Показать меню
Работа в темноте
Венеция 2015: Джоконда и диктатор
Александр Сокуров. Франкофония. Лувр под оккупацией"

Венеция 2015: Джоконда и диктатор

О "Франкофонии" Александра Сокурова и "Детстве лидера" Брэди Корбета

6 сентября 2015 Вероника Бруни

На днях в Венеции состоялась мировая премьера фильма Александра Сокурова "Франкофония. Лувр под оккупацией", и пока он лидирует в рейтингах не только критиков, но и зрителей. В программе "Горизонтов" ему вторит яростный дебют Брэди Корбета "Детство лидера". Корбет, которму нет еще и тридцати, снимался у Михаэля Ханеке в "Забавных играх" и в эпизоде "Меланхолии" у Ларса фон Триера. Первое, что ввинчивается в мозг прежде изображения – выматывающий маловыносимый звук в саундтреке Скотта Уокера. Он предвещает не то что романтических валькирий, но специальный легион ада, который сойдет на уединенную сельскую усадьбу где-то посреди Первой мировой войны и вгонит действительность и даже саму камеру в эпилептический припадок. В этом есть определенное сходство с "Белой лентой" Ханеке, где неназванное и нераспознанное зло раползалось сквозь летний безмятежный полдень, и это тоже лента, на которой в финале взойдут красно-черные солнца – эквивалент свастики. В усадьбе растет мальчик, которому ад доверит большинство своих полномочий, изучает французский с очаровательной Стейси Мартин, скалится на мать и отца. Сын помощника президента Вильсона, который готовит готовит Версальский мир, впадает в приступы гнева, он уже на войне. Этими дикими приступами размечен фильм, автору которого, несомненно, уготовано большое будущее.

 

Брэди Корбет. Детсво лидера

 

"Франкофония" в венецианском конкурсе представлена не от России, это совместный проект Франции, Германии и Нидерландов, осуществленный русским режиссером на русском языке. Фильм Александра Сокурова начинается с бури, прообразом которой послужило знаковое полотно Теодора Жерико из Лувра "Плот "Медузы". Скайп приносит режиссеру недобрые вести – где-то в море шторм разделывает грузовое судно его друга капитана Дерка. На борту произведения искусства, точнее – без пяти минут за бортом.

 

Александр Сокуров в Лувре на фоне картины  "Плот "Медузы" Теодора Жерико

 

С другой легендарной картины, "Свобода на баррикадах" Эжена Делакруа в залы Лувра сходит дева во фригийском колпаке – Марианна, символ Франции, ее свободы, равенства, братства. Колпак то и дело сталкивается с треуголкой Наполеона, ведь именно его имперская коллекция трофеев некогда дала начало Лувру. В конце концов, они замрут перед "Джокондой" – своего рода зеркалом, где Марианна видит свой триумвират, Бонапарт – свое величие. Помнится, примерно то же произошло в 1954 году с Сальвадором Дали, который создал автопортрет в виде Джоконды, отразившись в Моне Лизе собственными усами и очами.

 

Сальвадор Дали при участии Филиппа Халсмана. Автопортрет в виде Джоконды. 1954 

Морские, лодочные ассоциации занимают в фильме ровно столько места, чтобы создать ощущение уплывающей из-под ног земли, телом почувствовать не только зыбкость парижской тверди, расшатанной гитлеровским сапогом, но и уязвимость самого искусства, которму угрожают то вал истории, то банальная природная катастрофа, и которое прячет от загребущего Геринга директор Лувра мсье Жожар, и которое стирают с лица земли боевики ИГИЛ, и которое крушат на выставках православные черносотенцы, а добивают преступные судьи в российских судах, и которое дискредитируют бездарные министры культуры. Кстати, не нацисты, а именно французский министр, настоящая звезда своего времени Андре Мальро нанес человеку, спасшему сокровища Лувра, самый сокрушительный удар. Лувр и есть главный герой "Франкофонии", уставившийся на зрителей пустыми глазницами рам. Другой ее герой – европейский тип человека, противостоящего стихии, противопоставившего ей цивилизацию, построившего ковчег, задумавшегося о других берегах. Это в его бесчисленные портреты, создавашиеся на протяжении столетий, Сокуров вглядывается в современном Лувре. 

 

Эвакуация Лувра. Ника Самофракийская. 1939

Если в в предыдущем музейном проекте "Русский ковчег", посвященном Эрмитажу, безостановочное движение камеры  организовывало фильм, то "Франкофония" – это движение мысли, ничем не скованное. Сокуров весь фильм думает вслух, непредвзятая игра ума, свободное размышление в хорошем темпе и весьма остроумно ведет его от предмета к предмету, от картины к пустой раме, от европейского города к русскому, от Лувра к Эрмитажу, от истории изображений к всеобщей истории. Он бы и рад опереться на властителей дум, общих для русской и европейской культуры – Толстого, Чехова, но отцы века уснули. Сокуров смотрит на их безмолвные портреты. Придется импровизировать и самому производить уникальный смысл, соответствующий нашим дням и нашим утратам.

При всей значимости и красоте игровые реконструкции исторических эпизодов в новом фильме – лишь один из многочисленных подручных инструментов Сокурова для проявления невещественного. Вместо того, чтобы облекать замысел в высокохудожественные формы и яркие фактуры, Сокуров высвобождает идеальное из-под выразительных, но несущественных покровов.

 

Возвращение "Джоконды". Лувр. 1945

 

Эвакуация Лувра. Ника Самофракийская. 1939

 

См. также
Все материалы Культпросвета