Показать меню
Дом Пашкова
Христофор-звероглавец. Фрагмент книги
Мартиролог Узуарда. Фрагмент. Цвифальтен (Германия), ок. 1162

Христофор-звероглавец. Фрагмент книги "Страдающее Средневековье"

О диковинах, анахронизмах, смехе и трепете, и о том, что все смеют поэт с живописцем

2 февраля 2018

В издательстве АСТ выходит книга, которой давно следовало появиться, – "Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии". Ее написали Сергей Зотов, Михаил Майзульс и Дильшат Харман – историки-медиевисты, то есть специалисты по средним векам. Именно они создали одно из самых популярных в сети сообществ "Страдающее средневековье" – веселую и остроумную игру старинных картинок и современных разговоров. Их иллюстрированная книга – уже настоящий просветительский труд, где столь же занимательно и неакадемично изложены и объяснены сюжеты изображений в книжных миниатюрах, на фресках и картинах средневековых художников, где каждая деталь что-то означает, включая не только богословскую символику, но и цвета одежд, форму нимба и уместность очков на ветхозаветных старцах. Авторы рассказывают о том, как появились и менялись христианские образы, как они связаны со светскими и политическими событиями и обычаями своего времени. О том, как тесно карнавальные святотатство и сатира были переплетены с глубокой верой и являлись неотъемлемой и важной частью христианской жизни. Неизбежно говоря о цензуре в средние века и ныне, авторы обращаются к авторитетным источникам:

В конце XIII в. французский епископ Гильом Дуранд в огромном «справочнике» по всем аспектам «божественной службы» («Rationale divinorum officiorum»), подробнейшим образом перечислив, как следует изображать Христа, пророков, евангелистов, апостолов и святых дев, одобрительно процитировал известные строки римского поэта Горация: «Знаю: все смеют поэт с живописцем — и все им возможно, что захотят».

 

 

 

Среди персонажей этой фантастически содержательной книги гибридный народец, населяющий поля книжных фолиантов – дролери (от фр. drôle — "смешной", "диковинный"), гуляющие фаллосы и химеры-тетраморфы, звери и птицы, папы и апостолы, фривольное и сакральное в их неразрывном и щедром единстве.

С любезного разрешения издательства "Культпро" публикует фрагмент о святом, чей первоначальный образ претерпел гонение самой церкви. Святого Христофора постепенно перестали изображать с головой пса. Однажды утратив ее в предании о мученической смерти, он утратил ее снова в изобразительной традиции. Ренессансная западная иконография закрепила другой облик св. Христофора – великана-силача с ребенком Иисусом на плечах, принявшим на себя всю тяжесть и тяготу мира.

Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии. Сергей Зотов, Михаил Майзульс, Дильшат Харман. Москва: Издательство АСТ, 2018

 

Христофор-звероглавец

 

Мартиролог Узуарда. Цвифальтен (Германия), ок. 1162 г. Stuttgart. Württembergische Landesbibliothek. Cod. hist. fol. 415. Fol. 50r 
Святой Христофор с головой пса
Христофор — один из самых популярных средневековых святых, покровитель путников и защитник от внезапной смерти. Копты и другие христиане восточных церквей в древности полагали, что он был выходцем из страны кинокефалов (людей с песьими головами), и изображали его соответственно. Западные легенды, описывая святого как варвара-гиганта, со временем перестали упоминать о его собачьей наружности. Однако на этом уникальном изображении, созданном в XII в., обе фантастические характеристики Христофора — колоссальный рост и звериная голова — сходятся воедино.
В Средневековье не только дьявол, демоны и другие силы зла, но и сакральные фигуры самого высокого порядка порой представали в монструозном или полузверином обличье: тетраморфы, окружавшие престол Вседержителя, — с четырьмя головами на одном ангельском теле, пророк Моисей — с рогами, евангелисты и Христофор — со звериными ликами, а Иисус-Агнец — с множеством глаз и рогов. Эти «аномалии» не лишали их священного ореола, а, напротив, лишь подчеркивали их особый сверхъестественный статус. 
 
