Показать меню
Работа в темноте
Берлинале 2018:Довлатов
Довлатов. © SAGa

Берлинале 2018:Довлатов

О том что стиль – это не человек, а человек – это домысел

17 февраля 2018 Вероника Бруни
 

 

Фраза Петра Вайля "Довлатов был живой, чего не скажешь о большинстве из нас" верна и в отношении фильма "Довлатов" Алексея А. Германа, представленного в эти дни на Берлинале. Живой жизни режиссер предпочитает сон. Эта картина сна выстроена как мирискуснический тематический парк семидесятых годов. Его конструкция, наполнение и аттракционы в дымке – заслуга художника фильма Елены Окопной.

Вайль дальше говорит: "Зачем человек, когда есть его книги? Текст ведь всегда лучше его сочинителя. Да, наверное, лучше: спокойнее, предсказуемое, безопаснее — но не полнее. Не сложнее. Не многообразнее. Не восхитительно противоречивее". В фильме нет ни книжного, ни человеческого Довлатова, ни сложности, ни противоречий, только вязкая безнадега, да заблудшая, как жизнь,  фигура в черном пальто, да крушение в красивых глазах высокого сербского артиста Милана Марича, исполняющего главную роль, да озноб ненаписанных и неизданных книжек, недолюбленных женщин, да сказка-неотвязка некупленной куклы для дочки.

 

Довлатов. © SAGa 

 

Для меня, наверное, лучший фильм о Довлатове был бы таким, как Сергей Довлатов, по словам незабвенного Вайля, представлял себе лучшую рецензию на книгу: "та, в которой кратко пересказывается содержание, а в конце написано: автор редкостно талантлив, книга выше всяческих похвал и прочесть ее должен каждый". Но чтоб хотя бы близко к тексту пересказать жизнь Довлатова, подчеркнув где только можно и нельзя, что был он гений, это как тогда свою потребовалось бы прожить. Невыполнимо, и приходится смотреть непростые чужие сны, вникать в легкие, но многочисленные вздохи, не столько о Довлатове, сколько о неуловимой эпохе, которая со временем становится все более разреженной, как космос, удаляющийся от нас даже не в историю, а в миф.

 

Довлатов. © SAGa 

 

Как всякое уважающее себя арт-кино с ослабленным нарративом и давлением, напротив, тщательно продуманной атмосферы, образ Довлатова, конечно, слегка повисает в воздухе сигаретным сизым дымком, а не строится, предположим, как герой, антигерой или еще какая стройная и внятная ролевая модель. Но это даже и замечательно, ибо призовем в последний раз дух Петра Вайля, "с Довлатова делать жизнь нельзя и не надо ни в коем случае". Только перечитывать, лелеять, наслаждаться и перечитывать вновь.

 

См. также
Все материалы Культпросвета