Показать меню
Дом Пашкова
Миллиарду мужей грозит скорая отставка
Иван Кнабе. Виньетка для журнала "Золотое Руно". 1908. Русский музей, Санкт-Петербург

Миллиарду мужей грозит скорая отставка

Фрагмент нового романа Чака Паланика, в котором сексуальные игрушки не доводят президента Соединенных Штатов до добра

29 мая 2015

Это, пожалуй, самая эротическая книга автора "Бойцовского клуба" Чака Паланика, - как раз для пляжного чтения. О власти сексуальной энергии знают все, однако до Паланика никто не посвящал этому феномену настолько откровенного художественного высказывания. Кто подчинит себе этот, а не, допустим, термоядерный вид энергии, тот и будет править миром – вот интрига нового сатирического романа американского классика.

Мультимиллиардер Линус Максвелл, призвав на помощь простую секретаршу Пенелопу Харриган, а также передовые западные технологии и древнюю восточную мудрость, становится самым могущественным человеком на планете. Настолько могущественным, что даже президент США расписывается перед ним в своем бессилии, - как это видно из отрывка, который мы публикуем с любезного разрешения издательства.      

 

 

 

Пенни постучалась в дверь. Знакомый голос сказал:

— Прошу.

Голос женский.
Повернув ручку, Пенни шагнула внутрь и очутилась лицом к лицу с той, кого видела в бесчисленных новостных блоках. Высокие скулы дамы были широко расставлены. В сочетании с узким подбородком это создавало видимость постоянной улыбки. В золотисто-карих глазах светилось теплое участие.

Сварливый босс-старикашка, по своему обыкновению, торчал за полированным столом.

Президент Хайнд развернула проникновенную улыбку на Бриллштейна:

— Не могли бы вы оставить нас с мисс Харриган наедине?

— Мисс Харриган... — начала она.
— Пенни, — подсказала юная собеседница. Президент жестом пригласила ее сесть. С виду ровесница матери, но куда более подтянутая и элегантная. Строгий костюм сидит как влитой. На лацкане, будто пропуск, пришпилена серебряная брошь филигранной работы. Дождавшись, когда Бриллштейн выйдет, президент заперла за ним дверь на замок и показала на красное кожаное кресло. Сама устроилась напротив, почти касаясь девушки коленями, словно задушевная подруга.

— Милочка, — умиротворяющим тоном промолвила она, — я здесь по вопросу национальной безопасности чрезвычайного свойства. — Такое впечатление, что она держит речь в Овальном кабинете. — Прошу, не затевай тяжбу против К. Линуса Максвелла.

Пенни ошеломленно внимала. В голове не укладывалось, что этому непоколебимому лидеру свободного мира довелось участвовать в знойных экзерсисах Максвелла. Трудно поверить, что изысканно одетую, доходчиво изъясняющуюся даму низвели до уровня каракулей в блокноте. Кларисса Хайнд всегда была ее кумиром, однако образ бесстрашного главы государства никак не сочетался с женщиной, что сейчас украдкой поглядывала на дверь и говорила столь тихим голосом.

— Как адвокат и коллега по профессии, — продолжала президент, — я разделяю твое стремление к справедливости, однако в данном случае следует воздержаться от огласки. Поверь мне на слово: миллионы людей во всем мире окажутся в опасности из-за тех судебных действий, которые ты намерена предпринять. Любая твоя попытка организовать коллективную тяжбу или оспорить права Максвелла на патенты поставит под угрозу множество жизней, включая твою собственную.

Она уже мало чем походила на красавицу с обложки «Нэшнл инкуайрер». Три года в Овальном кабинете прошлись по ее лбу граблями, подарив морщины.

Президент сказала:

— Мне доложили, что пару недель назад на тебя напали в метро.

В голосе чуть ли не робость, слова приглушены сочувствием.

— Могу себе вообразить, до чего это страшно, но, дорогая Пенни, советую не поддаваться иллюзии, что все произошло случайно. Кого бы Макс ни нанял, он не собирался причинять тебе зло. — В честных глазах президента стояла мольба. — Он лишь демонстрировал свою власть. Отныне и навсегда ты должна помнить, что в его силах отыскать тебя где и когда угодно. Пенни вдруг сообразила, что президент сидит в том же кресле, что и Макс, когда она ползала на пузе у его ног. На ковре, впрочем, не осталось и следа от кофейного потопа. В памяти всплыл тот случай, когда довелось слышать этот сдержанный тон. Страшное подозрение превратило ее собственный голос в настоящий дротик.
— Сколько он вам платит? — выпалила она. — Вы же с ним заодно! Ведь это вы были на телефоне, когда я сняла трубку по ошибке, еще тогда, в Париже! — Она помолчала, ожидая заверений в обратном. — Вы заставили Управление санитарного контроля дать «зеленый свет» его средствам... самозаботы. — Пенни распалялась с каждой секундой. — Короче, людям продают бракованные, опасные секс-игрушки, а вы этому только потакаете!