 

У псоглавцев (кинокефалов) в Средневековье была дурная репутация. Энциклопедии, хроники и трактаты о чудесах Востока, вслед за античными авторами, описывали их как свирепых варваров с окраин земли, которые питаются человеческим мясом и не признают никакого закона. В многочисленных описаниях и изображениях Страстей римские воины и иудеи, которые истязали Христа, уподоблялись рычащим псам или представали в обличье кинокефалов. Самих демонов, подручных дьявола, тоже порой сравнивали с нечистыми псами (особенно в тех сюжетах, где святые, преодолев их козни, обращали их в бегство) и изображали с головами, похожими на собачьи.

Однако на немецкой миниатюре XII в., которая открывает эту главу, мы видим великана со звериной (видимо, песьей) головой. Казалось бы, ничто не выдает в столь устрашающем создании святого — однако вокруг его головы нарисован нимб. Этот нетипичный для западной иконографии образ принадлежит св. Христофору — мученику, который родился в племени собакоголовых людоедов. На Востоке христианского мира изображения псоглавого Христофора в течение многих веков встречались чрезвычайно часто, однако на Западе так и не прижились. Так что эта миниатюра — возможно, единственный из дошедших от западноевропейского Средневековья образов Христофора в облике кинокефала.

 
 
Пасхальный, астрономический и исторический сборник. Великобритания, XI–XII вв. London. British Library. Ms. Cotton Tiberius B V/1. Fol. 80r 

 

Культ св. Христофора зародился в Египте, а потом распространился по восточной части бывшей Римской империи: в Сирии, Палестине, Малой Азии и другим землям. Древнейшая из известных легенд о звероголовом святом появилась в IV в. в египетском апокрифе под названием «Деяния апостолов Андрея и Варфоломея в городе парфян». В нем рассказывается о том, как Господь, дабы помочь ученикам Христа в их проповеднической миссии, отправил им в качестве помощника «человека, чье лицо походит на собачью морду». Ангел наставил этого свирепого каннибала с клыками кабана и когтями и гривой льва, что тот должен чтить единого Бога и во всем помогать апостолам, отвадил его от привычки есть людей и обучил человеческому языку, а чтобы псоглавец поверил в могущество Господа, его окружило небесное пламя. После этого он стал смиренным как агнец, однако не потерял устрашающего облика.

Великан присоединился к компании миссионеров и назвал им свое имя — Хасум (т. е. «Безобразный»), которое тут же сменили на более подобающий вариант — Христиан. Когда странники прибыли в город парфян, чтобы проповедовать слово Божие, Сатана подговорил правителя схватить их и отдать на растерзание семи голодным львам, трем львятам, львице и двум тиграм. Христиан взмолился Господу, чтобы тот вернул ему прежнюю звериную свирепость и наделил необычайной силой. После этого кинокефал ринулся на диких зверей, убил всех до единого, вырвал их внутренности и пожрал плоть. Тогда жители города уверовали во Христа, а псоглавец Христиан при помощи молитв снова был усмирен.

 
 
Киевская псалтирь. Киев (Украина), 1397 г. Санкт-Петербург. Российская национальная библиотека. ОЛДП. F 6. Л. 28
На полях греческих и славянских Псалтирей часто повторяется сцена, где Спасителя обступают вооруженные люди с собачьими головами (один из них порой изображается сразу с двумя головами — песьей и человечьей). Эти образы иллюстрируют 21-й псалом, который в христианской традиции толковали как провозвестие Страстей и Распятия Христа: «Ибо окружило меня множество псов, сборище злодеев обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. Пересчитали все кости мои, сами же наблюдали и взирали на меня. Разделили одежды мои себе и об одеянии моем бросали жребий. Ты же, Господи, не удали помощь Твою от меня, к заступлению меня обратись! Избавь от меча душу мою и из руки пса — одинокую мою. Спаси меня из пасти льва, и от рогов единорогов меня, смиренного» (Пс. 21:16-21).
На Западе тот же стих иллюстрировали иначе. Например, в Штутгартской псалтири (IX в.) Христа атакуют сами животные (псы, львы, тельцы, единороги), олицетворяющие его мучителей. В позднесредневековых трактатах, посвященных Страстям, римляне и иудеи (включая «архизлодеев»: царя Ирода и перво- священников Анну и Каиафу), которые всячески измывались над Христом, постоянно уподобляются псам. На многих сценах Бичевания, Поругания, Шествия на Голгофу и в других эпизодах Страстей немецкие и фламандские мастера XV–XVI вв., конечно, не изображая палачей-песьеглавцев, где-то в углу все равно рисовали собаку. Даже если в ее обличье не было ничего агрессивного, она, видимо, напоминала о библейской метафоре мучителей-псов, которые скрежещут зубами на Господа. 
 
