Показать меню
Лаборатория
Слово года: где кончается правда и начинается Мир Дикого Запада
Рене Магритт. Прекрасные реалии. 1964

Слово года: где кончается правда и начинается Мир Дикого Запада

О постправдивом и предпочтительном

25 декабря 2016 Анна Ниман

Оксфордский словарь, подводя лингвистические итоги бурного 2016-го, назвал словом года прилагательное post-truth. Truth – по-русски “правда” или “истина”, но об этом ниже. Приставка post в данном сочетании означает не “после”, как, например, в слове “постмодернизм”, а “вне”, “за пределами”. По определению Оксфорда, в обществе post-truth, то есть во "внеправдивом" обществе, объективная реальность и факты влияют на формирование общественного мнения гораздо меньше, чем обращение к эмоциям, частным убеждениям и предрассудкам. Популярность выражения – а его стали употреблять в две тысячи раз чаще, чем год назад, – вызвана, в первую очередь, политическими потрясениями Брекзита (Brexit – тоже претендент на слово года) и президентскими выборами в США. Но так же, как и победа Трампа, который вогнал в пену редакторов, пытавшихся следить за правдивостью его выступлений, восход “внеправдивости” на лингвистический горизонт – это симптом изменений в восприятии самой реальности. Американским избирателям из глубинки было все равно, говорит их кандидат правду или же бессовестно врет. Они, как писала Харпер Ли в “Убить пересмешника”, видели то, что хотели видеть и слышали то, что хотели слышать. Трамп, по их мнению, говорил не правду и не ложь, а “как есть”.

Ну, а некоторым жаждущим понять происходящее английский язык казался удручающе беден даже с post-truth в арсенале. Колумнист газеты New York Times Эндрю Розенталь призвал выучить русский хотя бы за то, что в нем для понятия truth есть два слова – “правда” и “истина”: с правдой можно баловаться сколько угодно, но истину не изменить, – объяснил он. Но ведь и для “циничных” русских, привыкших, по мнению Розенталя, обитать одной ногой в правде, а другой в истине, post-truth – это такое же новое состояние, как и для либерального обитателя американских побережий, и зародилось оно вовсе не в кремлевских и не в трамповских башнях, а буквально у нас на глазах.

С появлением iPhone в 2007 году и с астрономическим ростом социальных сетей в 2008-м число подписчиков Facebook прыгнуло за миллион, и мир начал по-настоящему меняться. Всего девять лет назад большинство из нас обращались за новостями к давно утвердившимся и проверенным источникам информации – к газетам, вроде все той же благородной New York Тimes, или к телевещательным конгломератам. С появлением смартфонов и новостной ленты Facebook распоряжение информацией перешло из рук создателей в руки пользователей. И пока жители кремниевой долины проповедовали безграничный Дикий Запад новых медиа, где за долю секунды становилась доступна вся мудрость человеческая, пользователи, уставившись в миниатюрные экраны, начали создавать собственные мини-реальности себе по росту. Этакие симулякры, полностью отвечающие ожиданиям пользователя и подтверждающие их, превратившие пользователя в сосуд истины, в главного героя истории и ее демиурга, но без какой-либо ответственности за эту внеправдивую реальность.

 

Кристиан Шлое. Баланс

 

Мир, помещенный за барьер экрана смартфона или планшета и отделенный от нас рвом клавиатуры, превратился в объект, существующий только в восприятии пользователя, в своего рода парк из сериала Westworld – “Мир Дикого Запада” канала HBO. Чем отличается комментатор новостной ленты в Фейсбуке, дающий выход своим эмоциям, от “гостя”, который, пересекая границу парка, превращается из славного парня в насильника и убийцу? Реальность и для того, и для другого – это объект пользования, и в этом качестве она должна так же покорно отвечать всем требованиям “гостя”, как и хозяйка салуна-борделя "Марипоса" в упомянутом сериале.

И чем ближе такая, правдивая или нет, информация из сетевых источников нашим устоявшимся представлениям о реальности, тем сильнее мы на нее реагируем, – к такому выводу пришел Крэг Сильверман из BuzzFeed, анализируя новостные “фейки”, фальшивки, заполонившие социальные сети в преддверии президентских выборов в США. И дело даже не в провинциальных подростках из Македонии и их липовых сайтах, которым удалось перепрыгнуть настоящих журналистов на полтора миллиона так называемых “реакций” (лайков, комментариев, распространений) в Facebook, а в том, что македонцы и их фальшивки апеллировали к эмоциям, к “центрам удовольствия” пользователей.  И, похоже, такая щекочущая нервы “правда”, действительно, заслонила трудную “истину” и превратила политический процесс в США и Великобритании в реалити-шоу, в "Дом-2" на стероидах.

Как лингвистический симптом определение post-truth, подобно другим словам-номинантам (adulting – слово, описывающее попытки поколения нового века жить “по-взрослому” и hygge  – хюгге, датское слово, означающее ощущение тепла и уюта, особенно, когда за окном зима), отражает меняющееся отношение к реальности. Все эти слова фиксируют в повседневном языке потребность в том, чтобы окружающий мир окутал нас комфортным коконом. Чтобы в непонятной и опасной реальности, открытой всем ветрам глобализации, была гавань уюта (hygge), а неизбежное взросление, читай – старение, можно было бы отложить и превратить в игру (adulting), и чтобы истина была замещена удобной пост-правдой. В таком мире прав оказывается даже не Оксфордский словарь, а словарь Мерриам-Уэбстер, который откинул нас на сто лет назад и попал в цель, назвав словом года другое прилагательное – surreal, "сюрреалистичный". Surreal победило “фашизм” – второе наиболее индексируемое слово. Поиск слова surreal на сайте словаря взмыл в марте после теракта в Брюселе, потом в июле после попытки переворота в Турции. 2016 год только набирал обороты и к ноябрю, когда предвыборные страсти в США достигли особого накала, определение “сюрреалистичный” чуть не было смещено с первого места “фашизмом”. Но в итоге surreal, описывающее “острое ощущение нереальности, похожее на сон”, стало словом, наиболее емко описавшим уходящий год.

См. также
Все материалы Культпросвета