Показать меню
Дом Пашкова
Роберт Джонс. Ленд-лиз. Дороги в Россию
Вениамин Пинчук. 1942

Роберт Джонс. Ленд-лиз. Дороги в Россию

Что случилось с Садовым Шлангом?

16 мая 2015

Роберт Джонс. Ленд-лиз. Дороги в Россию. Военные поставки США для СССР во Второй мировой войне. 1941—1945. Центрполиграф, 2015

Прежде всего, следует учесть, что это американская книга, а значит отечественные специалисты наверняка найдут в ней всякого рода неточности. Тем более, что речь идет о такой болезненной теме как ленд-лиз. Это понятие пришло из времен Второй мировой войны (в переводе с английского: lend — давать взаймы, lease — сдавать в аренду) и представляет собой правительственную программу, в рамках которой США поставляли в страны антигитлеровской коалиции оружие, боеприпасы, технику, продукты питания и сырье. Конгресс США принял эту программу 11 марта 1941 года, и затем она продлевалась в так называемых Протоколах, которые ежегодно заключались во время войны.

На Тегеранской конференции в конце 1943 года, когда проступили контуры будущей победы над фашизмом, Сталин заявил Рузвельту и Черчиллю, что без американской продукции война была бы проиграна. Несмотря на это, сразу после войны в СССР бытовало мнение о незначительности американских поставок. Маршал Жуков в мемуарах писал: К общему числу вооружения, которым советский народ оснастил свою армию за годы войны, поставки по ленд-лизу составили в среднем 4 процента. Следовательно, о решающей роли поставок говорить не приходится.

По заслугам ленд-лиз стали оценивать в СССР только в 60-е годы, но миф о его малозначительности уже успел закрепиться в сознании советских людей. И мало кто знает сегодня, что, к примеру, почти все легендарные гвардейские минометы "Катюша" передвигались на американских "студебеккерах".

С любезного разрешения издательства мы публикуем главу, в которой американский профессор-историк Роберт Джонс подводит экономические, политические и идеологические итоги этой программы.

 

Франклин Д. Рузвельт трижды делал рискованные ставки и проиграл всего один раз — достойный результат в международной игре, в которую он играл. Он поставил на выживание Англии и выиграл. Он поставил против повсеместных опасений по поводу того, продолжит ли Россия войну против Германии, и снова выиграл. Тогда он решил, что если он не будет переводить в русло политики помощь Советскому Союзу, то он сможет заручиться дружеским отношением русских и их поддержкой в мирное время, но на этот раз он проиграл.

Даже сам факт того, что Рузвельт играл в эти азартные игры, независимо от того, выигрывал он или проигрывал, говорит о том, что он был лидером, который желал в данном случае взять ответственность на себя и принимать собственные решения, часто противоположные тем, что предлагали его самые доверенные советники. Возможно, именно здесь лучше всего его характеризует принятие концепции и выполнение программы поставок по ленд-лизу. Когда Германия совершила мощный рывок, нанеся ощутимый удар Англии и похоронив Францию, заключив перед этим с Россией торговое соглашение и договор о ненападении, казалось, что по Англии впору справлять поминки. Преследуемый призраком прежней войны в виде Акта о военных задолженностях Джонсона (который ставил вне закона предоставление займов тем, кто не смог выплатить долгов, полученных в Первую мировую войну), а также связанный Актом о нейтралитете, Рузвельт решился найти средство, чтобы поддержать Англию. Результатом 283 была концепция ленд-лиза, и президент настоял, чтобы был принят общий закон, который фактически давал ему широчайшие полномочия над видами помощи и ее объемами. Далее он успешно контролировал все выполнение программы, сосредоточив ее в своих руках.

Соответственно, вслед за решением оказать помощь Англии, а затем и России Рузвельт, сильный администратор, предпринял необходимые шаги, чтобы контролировать программу, чтобы добиваться выполнения своих решений. Так, отдел информации по военной помощи, который после принятия Акта о ленд-лизе был сформирован вместо Комитета по связи при президенте, был создан при администрации президента и скромно вошел в состав Комитета по чрезвычайным ситуациям.

Несмотря на то что решение помогать Советскому Союзу было принято Рузвельтом и Черчиллем сразу же после нападения Германии на Россию, Рузвельт, как опытный политик, мудро проследил за тем, чтобы через конгресс были выделены средства и проведены различные меры в области обороны, и только после этого включил Россию в ленд-лиз. Если бы этот шаг был сделан поспешно, это могло угрожать не только программе оказания помощи России, но и всей программе перевооружения. Желание Рузвельта осуществлять советскую программу на основе официальных протокольных соглашений, тем самым предоставив ей статус, которым не обладали прочие страны— получатели помощи по ленд-лизу, его решимость с честью нести эту программу, иногда даже в ущерб программе перевооружения собственной страны и поставок по ленд-лизу в Великобританию, продемонстрировали его искреннее желание добиться дружбы от Советского Союза и стать партнером советской стороны.

