Показать меню
Работа в темноте
Итоги Берлинале-2017
О теле и душе

Итоги Берлинале-2017

Потерянные тела, нелегальные души

20 февраля 2017 Вероника Бруни
 

 

 

 

Год только начался, но уже ясно, что по крайней мере 3 из 18 конкурсных фильмов Берлинале войдут во все итоговые десятки, а один – в историю: "О теле и душе" (Teströl és lélekröl) Илдико Энеди, получившей "Золотого медведя" за лучший фильм.

Энеди не снимала кино почти 20 лет. За все время – пара короткометражек, одна из которых документальная, и несколько эпизодов телесериала. Когда-то ее кино было известно в России, по крайней мере, посетителям Музея кино. Дебютный "Мой ХХ век" (1989) показывали студентам ВГИКа как образец обновления киноязыка, а не как пример экзотической венгерской кинематографии. Главную мужскую роль там сыграл Олег Янковский. В "Волшебном стрелке" (1994), одним из продюсеров которого стал Дэвид Боуи, появлялся Александр Кайдановский в роли русского шахматиста, которого охраняет стрелок из полицейского управления. Дьявол дает ему семь зачарованных пуль, каждая из которых всегда попадает в цель. Но стрелок не знает главного – последняя пуля остается за чертом, и тот сам выбирает мишень. Сеансом любовной магии, буквально воскрешающей из мертвых, стал "Симон волхв" (1999).

 

Александра Борбей в фильме "О душе и теле"

 

Сверхъестественное обстоятельство нового фильма Энеди – его герои видят один и тот же зимний сон о круглом озере: зеленые листья под снегом, мягкие касания носами на водопое. Ночью они – олени, а проснувшись, пойдут в убойный цех на работу, где на крюках туши, и вообще кругом одно несчастное мясо. На этом фоне их хрупкое, лунатическое взаимодействие, обмен новостями из леса, обоюдная неловкость в неуклюжих попытках сблизиться, выглядят еще более сверхъестественными, чем разделенные сны. Оставив одинокие тела среди простыней, в лесу они тихи и свободны. Наяву героям Александры Борбей и Гезы Морчани дан шанс привести скорбное тело в гармонию с прохладой и безмятежностью снов, к финалу он тает. Но тут автор дает им второй. В конкурсной программе Берлинале было много фильмов о солидарности. К ней же стремятся в фильме Энеди чувственное и нематериальное – глухо разделенные аспекты так называемой "человечности". От этого трагикомического капкана, расставленного на человека, не на животных, от повседневного столкновения мясного конвейера плотских забот и понятной брезгливости, вызызываемой им, у Энеди нет ничего, кроме деликатности. Славный персонаж в ее фильме – детский доктор-психолог, которого по привычке посещает давно выросшая героиня, дающий ей самые верные "детские" советы. Картину также назвали лучшей Экуменическое жюри, Международная федерация кинокритиков (FIPRESCI) и читатели газеты Berliner Morgenpost.

 

О душе и теле

 

На свой, иронически-черный лад темы гармонии с природой, не своей, так окружающей, касается эко-детектив "След зверя" (Pokot) Агнешки Холланд. Гранд-даме польского кино, давно и успешно работающей в американском телепроизводстве, вручили приз имени Альфреда Бауэра за новые перспективы в искусстве. Страдания животных Холланд уравнивает с чувствительностью человека, чья главная драма в том, что он эту чувствительность то и дело теряет. Эксцентричная сельская пенсионерка расследует преступления против животных в окрестном лесу и не намерена щадить браконьеров и садистов, подходящих под смутное описание "человек".

 

След зверя

 

Своеобразный экологический ракурс, но уже направленный на человеческий вид, подвергающий себя опасности, представил известный в Австрии комик Йозеф Хадер в дебютной трагикомедии "Дикая мышь" (Wilde Maus) о горестной жизни музыкального критика, где загнанная мужская особь на снегу не может даже умереть спокойно, поскольку не осталось естественной среды обитания ни для жизни, ни для смерти. Противоестественному находится такое же место в конкурсе, как и сверхъестественному, но Хадер-режиссер, в отличие от Хадера-актера (он исполняет главную роль), не всегда удачно шутит и наград, соответственно, не получает.

 

 

 

Весь кинематограф, подписанный великим финским автором Аки Каурисмяки, уже принадлежит вечности. Этот небольшой астероид, выглядящий, как пасмурная Финляндия, населен хмурыми небесными доходягами, преимущественно финнами, иногда французами, порой к ним присоединяются русские девушки – "Береги свою косынку, Татьяна", и все чаще разные нелегалы – африканский ребенок в "Гавре", а теперь вот сирийский собрат в фильме "По ту сторону надежды" (Toivon tuolla puolen), получившем "Серебряного медведя" за режиссуру. Немногословный финн меняет свою жизнь, освобождаясь от балласта, и принимает в новое рестораннное дело родственную, но нелегальную душу, прибывшую на берег свободной Европы в угольной куче. В комбинации неулыбчивого слэпстика и блюза братских сердец доживают свой век последние рыцари нескучного образа. В "Человеке без прошлого" хельсинкские любера избивали до смерти провинициального пролетария, но тот с этим как-то справлялся и бежал кросс в бинтах через город, чтобы жить и кого-то любить. Теперь это доля мигрантов. К неотесаным гопникам Каурисмяки добавляет чиновников миграционной службы, и оказывается, что за долгие годы, пролегшие между двумя фильмами, у избитых, зарезанных и никем не оплаканных все меньше шансов воскреснуть, что надежду вывернули наизнанку. 

 

По ту сторону надежды

 

И, наконец, третий фильм, о котором уже не забудут, "Фантастическая женщина" (Una mujer fantástica) Себастьяна Лелио, работающего в Чили и награжденнного призом за лучший сценарий. Преданный любовник Марины (Даниэла Вега) умирает, его семья отказывает Марине в сострадании, потому что у Марины, так уж вышло у слепой природы, - тело молодого мужчины. Марина сопротивляется и этой жестокости, и этому телу, и в одном из кадров поэтически идет против нереального ветра, накренившись под невозможным углом едва ли не в 45 градусов. Невозможное, похоже, магистральный сюжет этого режиссера. Несколько лет назад он показывал в Берлине "Глорию" про даму почтенного возраста, поднимавшую вокруг себя не менее фантастический ураган. "Глории" досталась награда за лучшую женскую роль, и новая работа Лелио сделана в сотрудничестве с немецким режиссером Марен Аде, ставшей его продюсером. В свою очередь, история тела на фоне страшного горя не сгибается под социально-гендерной тяжестью, напротив, обладает легкостью хорошего кинематографа, дыханием драмы.

 

Фантастическая женщина

 

См. также
Все материалы Культпросвета