Показать меню
Работа в темноте
Канн 2018. Аличе Рорвакер и волки

Канн 2018. Аличе Рорвакер и волки

О фильме "Счастливый Лазарь", меде и атлантиде

14 мая 2018 Вероника Бруни

"Счастливого Лазаря" (Lazzaro felice) итальянки Аличе Рорвакер прочат в главные претенденты на "Золотую ветвь" Каннского фестиваля. Не только потому, что в ее фильме чудеса не обсуждаются, а случаются.

 

 

В итальянском кино с чудом связано много разных историй. Проститутка Кабирия у Федерико Феллини ждала чуда, надеялась и улыбалась. В 1951 году за фильм  "Чудо в Милане" Витторио Де Сика получил в Канне "Золотую пальмовую ветвь" и премию ФИПРЕССИ. Это была настоящая волшебная сказка, фантастический неореализм – писатель Чезаре Дзаваттини придумал юного сироту Тото, приносящего счастье нищему братству в противостоянии хищным землевладельцам в лисьих воротниках.

 

Чудо в Милане

 

Традицию сложных "божественных" чудес драматурга Тонино Гуэрры и теплых человеческих – режиссера Эрманно Ольми буквально продолжила в 2014 году тридцатилетняя Аличе Рорвакер собственными тишайшими "Чудесами" (Le meraviglie) в мире улья. Чудеса те были не громче свиста под нос, которым зачаровывает подрастающую героиню фильма ее ровесник, а сам фильм – скромный и притягательный сгусток шершавого янтаря, прозрачного меда из навощенных сот, которым течет жизнь людей и пчел с пасеки где-то в Умбрии.

 

Аличе Рорвакер. Festival de Cannes

 

В новом фильме Лазарь (Адриано Тардиоло) из горной деревни Инвиолата – простодушный безотказный мальчишка, воплощенное добро, ведь в его глазах добры без исключения все. Он вырос в крестьянской общине, зачарованной злой маркизой Альфонсиной де Луна пребывать вне времени, в золотом феодальном веке, где все чудеса последующей цивилизации, включая лампочку, объясняются милостью землевладельца. Деревенские бедны, но счастливы. И у них есть Лазарь для мелких поручений – добро на побегушках. Новый день не сулит неожиданных бед, и даже волки в горных долинах звучат, как благословение. Однажды чары спадут, и этот мир кончится, как кончается детство. Кроткий Лазарь умрет и вокреснет в новой Италии, где найдет односельчан, рассеянными по городским трущобам и площадям, встретит сына маркизы Танкреди, в дружбу с которым беззаветно поверил. Лазарь так же юн, для него всё, как вчера, а они теперь старики. Его появление сродни Благой Вести. Даже церковная мелодия утекает из собора за изгнанным из храма Лазарем, оставляя музыкантов и прихожан без музыки.

 

Счастливый Лазарь. Festival de Cannes

 

Лазарь, конечно, родной брат дзаваттиниевского Тото, и сам фильм – превосходный пример метакино, где Аличе Рорвакер под видом волшебной сказки, переезжающей из деревни в город, экранизирует на 16-ти миллиметровой пленке грандиозную историю великого итальянского кино, переезжающего из одного классического периода в другой, из одного знаменитого дискусрса в следующий, от Де Сантиса и Росселлини, к Феллини с Висконти и дальше, дальше, не теряя юности, к новым поэтикам, и, странным образом, чем дальше от родины и идиллии, тем ближе к ним.

Удача и мнимые просчеты "Счастливого Лазаря" связаны с тем, насколько жизнеспособны сегодня старые коды итальянского кинематографа, насколько они вечны или актуальны, прекрасны в своей архаике или же просто декоративны. Эта работа режиссера и всей ее группы проделана настолько деликатно, что хочется верить: за первым игровым планом фильма каннская аудитория сумеет разглядеть зачарованную атлантиду, легендарный материк итальянского кино, который Аличе Рорвакер воскрешает с великой любовью, как Бог – своего друга Лазаря из Вифании.

 

См. также
Все материалы Культпросвета