов разного уровня, обслуживавшие идеологию. Профессии "фотограф" в стране просто не было. Правда, на окраине Союза уже возникло Литовское общество фотоискусства – недостижимая мечта для всех остальных.

И вот в далеком Кузбассе трем фотографам, работавшим на крупнейшем в Сибири металлургическом комбинате КМК, удалось создать первое в стране фотографическое творческое объединение ТРИВА. В него вошли: Владимир Воробьев, Владимир Соколаев и Александр Трофимов. Цель создания ТРИВА была проста – снимать настоящую жизнь во всех ее проявлениях. Кроме этого была и другая цель – посылать работы на  зарубежные фотовыставки в обход официальных каналов.

Творческая концепция авторов ТРИВА кратко выражалась так:
Смысл – "паспортизация" времени и места
Цель – правда ради правды
Задача – создание фотодокумента события
Жанр – рабочая и социальная фотография
Метод – репортажный
Ограничения при съемке – строгое невмешательство в событие
Ограничения при печати – стандартная обработка, печать полного кадра
Аппаратура – Leica M2, M3, M4 с Summicron 1,4/50, Summilux 2/50

Основными героям в творчестве фотогруппы были завод и рабочий человек.

Группа активно и довольно успешно участвовала в международных и зарубежных выставках. Уже через год после регистрации, по решению областного комитета КПСС, она была расформирована "за распространение идеологически вредных фотографий".

Владимир Соколаев. Александр Трофимов в чайной комнате. КМК-фильм. 27.04.1980

После увольнения Александр Трофимов стал работать самостоятельно. Оба Владимира создали фотолабораторию на другом предприятии и продолжили трудиться вместе. Оставшись без завода, мы вышли с "Лейками" на улицы родного города. Вскоре к нам присоединился художник Александр Бобкин.

Полная творческая изоляция, отсутствие выставок и публикаций позволили сконцентрироваться на главном – на фотосъемке. Ежедневно, последовательно и настойчиво на протяжении десяти лет своими бесшумными "Лейками" фотографы ТРИВА создавали местные документы эпохи и философию "решающего и нерешающего мгновения". Первые годы работали в стол, позднее занялись фотографическим самиздатом – склеиванием самодельных фотоальбомов. Именно так в городской среде родилась и окрепла новокузнецкая школа фотографии.

За это десятилетие из жизни ушли все генеральные секретари ЦК КПСС, канул в историю сам Советский Союз и возникло новое государство, Россия. В конце 1980-х годов фотографии группы ТРИВА оказались востребованными. За три неполных года состоялись девять выставок с участием членов фотогруппы. Самой важной и знаковой  оказалась итоговая выставка "Регион" в Москве в 1989 году, после которой все трое резко порывают с социальной фотографией и прекращают выставочную деятельность. Я уехал в Москву, Бобкин – в Голландию. Воробьев уходит в философию.

Владимир Соколаев. Владимир Воробьев в фотостудии. Москва. 20.04.1982

После недолгой паузы, независимо друг от друга, оба Владимира возвращаются в фотографию, но уже в пейзажную. За двадцать лет вплоть до своего ухода в 2011 году Владимир Воробьев открыл две выставки пейзажной фотографии в Новокузнецком городском музее. А я вернулся к выставочной активности только в 2008 году с пейзажным мультимедийным проектом "Вечные Миры" и выставкой "Город". Фотографии Александра Бобкина до сих пор не выставлялись.

После оцифровки фотоархива Владимира Воробьева появилась возможность в полноте представить историю творчества фотогруппы ТРИВА современному зрителю. В 2013 году по инициативе Сибирского центра современного искусства собран первый совместный проект "ТРИВА – фотоманифест пролетариата", куда входят 200 работ. В том же году СЦСИ организует фотовыставки ТРИВА в Томске, Красноярске, Санкт-Петербурге, Новосибирске и Кемерово. В 2014 году  "ТРИВА – фотоманифест пролетариата" включен в число номинантов российской премии в области современного искусства "Инновация", а в 2015 году авторские коллекции ТРИВА вошли в коллекцию РОСФОТО. После тридцати лет забвения ТРИВА вошла в пространство российской фотографии. Тем не менее, творчество фотогруппы называют "большим белым пятном", оно до сих пор остается вне поля зрения искусствоведов и историков фотографии.

