Показать меню
Дом Пашкова
Алексей Хвостенко. Колесо времени. Фрагмент

Алексей Хвостенко. Колесо времени. Фрагмент

От Пушкина во мне лишь Хлебников остался, а Лермонтов и вовсе потерялся

19 апреля 2019

С любезного разрешения издательства и правообладателей Культпро публикует избранные фрагменты из  "Колеса времени" – книги стихов и драматургии великого авангардиста ХХ века, "всех далее впередсмотрящего" Алексея Хвостенко (1940-2004), чья поэзия восходит к Велимиру Хлебникову. На могиле Хлебникова его друг Митурич написал: председатель земного шара. Поэт Игорь Холин назвал Хвостенко другом земного шара

Это самое полное собрание его поэтических сборников из неопубликованного и от самиздата до наших дней, куда также включены тексты его друзей и поэтов о нем: стихи Михаила Генделева, воспоминания дочери Анны Хвостенко, "предисловие послесловие" Леонида Ентина – Енота, "Страшный суд" Юрия Ярмолинского, слова посмертной памяти Льва Бруни. 

Мы приводим тексты стихов в том виде, как они даны в книге, без прописных букв и знаков препинания там, где это требуется.

 

Колесо времени: стихотворения, песни, пьесы, послания. Алексей Хвостенко. СПб.: Азбука, 2019

 

 

 

Лев Бруни об Алексее Хвостенко. 02.12.2004

Умер Алексей Хвостенко

Две с небольшим недели назад, 14 ноября, ему исполнилось 64 года. Отметил он свой последний прижизненный день рождения в Москве, куда привез выставку. Родился в Свердловске, потом жил в Ленинграде, Москве, Париже, а умереть выпало в московской больнице, в городе, который он не особенно любил. Он на любовь вообще был скуп. Казалось бы, поэт, художник, музыкант, балагур, душа общества. Он и был и тем, и другим, и третьим... А вот на любовь скуп. При этом было у него удивительное качество. Кто бы без звонка, без предупреждения ни заваливался к нему домой (иногда и посреди ночи, а бывало и под утро), все они встречались Алешей так, словно только их он и ждал и страстно желал увидеть ровно в эту минуту. Наверное, поэтому очень многие причисляют себя к его друзьям. А он, думаю, из друзей по-настоящему любил, наверное, одного только Анри Волохонского, написавшего на музыку Франческо да Милано ставшие знаменитыми слова про город золотой, про льва, орла, про вола, преисполненного очей. Те самые слова, которые молва приписывала то БГ, то самому Хвостенко.

Тот же, кто внимательно читал (а чаще слушал в исполнении автора) хвостенковскую поэзию, понимал, скорее всего, что эти светлые небесные стихи не могли выйти из-под его пера. Он писал про другое: про сатану, прятавшегося в обличье очаровательной и притягательной Орландины, про страшную жизнь «в стране больших бутылок, где этикетки для вина — как выстрелы в затылок». В этой перестрелке и прошла большая часть его жизни. Хотя была и другая, глубоко спрятанная жизнь. Та, где «вяжет дева кружева/ белый шьет наряд невеста/ женщина откроет дверь/ мне все это только снится».

Поэзия была для него все-таки главным делом. Он и к самому слову «поэт» относился чрезвычайно ответственно, произнося его попетербургски твердо, с четкими артикулированными круглыми гласными. И людей делил на поэтов и всех остальных, причисляя себя, безусловно, к первым. Был он уверен и в том, что человечество обязано поэтов содержать, а потому совершенно естественно, без капли смущения воспринимал всяческие вспомоществования. С благодарностью, но без излишних эмоций, как сюзерен, принимающий само собой разумеющиеся дары от верного вассала.

О его легендарном обаянии писать не буду, тем более что это должны быть, вероятно, женские рассказы.

А кроме всего прочего, был Алексей Львович Хвостенко типичным сыном своего XX века, а потому в веке нынешнем, может быть, и не задержался.

Светлая память.

 

 

 

Три цикла Верпы

Силуэт русской литературы в русской жизни
нерпа оберточной мысли
                             
                             это не нам предназначено.
                             (хемницер — поэт)

 

ему (я имею в виду державина)
было совершенно насрать на рыбу

он рассыпался на мелочь

и выпадал из кармана истории

громко шлепаясь о петербургскую мостовую
мы вспоминая его
мы делаем его счастливым
устраиваем его карьер в солянке русской литературы
вот видите как он

запряжённый в коляску первобытного антиоха
(которого антиоха кантемира)
как он рысцой убегает

как убегает

бежит
 
я предлагаю вам

оставив все прочие мысли
заняться расследованием его кулинарных способностей
или нам надо спешить

или лучше выяснить родословную пушкина,
или прошибить калитку поэзии пастернаком.
 
