Показать меню
Работа в темноте
Канн 2018. Аличе Рорвакер и волки

Канн 2018. Аличе Рорвакер и волки

О фильме "Счастливый Лазарь", меде и атлантиде

14 мая 2018 Вероника Бруни

"Счастливого Лазаря" (Lazzaro felice) итальянки Аличе Рорвакер прочат в главные претенденты на "Золотую ветвь" Каннского фестиваля. Не только потому, что в ее фильме чудеса не обсуждаются, а случаются.

 

 

В итальянском кино с чудом связано много разных историй. Проститутка Кабирия у Федерико Феллини ждала чуда, надеялась и улыбалась. В 1951 году за фильм  "Чудо в Милане" Витторио Де Сика получил в Канне "Золотую пальмовую ветвь" и премию ФИПРЕССИ. Это была настоящая волшебная сказка, фантастический неореализм – писатель Чезаре Дзаваттини придумал юного сироту Тото, приносящего счастье нищему братству в противостоянии хищным землевладельцам в лисьих воротниках.

 

Чудо в Милане

 

Традицию сложных чудеса драматурга Тонино Гуэрры и теплых – режиссера Эрманно Ольми тридцатилетняя Аличе Рорвакер продолжила в 2014 году собственными "Чудесами" (Le meraviglie) в мире улья. Чудеса те были негромкие – не громче свиста под нос, которым зачаровывает подрастающую героиню фильма ее ровесник, а сам фильм – скромный и притягательный кусок шершавого янтаря, сгусток меда, которым течет из навощенных сот жизнь пчел и людей с пасеки где-то в Умбрии.

 

Аличе Рорвакер. Festival de Cannes

 

В новом фильме Лазарь (Адриано Тардиоло) из горной деревни Инвиолата – простодушный безотказный мальчишка, воплощение добра, потому что в его глазах добры без исключения все. Он вырос в крестьянской общине, зачарованной злой маркизой Альфонсиной Де Луна пребывать вне времени – в золотом феодальном веке, где все чудеса последующей цивилизации, включая лампочку, объясняются милостью землевладельца. Все бедны и счастливы – у них есть Лазарь для мелких поручений – добро на побегушках, и новый день не сулит неожиданных бед, даже волки в горных долинах звучат, как благословение. Этот мир однажды кончится, как детство. Кроткий Лазарь умрет и вокреснет в новой Италии, где найдет рассеянных по городским трущобам и площадям односельчан и отпрыска маркизы Танкреди, в дружбу с которым беззаветно поверил. Для него всё, как вчера, а они теперь старики, и его появление – такого же юного и детского – сродни Благой Вести. Даже церковная мелодия утекает из собора за изгнанным из храма Лазарем, оставляя музыкантов и паству без звука.

 

Счастливый Лазарь. Festival de Cannes

 

Он, конечно, родной брат дзаваттиниевского Тото, и сам фильм – превосходный пример мета-кино, в котором Аличе Рорвакер под видом волшебной сказки, переезжающей из деревни в город, экранизирует на 16-ти миллиметровой пленке грандиозную историю великого итальянского кино, переезжающего из одного классического периода в другой, из одного знаменитого дискусрса в следующий, от Де Сантиса и Росселлини, к Феллини и Висконти и дальше, не теряя юности, к новым поэтикам, чем дальше от родины и идиллии, тем ближе к ним.

Удача и мнимые просчеты этого "Счастливого Лазаря" связаны с тем, насколько жизнеспособны сегодня старые коды итальянского кинематографа, насколько они вечны или акуальны, прекрасны в своей архаике или же просто декоративны. Эту бесподобную работу режиссер и вся ее команда проделывает настолько безупречно, что хочется верить: за первым игровым планом фильма каннская аудитория сумеет разглядеть зачарованную атлантиду, легендарный материк кино, который Аличе Рорвакер воскрешает с великой любовью, как Бог – своего друга Лазаря из Вифании.

 

См. также
Все материалы Культпросвета