 

Многие исследователи полагают, что культ св. Христофора-псоглавца возник под влиянием древнеегипетской религии. Копты не могли не помнить о боге загробного мира Анубисе, которого изображали с головой шакала. Поскольку в течение долгого времени христианские образы существовали бок о бок с языческим наследием, египетские христиане, вероятно, перенесли на своего святого черты древнего божества. Кроме того, в этом предании видятся отголоски древнего сюжета о собаке-помощнике. Пес, как самое первое одомашненное животное и самое умное из них всех, в древности часто наделялся магическими свойствами. Хотя собака и была самым верным и близким человеку из всех зверей, люди быстро подметили, что она, убежав из дома и скрещиваясь с волком, может легко одичать. Блуждая между дикой природой и человеком, чужим и домашним пространством, пес стал символическим воплощением границы. Вот почему про него сочиняли так много легенд, где он предстает в роли стражника потустороннего мира — достаточно вспомнить египетского Анубиса, греческого Цербера и скандинавского Гарма.

 
Сборник легенд и житий святых («Манускрипт Беовульфа»). Великобритания, X–XI вв. London. British Library. Ms. Cotton Vitellius A XV. Fol. 100r
В т.н. Манускрипте Беовульфа житие святого псоглавца Христофора соседствует с популярной в Средние века книгой «Чудеса Востока», где, в частности, рассказывается о племени собакоголовых людоедов. Сам Христофор описывается как«самый ужасный из всех диких зверей», гигант родом «из племени, где у людей собачьи головы, и они пожирают друг друга». Познакомившись с этим святым чудовищем, читатель, перевернув несколько страниц, мог подробнее узнать о псоглавцах и увидеть изображение одного из них. Ближе к концу рукописи идет текст англосаксонской поэмы «Беовульф» (VIII-IX вв.), в которой доблестный герой сражается с гигантом-людоедом Гренделем. Исследователи полагают, что образ этого монстра был вдохновлен как раз описаниями св. Христофора. 

 

Попав в Европу, легенда о св. Христофоре продолжила трансформироваться и обрастать новыми деталями. В одной из ее английских версий (VIII–XI вв.) время действия переносится в середину ΙΙΙ в., когда римский император Деций воздвиг гонение на христиан. В это время в Северной Африке шла война, римляне взяли в плен псоглавого великана, которого звали Репроб. Его привели к Децию, и тот отправил кинокефала служить в когорту с другими пленными. Однако он не знал латыни и решил вознести молитву к Богу, чтобы тот даровал ему этот дар. Просьба Репроба была удовлетворена — Господь поднял его с колен и вдохнул в него понимание местной речи. С тех пор псоглавый чужеземец стал проповедовать слово Божие среди всех угнетенных, однако, стесняясь своего внешнего вида, закрывал лицо плащом.

Когда слуги императора выяснили, что он обличает языческих божеств, они решили, что Бог христиан послал своим почитателям этого монстра, чтобы помочь им сокрушить римлян. Потому они посоветовали Децию убить Репроба, пока тот не обратил всех в христианство. Когда императору описали внешность пленника, он решил, что тот настоящий демон: «Глава его ужасающа и похожа на собачью. Волосы очень длинные и сияют словно золото. Глаза же похожи на утренние звезды, а зубы напоминают кабаньи клыки. А как он велик — словами не описать». Деций приказал схватить псоглавца, однако тот уже успел совершить несколько чудес и многих обратил в христианство. Посланные за ним стражи также уверовали во Христа и позвали священника, чтобы тот крестил и самого Репроба. При крещении он получил имя Христофор, которое в переводе с греческого означает «носящий Христа» (в данном случае имелось в виду «разносящий по всему свету весть о Христе» или просто «христианин»). Христофор сам решил отправиться к императору, чтобы вразумить его и рассказать об истинном Боге, но Деций не стал слушать святого и приказал испытать его веру: к нему привели проституток, но и они после разговора с псоглавцем приняли христианство. После этого праведного псоглавца подвергли пыткам и в конце концов обезглавили.