Администрация президента в силу своей сложности и запутанности обусловила необходимость для первого лица государства иметь советников, которые не были бы напрямую связаны с различными правительственными органами. Отличительной чертой этой ветви власти долго было наличие «кухонного кабинета» из таких доверенных людей. И все же, скорее всего, ни один президент не имел более умного и более самоотверженного советника, чем Гарри Гопкинс при Рузвельте. Рузвельт возложил основную тяжесть ответственности за выполнение программы ленд-лиза и за поставки по ленд-лизу в Россию именно на Гопкинса. Глава отдела информации по военной помощи генерал-майор Джеймс Бернс, а позднее, когда был создан комитет по ленд-лизу, и его глава Эдуард Стеттиниус, отвечавший за повседневную управленческую работу и осуществлявший связь с конгрессменами и другими официальными лицами, оба выполняли распоряжения Гопкинса. Рузвельт с каждым разом все больше демонстрировал свое доверие Гопкинсу. Тот возглавил не только Комитет по ленд-лизу, но позднее и Комитет при президенте по советским протоколам, а также комитет по распределению вооружений. Занимая эти ключевые позиции, Гопкинс имел возможность немедленно воплотить в жизнь любое распоряжение президента. Кроме того, благодаря доверию президента, собственному острому уму и энергии, бившей ключом в страдающем хроническими болезнями теле, Гопкинс и сам оказывал огромное влияние на Черчилля и Сталина. Они могли говорить с Гопкинсом не менее откровенно, чем с самим Рузвельтом, и оба они знали это. Советник, решающий все проблемы, глаза и уши президента, — таким был Гопкинс. Помимо всего прочего, Гопкинс служил мишенью для всех злопыхателей Рузвельта, хотя ему и не нравилась эта роль. Деятельность Гопкинса в области ленд-лиза позволила сфокусировать внимание на той роли, которую этот второй по влиянию человек в администрации президента сыграл в жизни США в период Второй мировой войны.

Рузвельт решил (и Гопкинс воплощал это решение в жизнь), что в условиях тотальной войны необходимо заставлять ресурсы нации работать там и таким образом, чтобы они приносили максимум пользы. И он хотел, чтобы и союзники США поступали так же. Ленд-лиз как целостная концепция оказания взаимной помощи оказался прекрасным средством, позволявшим соблюдать законы США и вместе с тем дать возможность Англии и другим жертвам агрессии получить доступ к американской промышленности в таком масштабе, о котором те не смели и мечтать. В рамках широких масштабов решаемых программой задач США могли помочь союзникам выиграть войну. «Отказавшись от знака доллара» при поставках военной и другой помощи, США должны были избежать сложностей в послевоенный период, связанных с бременем огромных долгов, которые могли бы угрожать единству союзников во время войны и привести к окончательному расколу в их рядах в мирное время. От американских союзников не требовали в качестве оплаты за военную помощь никаких болезненных для них уступок. Особенно строго это правило соблюдалось по отношению к Советскому Союзу. И если бы советские представители были благодарны за ту долю помощи, которую они получили в дни войны, они бы продолжали сотрудничать с нашей страной и в мирное время. Рузвельт настаивал на том, что данный фактор должен служить решающим средством в разрешении проблем между союзниками.

Провал этой политики «помощи без требования уступок взамен» оказался одной из главных трагедий войны. Эта игра Рузвельта провалилась отчасти оттого, что он не мог контролировать слишком много различных факторов так же, как он контролировал программу ленд-лиза; отчасти оттого, что он не сумел понять, что цели коммунизма невозможно изменить, каким бы искренним и основанным на доброй воле ни был его подход. С этой точки зрения советские руководители были большими реалистами, чем их коллеги с Запада. Они были такими же непробиваемыми и не готовыми идти на компромисс в момент, когда на их страну обрушилась война, как и через два десятка лет. Взаимоотношения с Россией на уровне поставок по ленд-лизу очень ясно, как и все прочие примеры, продемонстрировали, что Советы никогда не были склонны давать своим союзникам никаких реальных надежд на то, что с ними можно завязать настоящую дружбу.