я думаю 
ничего этого делать не надо

отправим несколько прозу на север

на юг поэзию
на запад имущество и технику
а на восток китайцев

сами ж останемся тут

здесь нам как будто недалеко до россии
которую некогда посетил гоголь
которую посетил затем

которую посетил чтобы

которую посетил для
 
 
Памятник летчику Мациневичу
III. он уехал
 
                            памяти велимира хлебникова
 
хвала первым числам
каждого месяца
(когда уезжают)
хвала каждым суткам
начала недели
(когда уезжают)
хвала всем ночам и секундам
(когда уезжают)
 
хвала летчику митуричу
сумевшему выкроить время
чтобы выкрасть у времени
контуры гения
хвала летчику хлебникову
сумевшему выехать

точно в положенный срок

хвала летчику-испытателю галецкому
погибшему в бане с похмелья
хвала летчику мациневичу
открывшему
новую эру
в истории стихосложения
хвала

летчику хвостенко
возвестившему
это
 

Десять стихотворений Верпы посвященных Игорю Холину

Осенью 65-го года какое-то время я обитал у Игоря Сергеевича Холина на Обельмановской. Управление пожарной охраны Москвы выделило ему подвал для творческих занятий в свою пользу. (Он писал тогда и издавал детские стишки о борьбе с огнем). Каждое утро он куда-то исчезал (изучать пожары?), мне ж выдавал железный рубль с наказом писать стихи, а рубль пропивать по своему усмотрению. В результате этой художественной и дружеской сделки множество стихов, тогда написанных, бесследно пропало. Сохранились только вот эти десять, с посвящением моему просвещенному другу...
А. Х.

6. ЛЮБОВНОЕ

Покуда бык

Покуда ястреб

Покуда дуб

Покуда ясень

Покуда мир

Ах дескать мир

Покуда Верпа на клавир
Покуда жопа не идея
Покуда девка хорошея

В постель сама еще идет
        Любовь покуда не помет
        Любви покуда не поймет
Себе ж пускай пока наймет
Многозарядный пистолет

 

7. ПОЭТИЧЕСКАЯ НАЧИНКА

Радищев-Кутузов
Хемницер-Державин
Бобров-Менделеев

Русское слово вот
Ах у поэтов столько забот

Чтоб слово прыгало как кузнечик
Чтоб знаки жуками ползали по строке
Чтоб восклицательный подсвечник
Свечу стиха держал в руке
Кюхельбекер-Романов
Карамзин-Рюмин
Марамзин-Рыжий
Хвостов-Тёртый

Великолепие поэтической морды
Мордобитие дидактической хорды
И наконец похмелие Верпы

Лежит в Рогоже

Пирогом с рыбой

 

10. ТРЮМ

Внутри собаки
Жуть и мрак
Внутри енота
Жуть и мрак
Внутри рыбёшки
Пустота
Внутри бутылки
Пустота

Внутри затылка
Пустота
 
Внутри коровы
Жуть и мрак
 
 
Страна Деталия

 

отрывки из путешествий и
прогулок в стихах и прозе
Алексея ХВОСТенко
составленные им самим
по исключительно
достоверным материалам
относящимся до
его
богатого событиями
прошлого

 

СОНЬ

Тень плыла сливаясь с небом
Камень вышла на дорогу

Кто на этом свете не был —
Тот забудет понемногу
 
Как огонь любил сжигая

В ней съедобные лекарства
Для того придет нагая.
Полудева-полуцарство
Конь послушна вдохновенью
Ездока в повозке прячет
Лось ее гуляя пенью

Весь сжевала всю до клячи
 
Только пень и обнимала
Течь а берега осока
Удаляясь понимала
Сонь науки и урока
 
 
Подступы к Верпе. Стихи 1962 года
 
***
                                          Л. Аронзону
 
Я вынужден твоим соседством,

Лукавый мальчик, пылкий простачок,

Я был прельщен заманчивым наследством, —
Натянут лук, в кармане пятачок.
Беспечное и лёгкое вещанье, —

— А коим девам сладостно вздремнуть? —
И выполнять, не выполняя обещанья,

И так сквозь зеркало прокладывая путь.
Я вынужден, по крайности, весельем,
По крайности, забавою твоей,
Я вынужден внезапным новосельем
И свежестью непрощенной вещей.
Я вынужден прекрасным размышленьем
О бесполезной трезвости жилья, —
Твоим великолепным подношеньем:

В том саквояже старого белья.
 