 

Сергей Алфимов. Владимир Соколаев в студии. СПБ. 16.02.2015

 

Как фотография появилась в вашей жизни?

– Первый свой фотоальбом "Портреты одноклассников" я сделал в 1969 году, в 10 классе – как подарок классной руководительнице. Снимал "Зенитом" и понял, что зеркальной камерой можно снимать именно то, что видит глаз. С обычной для тех времен "Сменой" такого ощущения не возникало. В том же году я поступил в Томский университет, еще через год ушел в армию и попал на Байконур. Фотографировать там категорически запрещалось – космодром, всюду секретные объекты.  Фотоаппарат у меня был, но если с ним поймают, мало не покажется. Объясняй потом, что не на врага работал.   

После армии работал лаборантом в Сибирском металлургическом институте, женился. В 1974 году мы отправились в свадебное путешествие в Бийск. Неожиданно путешествие затянулось. Я устроился фотографом в местную Службу быта. Работать оказалось нетрудно, знаний хватало, и техника была мне послушна. Через год вернулись в Новокузнецк. Лет за 10 до этого в "Минчермете" (Министерстве черной металлургии) решили на всех крупных заводах организовать киностудии – для съемки идеологически выдержанных и качественных фильмов о производстве, человеке труда, ну, и так далее. Создали такую и на Кузнецком металлургическом комбинате, назвали "КМК-фильм". К тому времени здесь работал и Владимир Воробьев. Фотографию он уже прошел и занимался кино – оно интересней. Место фотографа на студии было занято, и меня взяли электриком. В съемочной технике и осветительном оборудовании недостатка не было, нашлось чем снимать. Когда я начал приводить в порядок фотокамеру, коллега предостерег: за отверткой потянешься, так и будешь всю жизнь фотоаппараты ремонтировать, а не снимать. С тех пор сам снимаю, сам ремонтирую. 

 

Владимир Соколаев. Наряд на разгрузку. Грузчики мучного склада хлебозавода № 1. Новокузнецк. 15.12.1980

В каждом городе в то время был фотоклуб, а у вас?  

– Был, конечно, и вполне приличный, с уклоном в естественную, "нерукотворную" жанровую фотографию. Жаль только, что руководитель не терпел равных и, когда на итоговых выставках  количество моих работ стало увеличиваться, пришлось с фотоклубом расстаться.

Вообще, фотоклубное движение в СССР – песня отдельная. У власти в Союзе был страх перед людьми с фотоаппаратами. Объяснялся он просто – желанием советского "министерства правды" писать историю под себя. А ведь разрушить эту историю, может любой свидетель, нужен только фотоаппарат. В первые революционные годы фотографы наснимали множество народных героев и героических дел, а потом все 30-е годы вместе с переписыванием истории страны пришлось вслед за героями уничтожать и свидетельства, и свидетелей. С тех пор власть гласно и негласно всегда контролировала фотографов. Профессионалов – через редакции и принцип "формат – неформат", а бесчисленных любителей – через фотоклубы.  Это ведь не просто клуб по интересам, как, к примеру, филателисты, туристы и мотоциклисты. В фотоклуб приходят люди технически подготовленные, как снимать – знают и заняты творческим поиском – что снимать, а, главное, зачем. А это уже епархия партийных идеологов, специалистов, знающих всё о "партийности в искусстве" и социалистическом реализме. Поэтому всегда в руководстве  фотоклуба находились идеологически грамотные, проверенные люди, как правило, коммунисты. Такие же возглавляли и всё фотодвижение в стране. "Советским Фото" – единственным в стране фотожурналом занималась Ольга Суслова, невестка главного идеолога страны Михаила Суслова. Так что Большой Брат всё видел, обо всем знал. Поэтому реально новых, интересных людей в фотоклубах появиться не могло в принципе, поскольку такой человек быстро отторгался сплоченным коллективом. Те немногие исключения, что были в истории советской фотографии, лишь подтверждают правило. Как и мы, они возникли по недогляду, вопреки, в обход… Наш городской фотоклуб, возглавляемый одним и тем же человеком вот уже сорок лет, существует до сих пор. Неудивительно, что творческий уровень членов клуба не достигает даже уровня его руководителя.

