Показать меню
Работа в темноте
39-й ММКФ день за днем: буддизм, Каурисмяки и другие финны
Звездачи. Режиссер Виса Койсо-Канттила. 2017

39-й ММКФ день за днем: буддизм, Каурисмяки и другие финны

Главное на Московском кинофестивале с ежедневным вестником "Манеж" – MIFF Daily

25 июня 2017

 

Все эти годы главные события Московского международного кинофестиваля находят ежедневное отражение в рецензиях, интервью и фоторепортажах замечательного издания "Манеж"  – MIFF Daily, созданного Асей Колодижнер и Петром Шепотинником. В информационном партнерстве с вестником Московского кинофестиваля мы продолжаем публикацию избранных текстов, посвященных конкурсным и внеконкурсным премьерам 39 ММКФ.

 

 

 

ДЕТКИ

Конкурс: Звездачи. Kaiken Se Kestää. Режиссер Виса Койсо-Канттила

Игорь Савельев

"Звездачи", игровой дебют финского документалиста Висы Койсо-Канттилы, прежде всего – очень аскетичное кино. Режиссер изящно расправился с задатками второстепенных линий, каждая из которых могла бы стать основой для отдельного большого фильма. Это, например, ситуация, когда зять, успешный архитектор, имеет отношение к сносу дома тестя – дому, который старик построил своими руками и о котором супруга архитектора плачет как о родовом гнезде. Сколько фрейдизма в этой ситуации. Тесть и теща активно протестуют, их – упирающихся – запихивают в полицейскую машину, и в этой ситуации они гораздо больше похожи на каких-то хиппи, персонифицированный протест эпохи, чем кучка свингеров средних лет, которые двигают в "Звездачах" сексуальную революцию. Или, например, такой поворот сюжета: пистолет, который маячит-маячит на протяжении всего фильма, все-таки стреляет. Запуганные подростки 12 – 13 лет дозрели до мести старшеклассникам-агрессорам и затаскивают их вожака на стройку для расправы. Выстрел звучит прежде, чем зритель успевает расслабленно поразмышлять о том, сколько таких «актов мести» кончается пшиком. Вожак гопников ранен. Сколько фильмов построены на драматичной истории того, как круто роковой выстрел меняет жизнь подростков, или не подростков, вынужденных теперь пуститься в бега, или что-то такое. "Звездачи" – не из этих фильмов. Последствий у выстрела ровным счетом никаких, и кажется даже, что в этом есть какая-то режиссерская издевка.

 

Звездачи. Режиссер Виса Койсо-Канттила. 2017

 

При этом как раз главная (единственная?) сюжетная линия может показаться спорной – но тем и плодотворна. Группа людей средних лет, жителей провинциального городка, периодически устраивает оргии. По тому, что в состав этой группы входят архитектор и скульптор, мы можем догадаться, что это местная творческая элита, а может и "истеблишмент" в широком смысле. Прежде всего, любопытна та едва ли не принужденность, которая видна в некоторых из этих людей, когда они скидывают одежду. То, что дети оказываются консервативнее, чем их родители (сыновья архитектора и скульптора – Веса и Карло – активно против такого увлечения, ломающего их семьи), в принципе, не новость для кино. Схожий конфликт постаревших "шестидесятников" (в европейском смысле), не растерявших куража, и их унылых-серьезных детей обыгран в целом ряде фильмов, но есть и интересный нюанс. Обычно это кино (режиссер, зритель) на стороне свободолюбивых пенсионеров. Здесь же – экзотический месседж о разрушительности сексуальной революции ("сексуальная контрреволюция"!), выпад против того, что почти уже канонизировано.

