Показать меню
Лит-ра

Три Рима-2

Вечный город глазами Николая Гоголя, Павла Муратова и Виктора Сонькина. Сегодня Муратов

24 декабря 2013 Игорь Зотов
Три Рима-2
В уходящем году московский филолог Виктор Сонькин стал первым лауреатом премии «Просветитель» в номинации «Гуманитарные науки» за книгу «Здесь был Рим». Для кого-то она, может, послужит первым заочным знакомством с великим городом, а для Игоря Зотова стала поводом вспомнить другие свои яркие римские литературные впечатления. Написанные в разные столетия, они, конечно же, разнятся по стилю и содержанию: «Рим» Гоголя, «Образы Италии» Муратова и эта книга Сонькина. Заметка о Гоголе  была вчера, сегодня — о Муратове. Одна особенность замечена всеми, кто писал о Риме. Надо время, чтобы испытать чувство Рима. Оно почти никогда не приходит в начале римской жизни, но зато нет никого, кто не испытал бы его после более или мен

«Письма ссыльного литератора»

Фрагмент переписки Александра и Марии Туфановых

23 декабря 2013
«Письма ссыльного литератора»
Питерскому поэту-заумнику Александру Васильевичу Туфанову было 46 лет, когда он женился на Марии Валентиновне Тахистовой, учительнице из Галича. В 1923 году они стали вместе жить в Петрограде. До брака основательно переписывались, узнавая друг в друге семью. Из дома на Выборгской стороне муж писал жене, когда та уезжала погостить к матери. Соскучившись, не выдерживал: «Вообще это раздельное жительство, не принятое в приличных семьях, надо прекратить, а то мы будем похожи на семейку Осипова, который отправит на 7 мес<яцев> и радуется». Кто бы им тогда сказал, что скоро вся их жизнь станет перепиской. Туфановы вольются в бесчисленные ряды одинаково счастливых российских семей, состоящих из тех, кто сидит, и тех, кто ждёт. В 1931 году мужа арестуют. «Раздельное жите

Три Рима-1

Вечный город глазами Николая Гоголя, Павла Муратова и Виктора Сонькина. Сегодня Гоголь

23 декабря 2013 Игорь Зотов
Три Рима-1
В уходящем году московский филолог Виктор Сонькин стал первым лауреатом премии «Просветитель» в номинации «гуманитарные науки» за книгу «Здесь был Рим». Для кого-то она, может, послужит первым заочным знакомством с Вечным городом, а для Игоря Зотова стала поводом вспомнить другие свои яркие римские литературные впечатления. Написанные в разные столетия, они, конечно же, разнятся по стилю и содержанию: «Рим» Гоголя, «Образы Италии» Муратова и эта книга Сонькина. Начнём с Гоголя. Попробуй взглянуть на молнию, когда, раскроивши черные, как уголь, тучи, нестерпимо затрепещет она целым потопом блеска. Таковы очи у альбанки Аннунциаты. Всё напоминает в ней те античные времена, когда оживлялся мрамор и блистали скульптурные резцы.

Двухразовые книги

Газетные киоски как эффективные книготорговые сети

23 декабря 2013 Дмитрий Бавильский
Двухразовые книги
В киосках сегодня можно купить не только газеты, «любовные» покетбуки и иронические детективы в мягких обложках, но и «полноценные» книги. Зачастую это неликвид, каменеющий на складах пока не получит «вторую жизнь», и ушлые книгопродавцы не распылят залежалые тиражи по стране. Здесь есть свои тонкости. Практика показывает: отдельные издания продаются плохо, даже если это и долгоиграющие бестселлеры вроде «Имени розы» или «Унесенных ветром» (типа «сколько можно»). Но серия, специально придуманная для киосков, способна заинтересовать регулярностью человека, ждущего на остановке свой заблудившийся автобус. В киосках опробованы уже все жанры культпросветтоваров. Вплоть до музыкальных коллекций классики на компакт-

Почти без причастий

«Как в то, что ночь темна…» Александра Страхова

20 декабря 2013 Людмила Бредихина
Почти без причастий
Как-то я пришла домой, включила автоответчик, и оттуда зазвучал голос Кости Гадаева (его ни с кем не спутаешь). Я его не слышала лет десять или больше. Он всегда прекрасно читал стихи, очень выразительно: Как в то, что ночь темна, а луч рассвета ал, Я верю: в дверь мою не достучаться раю. С тобой и за тобой шептать «я умираю» Я не могу — увы! — еще не умирал… О эта немота! А жил? Ужели жил? Ужель твоих ушей и мой касался голос? Так         за вперёд ушедшей жницей                                        &

Самые длинные дневники в русской литературе

Яна Гришина, публикатор дневников Михаила Пришвина, рассказывает историю их издания

