Показать меню
Места силы

Северный дневник Мариуша Вилька

Из новых записей польского путешественника, осевшего на русском севере

19 августа 2015
Северный дневник Мариуша Вилька
Мариуш Вильк. Дом странствий. Перевод с польского И. Адельгейм. Издательство Ивана Лимбаха, 2015. Дом странствий заслуживает особого внимания, поскольку, в отличие от людей оседлых — из поколения в поколение живущих на одном месте (страна, государство, религия), — странник выбирает край обитания согласно капризу, руководствуясь не патриотизмом, верой, работой или гражданской лояльностью, но тем, что подсказывает ему genius loci (гений места - прим.ред.). Ведь всякий истинный странник умеет найти общий язык с гением места. Я бы даже сказал, что в этом и заключается сущность странствия — так расшифровывает  поляк Мариуш Вильк название шестой книги своего "Северного дневника". Польский странник, в прошлом – журналист, связаный с движением "

Толстой и около

Три дня по дорогам Тульской губернии

3 июня 2015 Игорь Зотов
Толстой и около
Отправиться в Тулу на длинные праздники были три веские причины. Во-первых, Ясная Поляна. Пусть и бывал там десяток раз, место это обладает странной магией – хочется вернуться. Во-вторых, город Белев. Побывал однажды на обеде у архиепископа Тульского и Белевского Алексия и подумал, что Белев, вероятно, – духовная столица Тульской губернии, коль скоро иерарх носит такой титул. Ну, и гастрономическое любопытство по поводу белевской пастилы, которую вроде бы сто лет назад экспортировали в 40 стран мира. В-третьих, захотелось самому убедиться в том, что будто бы с началом кризиса сограждане предпочли внутренний туризм заграничному и на длинные праздники колесят теперь по родным дорогам вместо того, чтобы лететь в Стамбул или Прагу. В справедливости этого утверждения я усомнился

Макс Бирштейн. Азия

Из воспоминаний художника о Самарканде 1941-1942 годов, рисунки и живопись в эвакуации

12 мая 2015
Макс Бирштейн. Азия
В прошлом году художник Анна Бирштейн завершила публикацию серии книг-альбомов, посвященных творчеству ее отца Макса Авадьевича Бирштейна (1914-2000). В силу малого тиража эти издания нынче стали библиографической редкостью. В них живопись и графика Макса Бирштейна перемежаются его мемуарами, путевыми дневниками, сделанными во время многочисленных творческих экспедиций. Замечательный художник, он запечатлел русский Север, Грузию, Азию, Африку. С любезного разрешения Анны Бирштейн мы публикуем фрагмент воспоминаний ее отца из книги "Азия" и галерею рисунков и живописи, сделанных в Самарканде в 1941-42 годах. В Институте реалистического искусства сейчас работает выставка "Искусство в эвакуации". Есть там и работы Макса Бирштейна, одного из тех немногих, кто в условиях жес

Ассоциация содействия вращению Земли

Об одной мордовской деревне, первом генералиссимусе, заправке по Пришвину, а выправке по Манилову

19 марта 2015 Владимир Липилин
 Ассоциация содействия вращению Земли
Мы когда-то работали вместе, в мордовской прессе. Это было бешено счастливое время. Потом я не видел их лет пятнадцать. Они звонили. Давили на эстетику: охотничья деревня, лес, цепь озер, пейзажи с пометой "умопомр.", но я не ехал, мотивируя тем, что напиться и здесь легко. Вот обратный путь – он тернист. Но потом попал туда почти случайно. И увяз. И дело вовсе не в алкоголе. Пятьсот километров от Москвы. Республика Мордовия. Деревня Нагорное Шенино, Краснослободский район. От большака Москва-Саранск-Ульяновск – километров семнадцать. Мордовские дамы носят на макушке волшебные, цветастые гнезда, свитые из полушалков. В таких только райским птицам жить. Одежа тоже под стать, нарядная. Поверх шерстяных носков на ногах неизменно галоши. Говорят чудно: интонация к

Евгений Асс: Я не верю в то, что в России можно править только сильной рукой и топором

О «Последнем адресе», камнях преткновения и о разнице между памятью и памятниками

2 февраля 2015 Мария Эндель
Евгений Асс: Я не верю в то, что в России можно править только сильной рукой и топором
В «Московских кухнях» Юлия Кима есть такие строчки: В любом из здешних мест, куда ни оглянёшься, ставь свечу и крест, и ты не ошибёшься. В одной Москве большой террор выхватил от семей, из жизни около сорока тысяч человек. До сегодняшнего дня в память о жертвах репрессий на домах не было мемориальных табличек, говорящих нам: здесь их последний адрес. Инициатива, которая латает этот провал в памяти, так и называется - «Последний адрес». Суть проста: жители домов по собственному почину устанавливают таблички с именами уведенных отсюда на казнь. Сведения об адресах – поулично, в алфавитном порядке собраны в базе «Мемориала». Заказчики оплачивают изготовление и установку памятного знака, это примерно четыре тысячи рублей. Автор идеи, журналист и изд

