Показать меню
Художества
Русские художники из собрания балерины Екатерины Гельцер
Константин Коровин. Т.С. Любатович в Дьеппе. 1889. Государственная Третьяковская галерея

Русские художники из собрания балерины Екатерины Гельцер

О выставке-реконструкции, синеве Сапунова и слове корсара

4 марта 2017 Вероника Бруни

Прима Большого театра Екатерина Васильевна Гельцер впервые в истории классического балета заговорила со сцены во время танца. Ее словами стало повелительное "На борт!", когда она танцевала в "Корсаре" невольницу Медору – мужской костюм, воображаемый подкрученный ус…

Другой легендой стала ее коллекция русского изобразительного искусства второй половины XIX–начала XX века, поднятая на борт со строгим, ничуть не дамским вкусом: никакой жантильности, вычуры, салона.

 

Екатерина Гельцер в балете Корсар. 1912 

 

Этому собранию и посвящена выставка "Гельцер. Коллекция" в галерее "Наши художники". Как некогда в доме Гельцер, на ней царит Левитан, и воздух театральной условности насыщает остановленное волей собирателя время, замершее на серебряном веке, между глубокой, едва не океанской синевой "Голубых гортензий" великого колориста Николая Сапунова и графичной меланхолией "Летней мелодии" его товарища по "Голубой розе" Виктора Борисова-Мусатова. Жизнь балерины при большевиках была внешне благополучной: с живыми-невредимыми родными в нескольких этажах "мхатовского" дома в Брюсовом переулке, премьерами-званиями-орденами, но дальше порога новый век и быт не пускали.

Легенда только и осталась: сама коллекция, сформированная большей частью в 20-30 годы, рассеяна по музеям и частным собраниям после смерти Гельцер в декабре 1962-го. География разброса – бывшая империя, от Еревана до Нижнего Новогрода, от Архангельска до Минска.

 

Николай Сапунов. Портрет мулатки. 1910. Художественый музей, Сургут

 

Пять работ наследница Татьяна Гельцер сразу передала в Третьяковскую галерею: два пейзажа Левитана "На Волге" и "Бурный день", две графики Серова – "Петр I на работах" и "Портрет фон Мекка", "Хозяйку" Коровина. Нижегородскому музею достался "К.А. Коровин на этюдах" Серова, напоминающий о дружбе художников, даже прозванных Серовиным и Коровым. "Портрет мулатки" Николая Сапунова – в Сургуте, знаменитый натюрморт Левитана "Васильки" – в частных руках, ни в экспозиции, ни в каталоге они не представлены. И только в каталоге, скрупулезно подготовленном к выставке, цветет фантастический натюрморт Александра Головина, достояние минского музея, крупнейшего держателя произведений с провенансом от Гельцер.

 

Александр Головин. Натюрморт. Цветы. 1910. Национальный художественный музей Беларуси. Минск

 

Реконструкция – главный сюжет этой выставки, потребовавший немалых исследовательских усилий. В галерее вновь ненадолго собраны вместе около сорока работ из коллекции, около восьмидесяти вошли в каталог, включая произведения Брюллова, Тропинина, Максимова, Репина, Сурикова, Васнецова, Рябушкина. Считается, что это малая часть знаменитого московского собрания. О его первоначальном объеме судить сложнее, чем о его масштабе, за который очевидцы прозвали его "малой Третьяковской галереей", отмечая безупречное художественное качество.

Ценность коллекции была такова, что при военной угрозе государство взяло на себя все хлопоты по ее эвакуации вместе с фондами Третьяковки. Опись одних только отобранных работ состояла из 98 единиц с упоминанием нескольких замен. Этот документ – едва ли не единственная связь коллекции Гельцер с реальностью. Прочее – труд воображения. Листая каталог, нетрудно вообразить музей – такова в исторической ретроспекции лучшая участь первоклассных частных собраний. Меценат Третьяков оставил городу общедоступную галерею своего имени. Собрание графа Шувалова легло в основу музея петербургской Академии Художеств. Многие провинциальные художественные музеи XIX-начала ХХ века – Калужский, Саратовский, Рязанский – образовались из коллекций местных дарителей. Пензенский губернатор Николай Селиверстов на основе собственного собрания основал картинную галерею, а также и училище живописи. Московский музей личных коллекций, включающий обширную коллекцию его основателя Ильи Зильберштейна, напоминает о предстоянии частного собирательства музейному делу. 