19 декабря 2013 Дмитрий Бавильский
Самые длинные дневники в русской литературе
Дом-музей М.М. Пришвина в деревне Дунино ИТАР/ТАСС За 5 километров от подмосковного Звенигорода находится Дунино – деревня, где после войны поселился с женой писатель Михаил Михайлович Пришвин. После его смерти в 1954 году в их доме с верандой открылся музей. Здесь Валерия Дмитриевна хранила и расшифровывала дневниковые записи мужа. Пришвин вел их полвека. Ничего похожего в русской литературе нет. Впервые без купюр дневники начали публиковать в 1991 году. Уже вышли 14 томов, на подходе 15-й, но добрались только до военного времени. Записи последних пришвинских лет еще ждут публикации. По самым строгим меркам, это один из важнейших издательских проектов последних десятилетий.  Советская литературная иерархия определила Пришвина в «певцы природы», зато

Лучшая игра со стихами

Тимофей Собакин, Таша Грановская и Михаил Чевега выиграли поэтический слэм в Москве, Сергей Шнуров признал Нату Сучкову победительницей слэма в Петербурге

18 декабря 2013 Вячеслав Курицын
Лучшая игра со стихами
Поэт форсирует голос, рычит на слове «любовь» — будто в этом слове четыре «р». Его задача не просто рассказать о своих высоких чувствах, но и пленить жюри. А жюри судит — как в фигурном катании — не только «содержание», но и «манеру исполнения». Форсировать голос, впрочем, ещё не значит получить пятёрку (в руках у членов жюри карточки с цифрами от 1 до 5). Кто-то из рафинированных судей поморщится, надрыва и экзальтации не поддержит. Но в жюри больше случайных людей из зала, вовремя протянувших руки, когда ведущий раздавал карточки. Признанные поэты на слэме сплошь и рядом проигрывают голосистым авторам с горячими темами (политика, эротика). А ещё бывает так, что участник приведёт с собой группу поддержки, члены которой,

Два странных стихотворения Сумарокова

Гордость и тщеславие выдумал бес

17 декабря 2013 Александр Шабуров
Два странных стихотворения Сумарокова
Пару лет назад я сидел в Тель-Авиве у художника Миши Гробмана, который помимо прочего издает русскоязычный журнал "Зеркало" и сам замечательный стихоплет. И спрашивает меня: "Угадаешь, чьи это стихи?" И стал читать какую-то глоссолалию. Я не угадал. Оказалось, что это Сумароков, конец XVIII века. Вернувшись в Москву, я попытался найти Сумарокова, но советские времена, когда 100-тысячными тиражами издавали все, что не приносит деньги, закончились. В букинистическом отделе книжного магазина "Москва" (на ул. Тверской) Сумарокова не было вовсе, а в "Фаланстере" нашлись только его оды. Через полгода в Свердловске я жил у председателя тамошнего Союза писателей Жени Касимова, дома у него Сумарокова тоже не было, зато была книжка нашего общего приятеля

Скажи мне, Господи, путь

Из «Путевого блокнота» священника Георгия Чистякова: об истории, тёмных аллеях и о лучшей защите в пути, который, как сказано, неисповедим

13 декабря 2013 Кирилл Михайлов
Скажи мне, Господи, путь
«Кредо» ― credo ― с латыни переводится как «верую». Известно выражение, приписываемое христианскому мыслителю II–III веков Тертуллиану, «верую, ибо абсурдно». Здесь я буду рассказывать о том, как люди верят. Как это бывает неожиданно и противоречиво. Или ― подлинно и откровенно. Какой абсурдной иногда выглядит та религиозность, что заняла сегодня одно из главных мест на исторической сцене. Ещё лет двадцать назад казалось, будто вера стала личным делом частного человека. Ну, а если верить известному социологу Питеру Бергеру, «современный мир столь же яростно религиозен, каким был всегда». И вот уже выражение «исламский терроризм» звучит для нашего уха чем-то совершенно привычным. А у большинства наших соотечественников тез

Мгновенью жизни будь послушен

«Стансы Толстому» Александра Пушкина

12 декабря 2013 Мария Аверьяновна Сапунова-Хлебникова
Мгновенью жизни будь послушен
В одном из недавно прочитанных мною ранних стихотворений Пушкина меня поразили строки:   Поверь, мой друг, она придёт, Пора унылых сожалений, Холодной истины забот И бесполезных размышлений.   Мне девяносто лет и даже ещё плюс один год. И эта «пора» ― моя. Что Пушкин гений ― давно все знают. Но как мальчишка в 20-то лет (!) мог понимать, какие раздумья приходят в позднем возрасте? И предостерегать товарища, ненамного старше себя, от преждевременного «старчества» и напускных «седин». Якову Николаевичу Толстому, одному из руководителей кружка «Зелёная лампа», участнику «Союза благоденствия», об эту пору 28. Александра Сергеевича он переживёт на 30 лет и, своим ходом добравшись в старость, наверное