Показать меню
Работа в темноте
Цзя Чжанке. Сдвигая горы

Цзя Чжанке. Сдвигая горы

Канн: интервью с китайским кинорежиссером

23 мая 2015 Екатерина Чен

В числе лауреатов Золотой пальмовой ветви Канна-2015, конечно, хотелось бы видеть режиссера Цзя Чжанке или его актрису и жену Чжао Тао, исполнившую главную женскую роль в фильме "Горы могут уйти" – Mountains may depart. С самого начала карьера Цзя Чжанке безмятежно шла по восходящей, все его картины, начиная со второго полнометражного фильма "Платформа" поддерживают Такеси Китано и его продюсерская компания.

Мировую известность Цзя Чжанке принесла победа на Венецианском фестивале его фильма "Натюрморт" в 2006 году. Самая недавняя картина "Печать греха" получила в 2013-м Золотую пальмовую ветвь за сценарий. В нынешнем году награду Цзя Чжанке – почетную "Золотую раковину" – вручили в Канне уже в первые дни, на открытии параллельной программы "Двухнедельник режиссеров". Там же прошел его мастер-класс и показ "Платформы", съемочный материал к которой – празднование миллениума – вошел в новый фильм. Его премьера состоялась в рамках основного конкурса. Это история о прошлом, настоящем и будущем жителей небольшого, по китайским меркам, города Фэньян провинции Шаньси, где сорок пять лет назад родился и сам постановщик. В 2000-е годы героине фильма по имени Тао, что значит "волны", предстоит выбирать между двумя ее лучшими друзьями, влюбленными в нее, но сделанный выбор кажется вынужденным. В десятые годы 21 века она снова окажется перед невозможным выбором, на этот раз судьбы ее ребенка, и она вновь пойдет на компромисс и останется в одиночестве. В 2025 году окажется, что его последствия не так уж и катастрофичны, и любящие люди способны дотянуться друг до друга через расстояния и времена, как если бы горы стронулись с места.

 
 

Ваши фильмы неизменно становятся одними из самых заметных на кинофестивалях, но насколько они доступны китайским зрителям?

– Действительно, предыдущий мой фильм, "Печать греха", так и не вышел в Китае, из-за того что возникло много претензий у цензуры. Но все-таки много людей смогли увидеть картину на пиратских копиях,  нелегально в интернете, на маленьких местных телеканалах. С новым фильмом проблем быть не должно, и китайские сопродюсеры надеются вернуть деньги, потерянные в прошлый раз.

"Горы могут уйти" – гораздо более мелодраматичный фильм, чем вы снимали когда-либо прежде. В одной из каннских рецензий даже приводится сравнение со стилистикой телесериала: ваши персонажи проживают на экране целую жизнь, у них вырастают дети… Что вы об этом думаете?

– Я и вправду хотел создать нечто отличное от того, что делал раньше. До сих пор я был сосредоточен на социальных проблемах, экономике, на том, как меняется в связи с этим жизнь индивидуумов. Теперь, став старше, задумался об эмоциональной стороне, о связях между людьми, об их трансформации. В той части, где у меня на экране год 1999-й, я рассказываю о простой юношеской любви, милой, невинной, романтичной. К 2014-му, ко второй части фильма, эти чувства переходят во что-то более практическое, и да, пожалуй, мелодраматическое. Затем я иду еще дальше,  ведь для того чтобы увидеть настоящие изменения, нужен временной промежуток побольше. И глядя в 2014-й год из 2025-го, становится яснее, какие последствия имели твои решения, как твой выбор, сделанный в прошлом, отразился на будущем – твоем и твоих близких. Начинаешь видеть варианты, как оно могло бы быть, если бы… Мы можем менять будущее, принимая другие решения сегодня.

Выбор героини Тао после развода отдать сына отцу, который эмигрирует в Австралию стал судьбоносным. Это, по-вашему, эмоциональное решение, или расчет?

– Скорее, эмоциональный, поскольку очень тяжелый. Тао пошла, конечно, на жертву, но могла думать, что так будет лучше, ведь отец обеспечен финансово. В нашем обществе принят потребительский подход, принято полагать, будто деньги заставляют мир вертеться, и что если деньги будут, то и жизнь наша станет безоблачной. Пора, наверное, осознать, что о подобном выборе можно потом и пожалеть. Своим решением Тао полностью изменила жизнь сына и вовсе не избавила его от проблем.

Вы поместили часть действия в будущее, но заметно, что вас не заботят внешние изменения или новые виды транспорта, техника, гаджеты… В фантастических фильмах Голливуда не преминули бы заполнить экран футуристическими диковинами.

– Ну, если бы я хотел сделать фантастический фильм, то поместил бы действие в 2035-й или 45-й. Не собирался я играть с гаджетами. Мне нужна была эта десятилетняя дистанция от дня сегодняшнего, чтобы персонажам было куда оглянуться. Чтобы представить перспективу, показать, как изменились они сами, их чувства и отношения.

Цзя Чжанке на съемочной площадке

В картине у вас несколько раз меняется формат экрана. Рамки расширяются  в этом есть какой-то скрытый смысл?

– Просто первая камера, мини-DV, у меня появилась в 2000-м. Она стала моей любимой игрушкой, я стал снимать все, что видел. И теперь в фильме захотел использовать те давние материалы, вроде сцены в ночном клубе, весеннего фестиваля. В сегодняшнем Китае нелегко найти натуру для иллюстрации 1999-го, слишком многое изменилось, и нам нынешним было бы сложно изображать тех, кем мы были тогда – и я, и те люди, которых я тогда снимал, сильно изменились.  Словом, для первой части я сохранил кадры в том, прежнем формате. А с новой камерой "Алекса", популярной в наши дни, экран, естественно, получился шире, и еще больше пространства мы открыли в третьей части.

Ваш опыт съемок в документальном кино помогает в работе над выдуманными историями?

– В документальных съемках мне нравится органика, непосредственность окружающего мира, которые можно запечатлеть. Здесь, в этом фильме, нужно было найти художественное воплощение той давней, документальной по сути, съемке 90-х. Люди ведь сегодня и выглядят, и одеваются, и ходят, и танцуют иначе, так что требовалось соответствовать реалиям.

В 90-х ваши герои танцуют под Go West группы Pet Shop Boys. Мечтают уехать на Запад?

– Песню я взял как примету эпохи, как часть коллективной памяти. В 90-е как раз появлялись дискотеки, и эту композицию играли зачастую под занавес, под нее танцевали все. Что же касается настроения уехать – оно, вероятно, витало в воздухе, но вряд ли молодежь понимала слова песни и стремилась уехать непременно на Запад – скорее так, куда-нибудь, где больше свободы, больше возможностей.

Та часть вашего фильма, что посвящена будущему, снята на английском. Несмотря на прогноз, что весь мир в ближайшем будущем заговорит по-китайски, сами китайцы, получается, уезжают, забывают свой язык? Вы чувствуете разрыв между поколениями, беспокоитесь из-за вестернизации культуры?

– В Америке, в Канаде много китайских иммигрантов, у которых дети уже говорят исключительно по-английски, так что родители, не знающие языка, не могут с ними общаться. Разрыв налицо. И третья часть картины как раз про потерю родного языка, она как предупреждение. Сигнал тревоги. Дабы задуматься, к чему мы движемся, ставя во главу угла материальные блага: к утрате человеческой коммуникации, родственных, эмоциональных связей. Может, еще не поздно все переиграть.

См. также
Все материалы Культпросвета