 

Икона. Египет, XVIII в. Каир. Коптский музей
В Египте и Эфиопии тема собакоголовых святых получила неожиданное развитие. В житии св. Меркурия Абу-Сефейна упоминается о том, что его деда съели двое каннибалов-псоглавцев. Однако отец Меркурия усмирил и крестил их — и таким образом приобрел двух верных спутников, собакоголовых христиан. Он повелел кинокефалам служить своему сыну, воину Меркурию, и на время битвы
в «смиренных агнцах» вновь просыпались хищники. В эфиопской традиции до сих пор популярны изображения сцены «сражения» Меркурия Абу- Сефейна и псоглавцев с Юлианом Отступником (361-363) — последним языческим императором Рима. По легенде, когда св. Василий Великий молился о гибели злого правителя у иконы Меркурия, тот сошел с изображения и помог христианам одолеть Юлиана. Иногда спутники Меркурия, как на этой коптской иконе XVIII в., изображались и вне сюжета о битве с тираном. Над их головами надпись: «Аракас и Огани с собачьими лицами». 
 
 

Другая английская версия жития св. Христофора повествует о том, что чужеземец из народа кинокефалов прибыл в Сирию с некоего острова. После того, как ему было явлено видение Господа, он вознамерился проповедовать его слово по всей земле. Придя в город, где правил царь Дагний, Христофор начал молиться Богу, и за этим занятием его застала одна язычница. Она позвала всех людей посмотреть на диковинного псоглавца-великана, и когда они пришли, то узрели, как тот совершает чудо: его посох расцвел подобно кусту. Тогда многие приняли христианство. Царь испугался силы святого и отправил на его укрощение 400 солдат, однако вместо того, чтобы схватить его, те стали молиться вместе с Христофором. Он по своей воле встретился с Дагнием, который назвал святого «собакоголовым бунтовщиком, не поклоняющимся великим богам». Далее повторяются те же испытания, что и в предыдущем варианте легенды, однако тут Христофора не обезглавили: его пытались сжечь, расстрелять из луков, но ни одна казнь не приносила ему вреда. Одна из стрел даже сама собой полетела в сторону царя и ослепила его. Христофор рассказал Дагнию, как тот может исцелиться: для этого нужно собрать его (Христофора) кровь, сделать компресс и приложить к глазам. Святой принял мученичество, а царь вновь стал видеть и обрел христианскую веру, которую поклялся защищать и распространять.

Моральный смысл подобных преданий о святом чудовище состоял в том, что путь к спасению открыт для всякого человека, из какого бы он ни был племени и какой бы ни был наружности. Даже самый последний язычник, приняв веру Христову, способен подчинить свою «звериную» природу.

 

Евангелия Тороса Рослина. Ромкла (Турция), 1262 г.Baltimore. The Walters Art Museum. Ms. W. 539. Fol. 379r
С XIII по XVII вв. в некоторых армянских и сирийских рукописях кинокефалы появляются на изображениях Пятидесятницы — нисхождения Святого Духа на апостолов, события, в котором видели краеугольный камень Вселенской Церкви. Псоглавцы стоят в открытых дверях вместе с другими персонажами и, судя по жестам, что-то им рассказывают. Вид кинокефалов разнится от рукописи к рукописи: у них может быть одна, две или три головы; иногда они почти полностью обнажены (не считая набедренной повязки), иногда одеты в тунику и хламиду.
Этот сюжет, который восходит к «Деяниям апостолов Андрея и Варфоломея в городе парфян», демонстрирует, как кинокефал, обратившийся в христианство, проповедует слово Божье парфянам, мидийцам и эламитам (иногда вся эта масса народов изображается в виде монструозной химеры с тремя головами, стоящей среди апостолов). После того, как кинокефалы первыми из язычников приняли христианскую веру, порочное неистовство их собачьей природы преобразовалось в богоугодное рвение проповеди. На некоторых изображениях Пятидесятницы, помимо парфян, мидийцев и эламитов, псоглавец обращается и к другим «неверным» — чернокожим язычникам, мусульманам, иудеям и римским солдатам.