Судьба подарила мне встречу с человеком, у которого можно было учиться. Владислав Афанасьевич Запорожченко, собственный корреспондент "Комсомольской Правды", приезжая в новый город, шел в местный фотоклуб и задавал там вопрос типа: есть ли у вас в городе какой-нибудь дрянной фотограф, скандалист, который и в выставках не участвует, и снимает всякую фигню и всех хает? Коллегу быстро сдавали. Владислав Афанасьевич находил этого "дрянного фотографа" с его шедеврами, а в фотоклуб больше не заходил.

 

Владимир Соколаев. Купание в запани на реке Мрас-Су. Окраина Мысков. Кузбасс. 21.07.1981

Чем тогда снимали?

– Были отечественные "Зениты", "Киевы", много объективов к ним, но для завода эта допотопная техника не подходила. И как только появился первый  японский Canon, а чуть позже и "Лейки", сразу стало ясно, что это другой уровень возможностей. Сравнить невозможно, как лошадь и "Мерседес". Удобное управление, великолепные линзы, более точная отработка выдержки. Даже на отечественной пленке стало оставаться то, что видел глаз.

Конечно, у наших тассовских коллег "Никоны" были, но им было неинтересно то, что снимали мы. Для них наши съемки – один сплошной "неформат". Такие непостановочные сюжеты реально могли разрушить карьеру фотокорреспондента. Газетчики всегда договаривались с человеком,  а не ждали свободного проявления случая. Сделанные ими рукотворные фотографии, в конечном счете, мифологизировали историю, ведь это были не документальные свидетельства, а, к сожалению, ложь, привычная, хоть и вынужденная. 70 лет официальной фотографии СССР – это сплошная постановка, страна была пространством фотомифа. В таких условиях даже талантливый человек быстро выдыхается и начинает мыслить штампами. А муза фотографии капризна, она уходит, ей скучно среди человеческих амбиций и лжи.

Вообще большой завод – это особый мир, особое пространство и особое состояние тех, кто там работает. Во-первых, этот мир опасен для человека – ядовитые газы, пыль, дым, расплавленный металл, искры, узкие проходы, вращающиеся валы, рельсы, вагоны… Шум и грохот сбоку, снизу, сверху, впереди и сзади. Ходить по заводу опасно, он – враждебная территория, на которой человеку нужно выживать. И рабочие выживают. Во-вторых – это физический труд, часто тяжелый, до мокрой от пота рубахи. В третьих – это непрерывное производство, это сутки человеческой жизни, поделенные на три смены по 8 часов: утренняя, дневная, ночная. Краткий выходной – и опять всё по кругу. Биологические часы сбиваются. Человек спит днем, работает ночью. Превращается в механизм при заводе, в деталь. Выживает только в коллективе, среди таких же, как он, трудящихся. На заводе целостной единицей является не человек, а бригада. Рабочая бригада – это всегда взаимопомощь, поддержка, страховка. Самые здоровые отношения – в рабочей бригаде, особенно между женщинами и мужчинами. Там все – чьи-то мужья, чьи-то жены. И никаких шашней, потому что отношения скреплены тяжелым, физическим, часто опасным трудом всей бригады.

А для нас, фотографов, завод с его дымами, искрами, металлами и людьми, занятыми делом, – сказочное пространство, неисчерпаемый генератор сюжетов для фотосъемки. Это не улица, где каждый бежит в свою сторону, это ритмично и целеустремленно дышащее многокилометровое тело из сцепленных друг с другом цехов. Это люди, в мокрых от пота рубахах, силой своей удерживающие огненную стихию металла в печах, катающие, гнущие, кующие его так, как им надо. Этих людей невозможно не уважать.

