Показать меню
Дом Пашкова
Русская литература в 2015 году: Свечка
Павел Федотов. Портрет нотариуса Флуга. 1850. Русский Музей

Русская литература в 2015 году: Свечка

Ода к радости Валерия Залотухи

24 августа 2015 Игорь Зотов
 
Валерий Залотуха. Свечка. Время, 2014
 
Кинодраматург Валерий Залотуха задумал "Свечку" еще в 2000 году, начал писать в 2001-м, рассчитывал управиться за год, а вышла она только в конце 2014-го. Автор отдал своему грандиозному, почти в 2 тысячи страниц роману, по меньшей мере, пятую часть жизни – Залотуха умер в прошлом феврале, и было ему немного за шестьдесят.
Однажды один интеллигентный человек пошел защищать демократию, но встретил Бога, и Бог его чуть не изувечил, – к такому резюме вроде бы приходят главный герой "Свечки" Евгений Золоторотов и автор, решивший в эпилоге побыть еще и персонажем собственного романа. Эта, вроде бы емкая формула вовсе не исчерпывает, да и не способна исчерпать содержания "Свечки". Роман легко выходит за ее пределы. Бог, который чуть не изувечил интеллигентного человека, останется где-то посередине книги – в третьей ее части.
 
До этого момента интрига в романе будет развиваться в полном согласии с великой русской пословицей: от тюрьмы да от сумы не зарекайся. Героя ошибочно признают маньяком и убийцей, приговорят практически к пожизненному сроку, позволят на собственной шкуре испытать всю пользу страдания, за которую ратовали герои Достоевского. Залотуха предлагает нам окунуться в судьбу нового русского Иова, но куда более нелепую и, вместе с тем, неизмеримо более достоверную и страшную, чем в "Левиафане" Андрея Звягинцева.
 
 

В третьей серединной части романа читателю даже может показаться, будто автор смертельно устал от своего героя и нашел себе более колоритных персонажей, а те увлеклись выяснением отношений русского человека с Богом – по другой классической формуле, высказанной другим, классическим героем – Митей Карамазовым: тут дьявол с Богом борются, а поле битвы сердца людей.

 
Однако роман Залотухи легко выходит и за эти рамки. Полем битвы оказывается тюремная зона, а дьявол и Бог выглядят практически единомышленниками. Непримиримые соперники – начальник колонии Челубеев и монах Мартирий – отлично сознают свое единство. 
 
Сорви с себя бабий наряд, сбрей бороду, подстригись, надень китель и галифе, стань мужчиной, с которым и на футбол можно сходить, водочки выпить и в баньке попариться, поговорить на разные темы, в том числе не для женских ушей. Но это, впрочем, не главное… Главное — каких вместе можно было бы наделать дел, и не где-то там, и не вообще, а здесь, в «Ветерке» — серьезных конкретных дел! Тут ведь, если по-хорошему — начать и кончить, – говорит Челубеев монаху.
А тот в свою очередь:
 
Прикрывая взгляд мохнатыми бровями, о. Мартирий смотрел на Челубеева и рассуждал про себя: «Содрать бы с тебя все эти околыши и погоны, вместе с мундиром содрать, только сапоги оставить, обрядить в простой подрясник, подпоясать пояском и… в монастырь! — с молитвой, постом, послушанием. Эх, какой инок получился бы уже через год!» Сказано в Писании: «Царство Небесное силою берется» — но где она в наше время, сила, пойди найди. Такие, как Челубеев, до зарезу нужны православию, именно в монастырской жизни нужны, где сегодня не сила в кучку сбивается, сила вообще кучковаться не любит, а физическая немощь, духовная шаткость да в придачу тот или иной порок…
 
В итоге получится, что никаких проблем эти герои не решат, а нелепый их поединок завершится тяжкими обоюдными увечьями. 
Вот тогда-то автор и вернется к своему настоящему главному герою Золоторотову и наградит его полной свободой выбора:
 
Пустившись в бега помимо своей воли и оказавшись на воле, неожиданно для себя ты обрел свободу, и, уложившаяся в три дня и три ночи, она оказалась так велика и значительна, что в сравнении с ней вся прожитая жизнь виделась теперь маленькой и бессмысленной.  (…) Родившись в тебе для тебя, она могла умереть уже только с тобой. Для кого свобода — принцип, для кого — состояние души, для большинства же просто слово, абстрактное понятие, — для нашего героя она являлась теперь направлением движения и выражалась физически и даже графически — вперед и вверх, не перпендикулярно, правда, но под очень высоким, градусов в шестьдесят, углом.
 
Валерий Залотуха. 1954 - 2015

У читателя наверняка  появится искушение истолковать перерождение героя органичным духовным взрослением: от демократического бурления молодости к зрелому спокойствию консерватора. Но это не так.  Тезис одного из персонажей романа, будто религия нужна русскому человеку, чтобы он не тосковал о свободе, к Золоторотову применить трудно.  В его финальном бегстве читается скорее отчетливое понимание того, что свобода и демократия в России невозможны. Зато возможно счастье. Но только там, где не ощутимо присутствие государства. И религия тут ни при чем.

При всем том, "Свечку" – никак нельзя назвать "зверино"- серьезным повествованием о современной России с рецептами радикальной и неотложной помощи государству и людям его населяющим. Ничего подобного. Книга написана невероятно легко и весело. "Свечка", несмотря на все описанные в ней скорбные отечественные реалии, книга жизнеутверждающая.
 
Из всех человеческих слов я всегда считал для себя главным слово "нет" — оно защищает, укрепляет, спасает от искушений, однако в тот момент слово "да" поставил на первое место, потому что это слово не только защищает, укрепляет, спасает, но оно еще и радует! Это правда — "нет" радости не приносит…
 
Более того, Золоторотов и Залотуха согласным дуэтом поют новый гимн своей страны, песню "Я люблю тебя, жизнь":
 
С этим гимном наши люди начнут улыбаться, — сказал тогда Золоторотов.
 
И это несомненно лучший из результатов диалога человека с Богом: не констатация и упоение безысходностью отечественного бытия, а радость, которой жизнь непременно обернется, если искренне ее полюбить.
См. также
Все материалы Культпросвета