 

Более поздние западноевропейские легенды о св. Христофоре смягчили его звериные черты, и постепенно в его словесном «портрете» остался только гигантский рост, а о голове пса больше не вспоминали. В Средневековье часто случалось, что «катализатором» для создания новых преданий о святых подвижниках становилась этимология их имен. Так произошло и с Христофором. В «Золотой легенде» — популярнейшем сборнике житий, который ок. 1260 г. составил генуэзский архиепископ Иаков Ворагинский, — Христофор в самом буквальном смысле несет на себе Христа. 

По версии «Золотой легенды», которая затем стала основой для бессчетного числа других текстов и образов, Христофор был уродливым гигантом из страны Ханаан (звучание этого слова похоже на латинское слово «canis» — «пес»: видимо, так повествователь решил «рационализировать» давнее представление о том, что Христофор был псоглавцем). Он мечтал служить самому могущественному в мире господину и сначала трудился на царя Ханаана, но затем выяснил, что тот боится дьявола. Уйдя в пустыню, Христофор нашел дьявола и поступил к тому в услужение. Однако спустя некоторые время гигант обнаружил, что тот бежит от святого Распятия, и понял, что Христос еще сильнее его. Тогда Христофор вознамерился служить Иисусу и встретился с отшельником, который сказал ему, что для него лучший способ сделать богоугодное дело — это помогать людям, переправляя их через бурную реку.

Благодаря своему высокому росту Христофор без труда переносил путников с одного берега на другой, пока не взялся переправить одного ребенка. На середине реки малыш стал таким тяжелым, что гигант едва был в силах справиться с ношей. Когда, с великим трудом добравшись до берега, он спросил у ребенка, почему ему было так тяжело, тот ответил: «Не удивляйся, ибо ты нес того, кто создал весь мир. И имя мое — Иисус Христос». Из-за этого предания на абсолютном большинстве западноевропейских образов св. Христофор предстает как гигант с посохом, на плече у которого сидит младенец. Популярности этого святого в позднее Средневековье способствовало убеждение, что обращение к нему способно защитить от внезапной смерти, т. е. кончины без необходимых христианских приготовлений — исповеди, покаяния и последнего причастия. Скоропостижная смерть была так страшна, поскольку, не очистившись от грехов, христианин рисковал на том свете угодить в преисподнюю. Для того, чтобы заручиться поддержкой св. Христофора, следовало по меньшей мере раз в день взглянуть на его образ. Потому в позднесредневековой Европе фигуру гиганта столь часто изображали на огромных фресках внутри храмов, на их внешних стенах и на гравюрах, которые верующие вешали у себя дома.

 

Сцены из жития Христа с подписями на сирийском и армянском языках. Мосул (Ирак), XVI в. Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. Syriaque 344. Fol 7r 

 

В отличие от католиков, христиане восточных церквей как в Средневековье, так и в Новое время продолжали почитать Христофора таким, каким он был описан в ранних легендах. Например, в Валахии и Молдавии (территория современной Румынии) образы святого с головой пса стали особенно популярны в середине XVIII в. Возможно, это было связано с тем, что в ту пору, помимо дворян, среди заказчиков церквей появилось много купцов и ремесленников. Их религиозная культура отличалась от элитарной, и иконописцы получили большую свободу, чем до того. В храмах стало появляться все больше образов, которые соединяли христианское предание с народными культами и местным фольклором. Популярность зооантропоморфного Христофора можно объяснить тем, что в Румынии — со времен древних даков, предков румын, — было распространено почитание волков. После христианизации образ волка в фольклоре, конечно, сменил свой знак с позитивного на негативный. Христианство превратило языческих богов в демонов: румыны стали отождествлять черта и волка, причем зачастую черт даже боялся своего младшего собрата. Да и сами румынские черти чаще всего выглядели как собаки на задних лапах или люди с песьими головами. Однако св. Христофор стал фигурой, воплотившей в себе одновременно обе характеристики персонажей-псов: дьявольскую и сакральную.