 

Владимир Соколаев. Утренний туман на виадуке станции Новокузнецк-Сортировочный. 08.09.1988

Не могли же вы быть всецело свободными от заказа?  

– Киностудия существовала, фильмы выходили и всю заказную работу, касающуюся группы технического фотографирования, мы выполняли. От нас не требовали каких-то особых подвигов на идеологическом фронте. Руководство видело на наших кадрах обычную заводскую среду, тех людей, с которыми они каждый день могли видеться в цехах. И руководству этого хватало.

Поскольку партийные дяди нас заданиями не обременяли, то мы могли  сами формулировать съемочные задания, выбирать место и время съемки.  Нашим правилом было не работать на дядю, а снимать то, что самим нравится. Будучи профессионально оснащенными и обученными, мы все свое рабочее время трудились как обыкновенные фотолюбители – вне задания и вне заказа. Так уж случилось, что судьба предоставила нам вот такие идеальные условия для творчества, до поры прикрыв нас от вездесущего ока.

Но ведь вашу группу ТРИВА, в конце концов, уничтожили? 

 – Ни в коем случае. Ведь ТРИВА это не просто объединение, это последовательно и строго реализуемая концепция документальности в фотографии. Конечно, юридически ТРИВА стала историей, как только была аннулирована ее регистрация, ибо она создавалась, чтобы мы могли организованно участвовать в выставках. Когда мы отправляли наши работы в страны социалистического лагеря и занимали там призовые места, всё было в рамках пропаганды социалистического образа жизни. Но как только мы адресовали фотографии в капстраны, с которыми у СССР были другие отношения, посылки сразу остановили. Посланные в Голландию на конкурс World Press Photo работы вернулись в областной комитет Партии.  Коллеги нас предупредили, что в обкоме КПСС фотографии получили отрицательную оценку, и могут последовать оргвыводы. Они последовали, но мы успели вынести из мастерской негативы и выставочные отпечатки. Их удалось спасти. Что-то сожгли…  "КМК-фильм" расформировали, даже уборщицу уволили. А штат передали в отдел научно-технической информации Кузнецкого металлургического комбината. На наше место набрали непрофессионалов и ввели для них режим секретности –  все негативы, сделанные на заводе, у них изымались якобы для заводского архива. Так что съемки своей они особо не видели.

А мы с Володей перешли работать к геологам и продолжили снимать на улицах города. У нас не стало 300-метровой студии и комбината, но осталось главное – у нас остались мы сами, остались наши фотоаппараты и глаза, осталась свобода передвижения. И вокруг нас был уже не завод, а большой сибирский город – те же люди, то же пространство, наполненное жизнью.

Появилась настоятельная необходимость понять, ради чего мы трудимся. Что есть фотография, зачем и для чего она, где ее границы и каковы ее законы. Место выставочных залов заняли стены наших квартир, мы ввели для себя практику квартирных выставок, занялись созданием рукотворных фотоальбомов. Тем и занимались – снимали, печатали, размышляли.  Документальность, историчность, проработанная философия, концепция "что–где–когда" –  единый стиль, характерный для нас, всё это тоже следствие объединения в группу. Все это итог десятилетнего ежедневного труда членов фотогруппы ТРИВА уже после ее официального запрета.

 

Владимир Воробьев. Зритель на ноябрьской демонстрации. Улица Мурманская. Новокузнецк. 7.11.1982

Что бы вы назвали важнейшим в вашем методе?

– Главное, чему мы неукоснительно следовали в своей фотографии, это правда. Постановочные кадры к реальной истории отношения не имеют. Они –  театр, игра. Не мизансцены, а именно живые фотографии наполняют тело истории дыханием жизни. Фотография способна побуждать к наблюдению, и автору необходимо внутренне чувствовать суть происходящего. И эта суть, будучи проявлена, становится запечатленным архетипом. А у него долгая жизнь. 