Хайнд как ни в чем не бывало заявила:

— В обмен на взаимопонимание я готова взять тебя под крыло и стать твоим наставником в политике.

Пенни уловила, в чем тут соль. Во избежание огласки Макс и президент заманивают ее куском глобального политического пирога. Сделают из нее преемницу своей коррумпированной династии. Кто-нибудь пожиже на такое купился бы, но Пенни к этой сделке испытывала лишь гадливость.

— Твой будущий пост совершенно не важен, — добавила президент. — Займи нашу сторону, и тебе будут обеспечены голоса практически всех избирательниц в возрасте от восемнадцати до семидесяти.

Ничего себе! Даже в политике такого не бывает.

— Разве вы можете это гарантировать?

— Я-то нет, — парировала Хайнд, — а вот Макс вполне. — Она поддернула рукав жакета, бросая взгляд на часики. — У меня выступление перед ООН. Продолжим разговор в машине?

За окнами лимузина тянулся серый манхэттенский пейзаж. Президент на секунду прикрыла глаза и помассировала виски, как будто страдала от мигрени.

— Для начала он делает тебя знаменитой, — мрачно произнесла она. — Настолько знаменитой, что носа на улицу не высунешь. — По ее словам выходило, что Макс специально нанимал папарацци, чтобы те охотились за Пенни. Подогревал общественное любопытство и намеренно создавал такие условия, чтобы девушка сидела взаперти. — В итоге, — с печальной понимающей усмешкой заключила Хайнд, — ты только в пентхаусе чувствуешь себя спокойно. Вот так он тебя изолирует, становится единственным человеком, которому ты можешь доверять.

Что же касается таблоидов, которые вроде бы так и норовили залить его ушатами грязи, то, если верить Хайнд, Макс купил их всех на корню. Еще давно, когда заметил, что журналисты чересчур глубоко взялись копать. Став тайным владельцем, Макс мог публиковать о себе какие угодно басни. Скандальные, а то и просто дикие обвинения создавали отличную дымовую завесу, к тому же подрывая реноме СМИ в глазах общественности.

— Даже если ты сумеешь узнать правду про Макса, тебе не донести ее до людей, — предупредила президент. — Никто уже не верит и строчке того, что о нем пишут.

— И вдруг добавила: — В жизни не хотела стать президентом чего-либо.

Загудел ее мобильник. Сидя в кожаном салоне, от- деленном от водителя звуконепроницаемой перегородкой, Пенни молча смотрела в тонированное стекло.

— Стараюсь ее переубедить, — говорила президент в трубку. — Нет-нет, пожалуйста, ничего не предпринимай. — Она запнулась, бросив косой взгляд на Пенни. — Нет, не говорила и говорить не собираюсь. Все равно не поверит.

Даже не слыша ни слова на том конце провода, Пенни знала, что звонит Макс.

Кортеж катил по улицам, не встречая помех ни на перекрестках, ни на полосе движения. Возле Брайант- парка Пенни заметила длинную очередь к магазину на Шестой авеню под вывеской «Туфелька». Подавляющее большинство было из той же демографической группы, что сходила с ума по «кончикам». Теперь они давились за новым фасоном обуви. Уж чего-чего, а вот этого Пенни никак не могла понять. Модная обувь была не просто уродливой, но и неудобной, с широим ремешком на подъеме и толстенным каблуком. Стадный инстинкт, впрочем, сработал и здесь. Та же самая потребительская прослойка делала сейчас мегабестселлер из тупого романа про вампиров.

Президент завершила разговор и убрала телефон в карман. Ее взгляд упал на вереницу женщин в очереди за обувью.

— Наши отношения с Максвеллом начались с безумного увлечения, — пустилась она в воспоминания. — Очень яркого. Я была твоего возраста, и Макс мне казался воплощением всего, что я хотела от мира.

Что-то трагическое мелькнуло у нее на лице при словах о собственной наивной юности. В голосе прорезались нотки откровенного омерзения в личный адрес.

— Я ему верила.

Пенни заерзала. Пока президент делилась воспоминаниями, тело девушки начало откликаться на некий эротический раздражитель. Соски отвердели до боли и терлись о шелковые кружева лифчика как о наждачную бумагу. То ли от потряхивания машины на ходу, то ли от запаха кожаной обивки, но в паху стало горячо и влажно.

— Ты пробовала заняться сексом с кем-то после него? — спросила президент Хайнд.

Пенни подумала о насильнике и отрицательно помотала головой.

