Показать меню
Работа в темноте
Венеция 2018: Человек на Луне
La Biennale di Venezia

Венеция 2018: Человек на Луне

О том как Дэмьен Шазелл Луну вертелл, но на обратную сторону не попалл

30 августа 2018 Вероника Бруни

В ХХ веке люди, за исключением экипажей фантастических фильмов, летали в космос на консервных банках, что по душе режиссеру Шазеллу, автору "Ла-ла Ленда" и "Одержимости", поклоннику лампового тепла и блюзовых аккордов, и вполне объясняет его выбор для нового фильма биографии американского астронавта Нила Армстронга, первого человека, ступившего на Луну. Ржавый скрежет и рев летательных аппаратов, словно из партитуры какого-нибудь европейского авангардиста 50-х, затмевает в "Человеке на Луне" (First Man) патетически печальную тему его постоянного композитора Джастина Гурвица, сопровождающую опасные полеты Райана Гослинга, сыгравшего главную роль, в стратосферу и выше. Тряска и ломаная траектория камеры материализуют и транслируют в зал перегрузки, задают хорошую взбучку классическому фильму-биографии. Но, несмотря на ухищрения и авторские пристрастия, это все-таки он – безошибочно узнаваемый по сантиментам и прямолинейности стоеросовый байопик в роскошной винтажной жестянке.

 

La Biennale di Venezia

 

Если биографию легендарного Нила Армстронга крутануть особенно некуда, то сойдет и Луна, на которую пока нет авторских прав. Лучшие эпизоды Шазеллу удаются, когда он помещает зрителя в эпицентр перегрузок и невесомости, когда разворачивает отраженное свечение и кратеры Луны в поле зрения Армстронга. Таких кадров, правда, ничтожно мало в общем хронометраже фильма, обстоятельно вникающего то в политические, то в семейные аспекты, зато велико удовольствие от смазанных приборных огней, заваленного горизонта, перевернутого неба, лунного дырчатого сыра, бликующего в зеркальном шлеме. В его гладком забрале отражаются мертвая пыльная поверхность и скафандр, оболочка человека, на которого притяжение Земли действует еще меньше, чем слабая лунная гравитация. Гослинг приходит в мир отраженного света с собственной изнанки, где похоронена память о малолетней дочке, погибшей от опухоли мозга. Эту смерть, это глубоко внутрь загнанное беззвучное, как Луна, и бесслезное горе взрослого, сильного, умного мужчины Шазелл делает лейтмотивом его судьбы.

 

La Biennale di Venezia

 

Американская устремленность в космос наперегонки с Советским Союзом показана в фильме не благородным усилием познавать мир и раздвигать его пределы, но узколобой политической прагматикой, весьма далекой от ярких заявлений президента Кеннеди, чью речь о необходимости прыгнуть до луны и дальше Шазелл цитирует в телевизионной трансляции. Заземленность политиков совпадает с протестными настроениями афроамериканцев, критикующих белых за непомерные расходы на бессмысленные космические прыжки в голодающем нищем мире. Их сатирические куплеты противопоставляют заботы о хлебе насущном негодному романтизму, оплаченному чужими страданиями: Земля катится к чертям, зато уайти на Луне. Райан Гослинг с его непроницаемостью уровня "бог" совсем из другого теста, и Шазелл пропекает его сырую меланхолию до румяной корочки образцового голливудского хита.

В российский прокат картина выйдет 11 октября.

См. также
Все материалы Культпросвета