У Владимира Воробьева был термин "паспортизация", то есть внутренняя настройка на восприятие особенностей человека или местности. При такой концентрации начинаешь различать, что тут – "всегда", а что – только "сейчас" и в следующий момент исчезнет. Чтобы это произошло, и появилась  та фотография, к которой шел фотограф, ему нельзя торопить событие. Оно должно само созреть, сложиться состояться. И тогда подобное притянется к подобному.  Ничто не программируется, вектор движения остается свободным, и нет конечной точки пути. Тогда, двигаясь по лабиринту  пространства, фотограф и то, что должно быть снято, обязательно встретятся. Поэтому никакое искусство не имеет перспективы, если не питается через внутренние практики.

 

Владимир Соколаев. Владимир Воробьев на люковой площадке коксового цеха КМК. 29.10.1980

 

С переходом на цифровые носители каждый мнит себя художником. Что вы думаете о сегодняшний уровне отношения к фотоизображению?

– Ничего страшного не происходит, просто с покупкой аппарата меняется мнение человека о себе самом. Обычное заблуждение, в основе которого разница между "хотеть" и "мочь". А сама культура, ее история, шедевры, сам базис находятся в другом месте, недоступном для новичков. Есть люди, которые пребывают в центре любой культуры, ибо они "могут". И как бы ни искажали музыку, эти люди всегда держат правильный звук.

Бич документальной фотографии – это неправда. Бич любого творчества – это "заказ", заработок. Неправда ради заработка – это выстрел в висок музе фотографа. Не продается вдохновенье… – это мы все помним. И продаем рукописи-фотографии, в которых вдохновение отсутствует. А в конце карьеры вдруг выясняется, что ничего, кроме "дядиного заказа" мы и не сделали – не было времени. Для профессионального фотографа это серьезная проблема.  И тему эту надо решать на берегу, до серьезного погружения в профессию – или творчество, или деньги. Или мы делаем фотографию, чтобы ее продать, или мы творим фотографию. Соединить две эти противоположности без саморазрушения, на мой взгляд, невозможно, ибо это разные этажи сознания. Наверное, из этого правила есть исключения, но я о них не знаю. Нам с Володей повезло, ибо судьба нас от такого выбора просто избавила. Всё дала и от заказа охранила. Такая вот история у ТРИВА.

 

Владимир Воробьев. Ветеран на празднике Масленицы. Новокузнецк. 13.03.1983

 

Владимир Соколаев. Центральная площадь Мундыбаша. Кузбасс. 16.07.1981

 

Владимир Соколаев. Семья пенсионеров с улицы Курако. Новокузнецк. 22.10.1981

 

Владимир Воробьев. Выпускники школы в день последнего звонка. Октябрьский проспект. Новокузнецк. 27.06.1983

 

Владимир Воробьев. Житель села Терехино. Кузбасс. 1983

 

Владимир Воробьев.  Киносеанс по заказу МВД. Новокузнецк. 1981

 

Владимир Воробьев. Пассажир трамвая. Москва. 1982

 

Владимир Воробьев. Педикюрный кабинет.  Новокузнецк. 17.06.1981

 

Владимир Воробьев. Портрет вождя в колонне демонстрантов. Новокузнецк. 1982

 

Владимир Соколаев. Предпусковой новогодний митинг на ЭСПЦ-2. КМК.  Новокузнецк. 31.12.1980

 

Владимир Воробьев. Рукоделье на продажу. Новокузнецк.1983

 

Владимир Соколаев. Рейсовый автобус на проселочной дороге.  Алтайский край. 29.06.1985

 

Владимир Соколаев. Конец уборочной страды. Совхоз Белогородский. Мариинский район. 27.09.1979

 

Владимир Соколаев. Семейный номер. Городской цирк.  Новокузнецк. 4.10.1980

 

См. также
Все материалы Культпросвета