— Он думает, что защищает нас, но на самом деле мы его марионетки. Для Максвелла это одно и то же. К Ленсингтон-авеню дыхание у Пенни до того затруднилось, что пришлось ловить ртом воздух как рыба. Президент Хайнд не сводила с нее печального

взгляда. — Я просила его не делать этого. — Для коварной заговорщицы она поступала странно: подавшись ближе, взяла в руки горячечно трепетавшие ладони Пенни. — Дыши. Просто дыши, — посоветовала она.

Голос Клариссы Хайнд гипнотизировал.

— Это все равно что ненастная погода, грозовой фронт. Тут ничего не сделаешь, остается лишь ждать, пока он минует. — Два теплых пальца легли девушке на шею, подсчитывая пульс. — Ну вот. С возвращением.

Крепко сжимая руки Пенни, Хайнд внушала:

— Так знай же! Спасти всех женщин мира еще можно, но на это способна лишь одна из нас. Та самая, что обитает в пещере, высоко-высоко на кручах Эвереста. Зовут ее Баба Седобородка. Она-то и есть величайшая из ныне живущих секс-гуру.

Президент привлекла Пенни к себе и заключила в теплые объятия, прижавшись щекой к щеке.

— Отправься к ней! Поступи в ученицы, овладей премудростью! И тогда сможешь сразиться с Максвеллом его же оружием и на его же поле!

Хайнд разорвала объятия и откинулась на спинку сиденья.

Пенни потихоньку отпускало неведомое наваждение. Хоть и было над чем поломать голову, к пункту назначения она прибыла уже в полном порядке. В едином строю с президентом Хайнд миновала контрольно-пропускной пункт. В ее глазах агенты спецслужбы ООН ничем не отличались от телохранителей Алуэтты, сопровождавших актрису в день дачи показаний.

Их провели за кулисы. Президента усадили в гримерке лицом к трюмо, и за нее взялся стилист.

Отражение в зеркале обратилось к Пенни:

— Тебе я рассказала все, на что осмелилась. Еще немножко, и он прикончит нас обеих. — Не спуская с девушки стального взгляда, Хайнд открыла сумочку от «Дуни и Бурка», откуда извлекла аптечный пузырек. Проглотив пару пилюль, убрала бутылочку на место и вжикнула «молнией». — Настанет день, и ты поймешь... — Обратив теперь взгляд на собственное отражение, президент добавила: — Что у меня не было другого выхода.

После чего мадам президент не проронила ни слова, пока не пришло время выступать перед делегатами всех стран мира. Когда объявили ее имя, жужжание репортеров резко смолкло; она покинула закулисье, уверенно направляясь к середине подиума.

В пору своего взросления, и уж тем более в трудные годы учебы на юрфаке, Пенни разве что не молилась на эту даму. Из таблоидов следовало, что Кларисса Хайнд начинала как пухленькая активистка, решившая побороться за финансовую поддержку ветшающим школам в Буффало. Организовала движение за корпоративное спонсорство и попросила непосредственно К. Линуса Максвелла возглавить шефство, то бишь сделать солидный денежный взнос. Колонки светских сплетен тут же взяли их в перекрестия своих прицелов. Максвелл усмотрел в ней прирожденный талант и стал готовить к великому будущему.

Тем временем на глазах Пенни и всей планеты неустрашимый лидер международной категории приступила к своей речи.

— Граждане мира! Уважаемые сограждане Соединенных Штатов, — зазвучали первые слова. — Три года тому назад моя скромная персона принесла клятву служить и защищать.

Усиленный динамиками голос метался по колоссальному залу.

— Эту клятву я нарушила.

Потрясенный гул нарастал по мере того, как десятки переводчиков разносили семантический эквивалент сказанного по наушникам присутствующих дигнитариев.

— За трусость и провал моей миссии ответственность несу я и только я. — Лидер свободного мира гордо вскинула подбородок, будто стояла у расстрельного рва. — Молюсь лишь о том, чтобы катастрофа, которой я так опасаюсь, никогда не обрушилась на ваши головы.

Она расстегнула жакетку и сунула руку ближе к сердцу.

— Разрешите воззвать к Господу Богу за прощением.

Хайнд скользнула взглядом по Пенни, что притаилась в тени кулис, после чего уставилась поверх голов аудитории, словно вглядывалась в вечность.

— За ошибки юности, — торжественно возвестила она, — платить приходится до конца наших дней.

По вопросу, что именно случилось в следующую секунду, мнения не разошлись. Перед объективами телекамер, ответственных за доставку картинки зрителям по всему миру, Кларисса Хайнд, сорок седьмой президент Соединенных Штатов, из внутреннего кармана извлекла пистолет 35-го калибра. Приставила дуло к собственной голове. И нажала на спусковой крючок.

 

См. также
Все материалы Культпросвета