"Звездачи" фильм назван потому, что астрономия – хобби Весы: он немного отвлекается от домашних неурядиц, только всматриваясь в поверхность Луны через телескоп. История, которую рассказывает Койсо-Канттила, полна поэтических символов: вот, например, звезда из фольги медленно уплывает под мост. Это фильм начался с того, что колядующие подростки, переодевшись волхвами, застают своих родителей, которые экспериментируют не просто, а облачившись в какие-то тоги: то есть нам явлен конфликт ранних христиан и пресыщенных поздних римлян. В итоге Звездачи уплывают в никуда, а перед этим пытаются уничтожить своих полупьяных, полуголых, не верящих в серьезность происходящего "предков". Именно: отрицание серьезности – как черта поколения тогдашних "отцов". Серьезность приравнивалась ими к морализаторству, косности, злу. Отсюда и "легкость в мыслях необыкновенная", которую, вероятно, отторгает и режиссер вслед за своими 13-летними, но такими серьезными героями.

25 июня, 19:30. Кинотеатр "Каро 11 Октябрь", Зал 1.
26 июня, 17.30. Кинотеатр "Космос", Зал 1.
 
 
 
Уход. Режиссер Лана Уилсон. 2017

 

 
ЖИЗНЬ КАК СМЕРТЕЛЬНАЯ БОЛЕЗНЬ, ПЕРЕДАЮЩАЯСЯ ПОЛОВЫМ ПУТЕМ

Конкурс документального кино: Уход. The Departure. Режиссер Лана Уилсон

Никита Карцев

Лана Уилсон – молодой американский режиссер, которая громко заявила о себе дебютным фильмом "После Тиллера". Джордж Тиллер – один из самых известных (и критикуемых) врачей, практивовавших аборты на поздней стадии беременности по медицинским причинам, – был застрелен в мае 2009 года. Убийство Тиллера только сильнее заострило эту и без того насквозь конфликтную тему.

Второй фильм Уилсон выглядит полной противоположностью первого. Место действия – далекая Япония. Герой – буддистский монах. Но повествование снова строится вокруг трудного вопроса о том, кому на самом деле принадлежит человеческая жизнь? Вправе ли человек единолично распоряжаться своей судьбой? Дело в том, что монах вот уже около десяти лет возглавляет своеобразный центр реабилитации людей, склонных к суициду.

Центр – работа хлопотная, рутинная, отнимающая все силы без остатка. 50 писем в день, восемь неотвеченных вызовов, расписание консультаций и встреч на месяц вперед. При этом внешне все происходит с невозмутимым спокойствием. Главный герой ни разу не повышает голос. Зато запросто может рассмеяться во время разговора по телефону с очередным разочаровавшимся в жизни наркоманом. Или ненадолго задремать прямо во время такого рассказа. За это его и ценят – за непосредственность, умение заставить другого человека улыбнуться. За то, как он слушает. Какие подбирает слова. Ему говорят: "Я потерял вкус к жизни". "Потерял работу". "У меня просто больше нет сил".

 

Уход. Режиссер Лана Уилсон. 2017

 

Внешнее спокойствие дается нелегко. Судя по обследованию, у монаха проблема с сосудами. Объясняя диагноз, врач приводит несколько медицинских причин, самая верная из которых – банальный стресс. Еще бы – одно дело говорит постороннему человеку, что у него все будет хорошо, что он не может расстаться с жизнью, потому что это обязательно причинит боль его близким. Но куда труднее справиться с собственными переживаниями. Хулиганское детство, проведенное без отца. Как следствие – агрессия по отношению к внешнему миру как единственный способом самоидентификации. Драки. Игра в рок-группе. Безбашенная езда на мотоцикле. Все бунтарское прошлое этого мирного монаха было одно сплошной попыткой справиться с миром, в котором один за другим покончили с собой три близких человека: дядя и двое одноклассников.

"Самое трудное в их самоубийствах для меня было – их полная неожиданность. Все трое казались мне энергичными, излучающими уверенность людьми, которые всегда были окружены друзьями".

Загадка смерти тех троих – то, что до сих пор не дает покоя монаху. Ее не успокоят ни умиротворяющие пейзажи, ни молитва, ни смех маленького ребенка. Но когда он помогает другим, кажется, на мгновение ему и самому становится легче.