 

Фреска из церкви Вознесения Господня. Корну-де-Сус (Румыния), ок. 1835 г.
Самое невероятное из румынских изображений Христофора — это святой с человеческим лицом спереди и собачьей пастью сзади. В этом образе христианские предания переплетаются с народными верованиями. В румынском фольклоре существует поверье
о кэпкэунах — мифических существах с двумя лицами, одно из которых смотрит вперед, а другое — назад. Лицо человека позволяет кэпкэуну скрывать свою животную сущность и поедать целиком зазевавшихся детей и домашний скот,
а благодаря собачьему обонянию чудовище легко выслеживает свою добычу. Поедая жертву передней пастью, кэпкэун выплевывает кости задней. Как считается, поверья о кэпкэунах появились
в XVII в. благодаря переводу греческого романа
о легендарных странствиях Александра Македонского по восточным странам, где, среди прочих народов-монстров, упоминались и двуликие кинокефалы. На румынской почве образ людоеда-кэпкэуна был перенесен на св. Христофора, который, согласно разным преданиям, был уродливым великаном
или псоглавцем-каннибалом. На этом изображении ангел вкладывает в пасть собаки дыхание Божье, что означает появление у Христофора речи (в другой интерпретации — обучение местному языку).

 

На румынских иконах и фресках этот подвижник изображался не только с головой собаки или волка (как это следовало из его жития), но и с козлиной, ослиной, овечьей или лошадиной головами (последние два варианта также встречаются на византийских и русских иконах). Такое разнообразие связано с народной версией легенды о Христофоре: святой был очень красивым юношей, и, дабы не отвлекаться от молитвы на любовные отношения, пожелал у Бога любым способом избавиться от докучавших ему красавиц. После того, как Господь поменял его человеческую голову на морду ягненка, любовный пыл девушек ослабел, и подвижник смог спокойно заняться служением Богу. Однако такие легенды распространялись изустно, были очень изменчивы, и где-то вместо головы кроткого агнца Христофору «приставляли» головы других копытных.

 

Лики св. Христофора на румынских фресках и иконах XVI–XVIII вв.: собачьи, волчьи, овечьи, козлиные, ослиные и лошадиные головы

 

С XVI в. образы Христофора с головами пса, барашка или коня появляются и на Руси. До наших дней они сохранились в Москве (в Архангельском соборе Кремля и в нескольких старообрядческих церквях), Ростове, Ярославле, Суздале, Свияжске, Перми, Архангельске, Череповце и других городах. Иконы, фрески, а потом и печатные лубки с изображением святого кинокефала вовсе не были свидетельствами народного двоеверия. Образ Христофора был вполне «официально» зафиксирован в иконописных подлинниках (инструкциях, предназначенных для иконописцев): «Песья голова, волосы по плечам, как у девицы: вооружен в доспехе; в правой руке крест, а в левой копье; а копье у него процвело; риза багор красен, испод лазорь». Лишь в петровские времена образы псоглавца с нимбом были сочтены неблагопристойными. В 1722 г. Христофор с «песиею главою» был запрещен указом Синода вместе с другими «измышлениями от неискусных или злокозненных иконников, которые выдумали иконы противныя естеству, истории и самой истинне». На многих изображениях звериный лик древнего мученика был замазан, а вместо него нарисована голова человека.

 
 
Фрески из румынских монастырей Молдовица, 1537 г. и Сучевица, 1601 г., изображающие святого Христофора с головами пса и лошади. 
Один из самых редких образов св. Христофора — с человеческой головой на плечах и второй, звериной, на блюде, которое он держит в руках. Прежде чем стать христианином, Христофор был псоглавцем-людоедом. После крещения из дикого монстра он превратился в смиренного подвижника. Голова зверя, которую Христофор держит в руках, символизирует его прошлую, земную жизнь. В Царствии Небесном он показан уже в «совершенном» обличье — с человеческой головой. На одном из подобных изображений св. Христофор держит на блюде не песью, а конскую голову. Причина такой замены может быть как в путанице, возник шей при устной передаче легенды, так и в описании самого народа кинокефалов: по одной из версий,
у них были собачьи головы с конскими гривами. 

 

Святые кефалофоры Феликс, Регула и Эксуперантий, защитники Цюриха, которые предстоят Иисусу. Швейцария, 1506 г. 
Образ св. Христофора с «земной» головой в руках напоминает многочисленные иконы св. Иоанна Крестителя, где тот так же держит на блюде свою голову, отсеченную из-за козней царевны Иродиады, или западные образы святых-кефалофоров — мучеников, которым отрубили головы.
 
 
См. также
Все материалы Культпросвета