 
Песни
 
слепой
Слепой не увидел как море над лесом
В стакане пылало у водки реки

А в лодке сидели два пьяных балбеса
И в сторону леса по небу гребли
По небу гребли
 
Глухой не услышал как падали в парке
Огарки медведей на рыб корабле

А в клетках колес по следам зоопарка
Росли самолеты росли по земле
Росли по земле
 
Глупец не узнал что есть умное средство
Быть глупым до дней своей жизни конца

А умный ту мысль получивши в наследство
В соседстве с глупцом лишь блистал иногда
Блистал иногда
 
Поэт не пропел что другие поэты
Ни песен не знают не знают стихов
А спел он про то что и эти куплеты
Одеты в лохмотья и тень этих слов
Лишь тень этих слов
 
 
птицы
 
Не вижу птиц я в ветвях среди деревьев
Не вижу птиц я в ветвях больших деревьев
И твари пернатые высоко

Летят туда где прежде не были

Летят они на юг
 
В холодном небе стволы дерев пылают
Осенний ветер огонь листвы срывает
И листья угасшие улетят

Как стая птиц пути не ведая
Неведомо куда
 
Не слышен шелест листвы в ветвях деревьев
Не слышно щебета птиц в ветвях деревьев
Лишь в водах недвижимых лунный блеск
Струится ввысь снегами белыми
И падает вдали
 
Ты слышишь голос с небес нисходит дальний
Ты видишь ангел с небес летит печальный

И облаком солнечным обоймет

И унесет в страну далекую
Тебя, любовь мою
 
 
деревенская
 
Свет прольется над землей
Звезды падают на крышу
Птицы улетели вдаль

Мне все это только снится
 
Будет сад цвести весной
Яркий плод созреет летом
Пусть зимой кружится снег
Осень спит в душе моей
 
Вяжет дева кружева

Белый шьет наряд невеста
Женщина откроет дверь
Мне ж все это только снится
 
Утро приумножит скорбь
День взмахнет крылом надежды
Пусть придет с любовью ночь
Вечер спит в душе моей
 
 
эпиталама
Геннадию Снегиреву
 
Я говорю вам: жизнь красна
В стране больших бутылок
Здесь этикетки для вина
Как выстрелы в затылок
 
Здесь водка льется из обойм
Похмельной пулей в небо
Готов поспорить я с тобой
Что ты здесь прежде не был
 
Здесь овцы падают в окоп
Поет снегирь в полете

Из птички выросший укроп
Молитва в миномете
 
Верблюд прошедший сквозь коня
Спросил подругу: Где мы?
Накройте саваном меня

Ведь я здесь прежде не был
 
Она ж сказала: Для войны

Ты пригодился б лучше

Не прячь не прячь от всей страны
Свое богатство лучник
 
Тебе ж увы скажу я: Нет!
Твой слишком лук натянут
Могу играть с тобой в крокет
Но жить с тобой не стану
 
 
часы и канва
 
Поедем, поедем, пока еще жив
Направо упали часы и канва
Поедем направо, канава направо
Направо, направо, прилив и прилив
 
Поедем, поедем, пока еще жив
Налево упали часы и канва
Поедем налево, канава налево
Налево, налево, отлив и отлив
 
Вот так и поедем, пока еще жив
Напрасно стояли часы и канва
Поедем оттуда, поедем отсюда
Туда и оттуда, залив и залив
 
Я умер, я умер, пока еще жив
Мгновенно упали часы и канва
Поедем оттуда, поедем отсюда
Поедем, поедем, налив и налив
 
 
Послания
 
письмо
 
Анри, мой милый, потерял
Я песни текст одной

И если ты его найдешь
Пришли ко мне скорей.
Поется в песне той про снег
Про свет и тень и смерть
Но есть еще такое в ней
Что вспомнить не могу.
Ее не пел я никогда

А нынче вышло так

Что петь про снег пришла пора

Но без тебя никак.

Поройся в папках, поищи
Вложи ее в конверт

Слов пару теплых припиши

И отправляй чуть свет.

Я жив, стучу из местных блох

Копеечный бульон

И он уж тем уже не плох

Что сам варюсь я в нем.

Но беден, тощ навар, хорош

В нем только сельдерей

И этот Франции товар

Меняют на елей.
Вообще и впрочем я готов
Вкушать от лучших трав

К тебе приеду, лишь ячмень
Поспеет в закромах
К тебе примчусь после дождя
Что мне намоет путь

Не буду ждать и четверга

А тронусь как-нибудь
Хоть на колесах вчетвером
На двух осях в узде

Или стоногим скакуном
По твердой колее
Лишь бы прибор стоял на юг
В магнитном поле жать

Я алюминевый утюг
Приговорю летать
Я все... Да что там, в общем так:
Письмо ко мне заклей

Купи печатей на пятак

И отправляй скорей.
 
 
См. также
Все материалы Культпросвета