Все с начала в доме хлеба

Рождество с арабскими солдатами, эфиопскими танцорами и мокрой лисой

12 января 2015 Наталья Львова
Все с начала в доме хлеба
На Рождество в Иерусалиме льет дождь. Грохочет гром, потом сыплется град, за ним - снег хлопьями и тут же тает, снова дождь и сильный ветер. Город усеян покалеченными зонтами. Бывшие их владельцы спасаются в кафе и небольших магазинах. Автобус в Вифлеем, за бетонную разделительную стену, на территорию Палестинской автономии отправляется от Дамасских ворот, у выхода из мусульманского квартала Иерусалима. В нем русские паломники, местные и издалека. Последним торопится на подножку дядя в мокрой лисьей шапке. Под тяжелой распахнутой курткой фуфайка с портретом российского президента и надписью “Своих не бросаем“. Мокрая лиса отряхивается, брызги прилетают к нам, президент подмигивает с принта. В Вифлееме - дом хлеба, если с иврита, - темень, ветер. Мусор из помоек летит по улиц

Пусть я кого-нибудь люблю

Как мы ездили в Тарханы к Лермонтову, о дороге между Софией и Александрией, о неживом бобре и "кротовых норах"

7 ноября 2014 Владимир Липилин
Пусть я кого-нибудь люблю
За две недели до поездки я праздно шатался по среднерусским лугам в туманах теплых, банных, почти парных. Вдруг с бугра картина: в долине, где одна-единственная ветла, стали друг напротив друга, шагах в десяти, двое в черных плащах. Я достал камеру, щелкнул, но пока шел к ним, пока форсировал речку в камышах, фигуры исчезли. Вечером рылся в старых журналах, из одного спланировал листок, а там пошаговая, с рисунками инструкция: как стреляться на дуэли. К чему бы это? – мог подумать я. Но не подумал. Двести лет со дня его рождения общество отметило без оголтелого надрыва. Обошлось без вертолетов с воздушными шариками, барражирующих  в условленный день над местами, связанными с поэтом. Работники музеев выдохнули, поскольку отлично помнят, как всякая весомая лермонтовская д

Возвращение имен

О том, что делать 29 октября, а также о том, что до сих пор не удалось назвать и половины замученных и расстрелянных в одной лишь Москве

28 октября 2014 Мария Эндель
Возвращение имен
Миллионы людей погибли от рук палачей в годы сталинских репрессий. В лагерях же побывал, буквально, каждый третий. А моей семьи это страшное колесо не коснулось. Вот так, проехало мимо. Погиб не то двоюродный, не то троюродный дедушка. Дедушкой он, правда, был очень условным - в 20 лет его и двух его товарищей, таких же желторотых, расстреляли по делу «Союза борьбы за дело революции». Расстреляли по-глупому, в 1952-м уже году. В детстве, помню, взрослые предпочитали об этом не говорить. Казалось, тема эта - какая-то не совсем приличная. Вот что ему не сиделось, в самом деле? Зачем полез? Еще и сестру потащил за собой, хорошо хоть только в лагерь... Получил, вроде как считалось, по заслугам. Вот что говорил о себе на следствии  двоюродный мой как бы дедушка Б

Комбинат Неизвестность

Снимки упраздненного космоса из архива Владимира Соколаева

24 октября 2014 Наталья Львова
Комбинат Неизвестность
Фотография всегда содержит адрес, который остается, - говорит Владимир Соколаев. И получатель всегда объявится. Коллега просила поспрашивать в одной московской газете фотографии для альбома «Неизвестные 70-е» - такое, примерно, название, не помню уже сейчас. Ничего «неизвестного» так и не нашлось. Уважаемые фотожурналисты пожимали плечами, мол, перед нами стояли другие задачи. На их фотографиях наши старшие современники (хотела написать «сограждане», но мы и они с тех пор сменили гражданство с советского на российское) встречали и провожали пароходы, возводили города. Маленькими безымянными скобочками проявлялись в котлованах новостроек. Махали полевыми цветами улетающим в даль самолетам. Стояли, обнявшись, в сумерках перед светящимся здание

На стыке рек

О запасной столице родины, соседе Эдике, волжской петле для "Солнечного удара", жигулевской кругосветке и о том, где фарватер

16 октября 2014 Владимир Липилин
На стыке рек
Говорят, глупо возвращаться в места, где ты прожил много лет и был по-настоящему счастлив. Но я это делаю. Каждый раз, как бываю в Самаре. Не из-за бунинского - и жизнь, которой мы все тогда  жили, не вернется уже вовеки. Это-то я отлично знаю. Просто приезжаем же мы иногда к людям, которые дороги. Выпить, потрепаться, вспомнить. Квартиру и обязательно коммунальную, и именно вблизи Хлебной площади я искал себе тщательно. После того как окончив университет, услышал о себе в общем-то точные слова папы: «Делать он ничего не умел, поэтому стал журналистом». Мне захотелось «хлебнуть горя», «набить шишек», «испытать все на зуб» совсем как пролетарскому писателю Горькому. Самарский период его жизни, когда он, уподобляясь Гиляровскому, м