 

Валентин Серов. Портрет Ольги Федоровны Томара. 1892. Национальный художественный музей Беларуси. Минск

 

Но век коллекции Гельцер оказался даже более эфемерным, чем само искусство балета. О балетных спектаклях сохраняются свидетельства надежных рассказчиков. К примеру, картоны Константина Коровина, его эскизы декораций "эпохи Гельцер". Именно так назвал это время артист и педагог Асаф Мессерер. В его воспоминаниях Екатерина Гельцер предстает в движении:

По характеру своего дарования Гельцер принадлежала к партерным танцовщицам. Блестяще владела техникой мелких движений. Всеми видами бисерных па-де-бурре. Всеми разновидностями пируэтов и шене. А фуэте она делала, как тогда говорили, "на пятачке", не сходя с места. Высоко поднятая "выворотная" нога описывала круг тридцать два раза, без единого сбоя, в ровном, спокойном темпе. Ноги балерины были чуть полноваты, но хорошей формы, подъем небольшой, но выработанный. Поэтому недостаток был не очень заметен. Прыжки не являлись сильной стороной танца Гельцер. И все-таки в московском балете она не знала соперниц в технике. Да и не только в московском!.. Взыскательная критика утверждала, что Гельцер поднималась до высот виртуозности Кшесинской. Но если искусство Кшесинской, приподнятое на котурны, было как бы сродни архитектурным ансамблям Петербурга "с безукоризненными пропорциями "античных" портиков и колонн", то танец Гельцер, по словам Акима Волынского, нес в себе "всю соборную Москву, со всеми ее колоколами, лихими тройками и бесконечными праздничными гулами.

 

Николай и Сергей Легат. Екатерина Гельцер. Из альбома "Русский балет в карикатурах". 1903

 

Гельцер собственноручно передала в Бахрушинский музей выставленные в галерее эскизы Коровина к балетам "Раймонда" Глазунова и "Саламбо" Арендса, которые танцевала в Большом. Коровин почти до самого отъезда в 1923 году был главным декоратором этого театра. Из частных собраний доставлен эскиз Бориса Кустодиева к "Грозе" Островского и эскиз Александра Бенуа к балету "Павильон Армиды" в парижском Шатле. Его же акварель к опере "Пиковая дама", поставленной уже после октябрьского переворота в Петрограде, предоставил Музей музыкальной культуры имени Глинки.

С театром связаны не только портрет балерины Спесивцевой работы Савелия Сорина, или миниатюрный "Разъезд" Сергея Судейкина из частного собрания или карнавальные сценки комедии дель арте Константина Сомова, но и ландшафтные "театры" Бенуа – насыщенный влажным воздухом "Бассейн Большого фонтана" из частного собрания и "Весенний день в Трианоне". Из Третьяковской галереи привезли эскиз Сапунова к пантомиме на сюжет пасторали Михаила Кузмина "Голландка Лиза", "Гензель и Гретель" Михаила Врубеля – портрет певицы Татьяны Любатович и жены художника Надежды Забелы-Врубель в образе героев одноименной оперы Хумпердинка. Вот-вот запоет арию нежданному гостю "Хозяйка" Коровина. Театральный гений этой экспозиции заставляет как-то иначе увидеть даже пейзажи Левитана. В соседстве с Сомовым, Коровиным, Бенуа они выглядят как безмятежные просцениумы, где грозовой или ласковый свет ставит свои представления, безучастные к историческим потрясениям. Вновь оказавшись рядом, эти сорок работ образуют силовое поле контекста, что будет помощнее социально-политических катаклизмов, расправившихся с Россией Гельцер, и житейской прагматики позднего социалистического быта, разметавшей ее коллекцию.

Выставка в галерее "Наши художники" открыта по 27 апреля 2017 г.

 

Николай Сапунов. Голубые гортензии. 1910. Частное собрание, Москва

 

 

Константин Коровин. Хозяйка. 1895. Государственная Третьяковская галерея, Москва

 

 

Борис Кустодиев. Общественный сад на высоком берегу Волги. Эскиз декорации к драме А.Н. Островского "Гроза", I действие. 1919. Частное собрание, Москва

 

 

Исаак Левитан. Бурный день. 1897. ГТГ, Москва

 

 

Исаак Левитан. Осень. Солнечный день. 1897. Частное собрание, Москва

 

 

Александр Бенуа. Бассейн Большого фонтана. 1896. Частное собрание

 

 

Александр Бенуа. Весенний день в Трианоне. 1921. ГТГ, Москва

 

См. также
Все материалы Культпросвета