В самом начале помощь союзников России была необходима отчасти из эгоистических соображений. Отчасти эта помощь была нужна как необходимое условие для разгрома Германии. Шаткое военное положение в Советском Союзе в течение 1941 и 1942 гг. обусловило необходимость сделать приоритетом поставки военных грузов в Россию, даже тогда, когда эти поставки нарушали обязательства перед Великобританией или собственные планы военного строительства в США, или и то и другое. Даже Пёрл- Харбор привел лишь к короткой паузе в программе советских поставок, принятой для американской промышленности. Программа в области авиации была перестроена таким образом, чтобы значительные поставки в Советский Союз выполнялись ценой англо-американских соглашений. Англия буквально полностью оставила без танков свои войска на Ближнем Востоке*, а США почти все произведенные в период с ноября 1941 по январь 1942 г. средние танки, предназначенные для Англии, перенацелил на Советский Союз. Инструкторам-танкистам в самих США приходилось находить замену бронетанковой техники при обработке навыков экипажей в маневре. В марте 1942 г. все работающие на бензине легкие танки были изъяты из планов американских и английских поставок для того, чтобы удовлетворить заказы, определенные советским протоколом. Весь телефонный провод, произведенный в США в январе 1942 г., и 90 процентов произведенного в феврале и марте было отправлено в Россию. Перенацеливание средств транспорта на Россию также больно ударило по сосредоточению англо-американских сил и средств в Англии и на Тихом океане. В своей традиционной манере выполнять все обещания, данные Советскому Союзу, Англия и США самоотверженно старались сделать все, что было в их силах, вплоть до того, чтобы существенно затруднить реализацию собственных программ.

Ко времени победы под Сталинградом опасность того, что Советский Союз рухнет под тяжестью натиска нацистов, становилась все более отдаленной. В то же время ход выполнения производственной программы в США успел набрать обороты, и, несмотря на то что ситуация с транспортом оставалась напряженной, выполнение требований советской стороны уже не приносило такого ущерба выполнению собственных программ Англии и США, как это было год назад. С этой точки зрения для обоих союзников помощь России перестала быть вопросом собственного выживания, превратившись в акт бескорыстной помощи. Рузвельт и Гопкинс продолжали придерживаться линии, согласно которой от Советского Союза в обмен на поставки по ленд-лизу не потребуют никаких политических или экономических уступок. Они настаивали на продолжении таких поставок и даже на их расширении, не прислушиваясь к мнению некоторых официальных лиц о том, что эти поставки следует совсем прекратить или, по крайней мере, существенно урезать. На самом деле Третий и Четвертый протоколы по некоторым позициям оказались чрезмерными по объемам.

На всех этапах американцы, англичане и канадцы выполняли программу в условиях больших рисков, а в некоторых случаях — и в условиях явного противодействия советской стороны для ее успешного выполнения. Советские представители отказались предоставить разрешить западным союзникам отправить на Восточный фронт своих наблюдателей, как того хотели в Великобритании и в США, для того чтобы лучше понять, в чем же именно нуждается Советский Союз. Несмотря на то что с самого начала западными союзниками были проработаны все детали плана перебросок по воздушному мосту Аляска—Сибирь (Алсиб), советские представители первоначально отказались от реализации таких поставок. Советы устраивали свары по поводу планов поставок в Персидский залив и использования железной дороги. Советские офицеры часто безосновательно настаивали на более жестких спецификациях на поставляемое военное оборудование, чем это было принято в военных ведомствах Англии и США. Советское руководство стремилось мелочно опекать британский персонал, расквартированный на севере Советского Союза, закрывая в этом регионе английские радиостанции, лишь время от времени давали разрешение действовать в небе подразделениям британских Королевских ВВС, никогда не выполняли обещание обеспечить истребительное прикрытие северным конвоям. И при этом советские представители настаивали на том, что именно по Северному маршруту им поступают самые необходимые материалы, что эти поставки являются самыми быстрыми и надежными.

Советское руководство так и не поняло или, по крайней мере, делало вид, что не понимает, то, что для экспортных поставок по ленд-лизу существуют естественные ограничения. Со времени поставок по Второму протоколу и далее в программе все выше становилась доля американской продукции, и если бы не противодействие со стороны гитлеровцев и не сложности с транспортировкой, то в Советский Союз было бы отправлено еще гораздо больше грузов, произведенных в Америке. Общие объемы экспорта в Советский Союз по ленд-лизу занимали относительно скромный процент от всего американского производства, но само производство тоже росло фантастическими темпами, и поэтому процентное выражение объемов может выглядеть обманчиво. Например, в 1944 г. 2 процента всех объемов продовольствия из США было отправлено в Советский Союз (13 процентов было поставлено в вооруженные силы Америки, 4 процента — другим странам, получавшим помощь по ленд-лизу, и еще 1 процент составил коммерческий экспорт). Однако производство продовольствия в США по сравнению с показателями 1935—1939 гг. выросло в среднем на 35 процентов. В том же 1944 г. 20 процентов производства в Америке бензина, 6 процентов производства металлов и 11 процентов производства вооружений было поставлено на экспорт, и существенная доля этого экспорта пришлась на Англию и Советский Союз. При этом «англичане получили преимущество, так как их доля соотносилась с советской как два к одному». Однако к 1944 г. промышленное производство в США вы- росло примерно на 280 процентов по сравнению с показателями 1935—1939 гг. Если бы страна обладала более значительными возможностями по транспортировке, то, вероятно, в Советский Союз поступил бы больший объем того, что было произведено в США. По крайней мере, нам не приходилось бы выбирать более нужное из того, что можно было экспортировать в Советский Союз из огромного спектра имевшихся в наличии позиций. И если бы американским советникам разрешили более подробно ознакомиться с потребностями Красной армии, это тоже привело бы либо к увеличению поставляемых позиций, либо к большим объемам поставок, либо и к тому и к другому применительно к американскому экспорту. Однако советские руководители не желали признавать, что существуют некие ограничения, хотя они и дали согласие отбирать самые необходимые позиции из предлагаемого списка того, что можно было поставить в рамках оказания военной помощи.