25 июня в 19:00. Кинотеатр "КАРО 11 Октябрь", Зал 2.
26 июня в 13:30. Кинотеатр "КАРО 11 Октябрь", Зал 2.

 

По ту сторону надежды. Режиссер Аки Каурисмяки. 2016

 

ОДИССЕЙ

Эйфория окраины: По ту сторону надежды. Toivon tuolla puolen. Режиссер Аки Каурисмяки

Андрей Плахов

Аки Кауриясмяки давно стал культурным героем Финляндии. Живописателем ее флоры и фауны, ее физиологии и антропологии, ее рефлексов и нравов. Впрочем, его фильмы – не только о финнах. Они органично вписаны в европейскую культуру, и недаром в числе давних проектов Каурисмяки числится "Одиссея". А может, сириец Калед, герой фильма "По ту сторону надежды" – это и есть современный Одиссей, прошедший через испытания, достойные мифологических героев Древней Греции?

Мир уникального финского режиссера сохранился в своей цельности и раритетности – как последний островок гуманизма, тут уж никак не обойтись без этого затертого слова. Островок является в виде ресторана на окраине Хельсинки, в котором работает несколько типичных персонажей Каурисмяки, которых, как и остальных героев фильма, играют актеры, хорошо знакомые по его прежним работам. К коллекции местных характеров добавляется чужак в лице беженца из сирийского Алеппо: он пытается легализоваться в Финляндии, но получает бюрократический отказ, скитается по улицам, становится мишенью атак расистов и выживает (надолго ли?) благодаря поддержке хороших людей.

Что это за люди? Обычно картины Каурисмяки населяют "маргиналы в маргинальной стране" – официантки и продавщицы, мусоросборщики и шахтеры, водители трамваев и трайлеров, проклинающие свою работу, когда она есть, и проклинающие жизнь, когда эту работу теряют. Режиссер окутывает невозмутимой поэзией усилия своих героев вырваться из плена лунатических белых ночей и унылых алкогольных увеселений. Он не делает из этих героев монстров, но не делает из монстров героев, снижая героизм иронией, открывая в финском характере скрытый темперамент, спонтанность, юмор. Из, казалось бы, зеленой тоски Каурисмяки высекает целый пронзительный спектр состояний финской души. Оказывается, она на многое способна. И на веселое безумство, и на нежность, и на полный мрачной решимости вызов судьбе.

 

По ту сторону надежды. Режиссер Аки Каурисмяки. 2016

 

Именно "человеку окраины" Каурисмяки гораздо лучше и убедительнее, чем представителям киноистеблишмента, удалось создать образ маленького человека, страдающего в большом глобализированном мире – от маргинала-финна, заливающего тоску алкоголем, до обездоленного сирийца, оказавшегося по ту сторону надежды. Каурисмяки – это цельная художественная вселенная, в которой сказка уживается с трагедией, мелодрама с комедией, и все это переплавляется в современной киномифологии – своего рода "Одиссее" ХХI века.

Каурисмяки рассказывает эту современную сказку, не стесняясь ни боли, ни сентиментальности, не боясь повторяться (судьбе беженца был посвящен его предыдущий фильм "Гавр"), и даже позволяя себе менее тонкий, чем обычно, юмор (такова сцена преобразования финского ресторана в "японский" суши-бар). Фирменная живописная палитра режиссера (синий и темно-красный цвета), бородатые рокеры с ностальгическим репертуаром, остовы кораблей в порту, зовущие в большое плаванье, и, конечно, пес, утешающий героя, зализывающий его раны, – все это задает тот неповторимый тон, ту глубину сострадания, которые делают Каурисмяки одним из последних подлинных гуманистов-романтиков нашего времени, не компрометирующих это звание дежурной политкорректностью.

25 июня, 22:30. Кинотеатр "КАРО 11 Октябрь", Зал 1.

 

См. также
Все материалы Культпросвета