Все мероприятия западных союзников по укреплению Советов, чтобы те оказались способными противостоять и дать отпор нацистам, выполнялись в максимальном объеме, часто в невозможных условиях. Обязательства по предоставлению помощи старались выполнять таким образом, чтобы не создавать партнеру политических проблем в надежде на то, что и советская сторона ответит тем же за столом переговоров в мирных условиях, однако эти надежды не оправдались.

История ленд-лиза в Россию — это рассказ о свободных поставках недоверчивому союзнику, о том, как Красной армии обеспечили мобильность и наделили ее невероятной ударной мощью, о том, как понесшая огромные потери нация получила безусловно бесценный промышленный потенциал, чтобы дать начало восстановлению своего хозяйства, и все это при полном отсутствии любых попыток ответить доверием своим союзникам, перестать демонстрировать откровенную неприязнь в их адрес. Ленд-лиз приблизил окончание войны как для русских, так и для союзников, и с этой точки зрения программа полностью выполнила свое предназначение. Как писал Стеттиниус, эта программа послужила «оружием победы». Но, поскольку она позволила Советскому Союзу поглотить большую часть Восточной и Центральной Европы, она не стала средством достижения мира. Советские взгляды на мир, в основе которых лежит антизападная ориентация, не изменились за время войны, и даже ленд-лиз не смог на это повлиять. «Садовый шланг»* Рузвельта помог затушить пожар и пролил немного воды на советский сад для его восстановления. Однако он так и не сумел превратить непреклонных соседей в друзей.

«Мы не можем измерять самопожертвование и героизм, — писал Трумэн, — тех мужчин и женщин на производственном фронте здесь, дома. И мы также не можем измерить вклад в победу тех солдат союзников, кто своим собственным или полученным по ленд-лизу оружием сражался и умирал… Каждый… внес свой вклад в общие усилия воюющих держав в соответствии со своими возможностями и способностями».


 

Примечания:

*Садовый шланг – выражение президента США Рузвельта. На пресс-конференции в Белом доме в декабре 1940 года, на которой обсуждалась помощь Англии в войне с Германией, он заявил что лучшей обороной для Америки будет то, что Англия сумеет успешно обеспечить собственную оборону. «Тогда, — спросил президент репортеров, — почему мы не должны делать все для того, чтобы помочь ей? Почему Соединенные Штаты должны ограничивать себя традиционными рамками финансирования, такими как займы? Почему мы не можем делать поставки на условиях лизинга? Итак, — медленно протянул Рузвельт, — я пытаюсь организовать дело таким образом, чтобы отказаться от символа доллара. Это нечто качественно новое для каждого из присутствующих в этом зале, как я полагаю, — избавиться от смешного, глупого, старого символа доллара». Затем, приведя аналогию с домом, когда, «предположим, дом моего соседа охватил пожар, а у меня есть достаточно длинный садовый шланг», президент перешел к программе ленд- лиза».

** Сильное преувеличение. У англичан танков здесь всегда было больше, чем у Роммеля, причем в разы, но терпели поражение, пока под Эль-Аламейном в октябре 1942 г. их превосходство не стало подавляющим. Так на 18 ноября 1941 г. у англичан было в Северной Африке 924 танка (в том числе 200 пехотных с мощной броней), у Роммеля 174 немецких и 146 устаревших итальянских, всего с танкетками 552. Но в конце декабря, имея всего 30 танков против 200 английских и получив подкрепление (30 танков), Роммель разгромил англичан, уничтожив 65 их танков. Так продолжалось и в дальнейшем до октября 1942 г., когда англичане перешли в контрнаступление, имея под Эль-Аламейном втрое больше войск (230 тыс. против 27 тыс. немцев и 53 тыс. итальянцев), 1440 танков (против 260 немецких, из них 20 в ремонте и 30 легковых, и 280 устаревших итальянских), 1500 самолетов (против 350 у немцев и итальянцев), 2311 орудий (против 1219 у противника) - примечание редактора русского перевода книги.

См. также
Все материалы Культпросвета