Показать меню
Любимые стихи

Поезд-призрак в Уфалей

На ранних поездах Бориса Рыжего

30 января 2015 Константин Богомолов
Поезд-призрак в Уфалей
Кажется, что история пригородного поезда "Свердловск/Екатеринбург – Верхний Уфалей" восходит к истории самой железной дороги. Всякое утро на памяти поколений этот поезд покидал свердловский вокзал, чтобы под вечер вернуться из Уфалея и тотчас снова покатить в Уфалей. Я, рожденный в семье дачников, начал ездить на этом дачном поезде раньше, чем выучился ходить. И вот на днях лента местных новостей принесла похоронку: с 1 февраля сего года нерентабельного уфалейского поезда больше не будет. Ну да, мы помним, сложные настали времена, и теперь нужно не только терпеливо затянуть пояса¸ но заодно и меньше колесить. Правда, у нескольких больших сел и деревень, лежащих между Екатеринбургом и Уфалеем, больше не будет прямого сообщения со столицей Урала, что, конечно, затруднит

В столицах шум, гремят витии

О том, где ночует поэзия

29 декабря 2014 Константин Богомолов
В столицах шум, гремят витии
К тому моменту, когда Некрасов написал "В столицах шум…", его знали уже как облупленного. И все понимали: если он увлек свою Музу в кусты и перелески пейзажной лирики, жди обличительного иносказания. Красный карандаш цензора всегда был наготове, чтобы вымарать какую-нибудь очередную гадость из некрасовского пейзажа. Однако на дворе был уже 1858 год. Времена уже были новые, свежие, а Некрасов и при позднем Николае Павловиче печатал стихи куда более резкого тона. Желая дать в очередном номере своего "Современника" этот новый стих, Некрасов ничуть за его судьбу не беспокоился. Однако "В столицах шум…" запрещено было печатать: ... Стихи эти содержат в себе двойной смысл, который цензурный комитет не может себе вполне объяснить. Теперь-то в

Ольга Седакова. Стелы и надписи

Просьба одна у нас всех

11 декабря 2014 Игорь Зотов
Ольга Седакова. Стелы и надписи
Не помню когда именно, не так чтобы очень давно, я полюбил прогулки по кладбищам. По сельским, уединенным и мирным, с простыми крестами, на которых только и есть, что имя-фамилия, даты рождения, смерти, редко - фотография. Городские кладбища, особенно московские, особенно новые, будто тщатся дублировать жизнь посюстороннюю, суетную - пробиться, выделиться, не делом, разумеется - какой из покойника делец? - а гранитом, мрамором, ваянием и стихами. Чудовищными. Читаешь и недоумеваешь: к чему это мертвым? А живым? Уверен, неуклюжие попытки "увековечить" происходят из трагической невозможности осознать смерть. Когда искренне хочется выразить не просто многое, но недоступно многое. А проще: когда нет веры, обстоятельства этого мира сами собой переносятся на мир загробный. Больше др

Другая Вера Полозкова

Я был только тогда и жив, когда ты смеялась

20 октября 2014 Мастер Чэнь
Другая Вера Полозкова
Именно с этим стихотворением у меня ничего не связано. Когда я впервые прочитал его на сайте Веры Полозковой, я уже закончил свою книгу "Этна" , где она стала прототипом главной героини. Там много ее стихов, но они другие. А это совсем не та Вера, что описана у меня, и честно говоря, мне иной раз даже страшно читать это стихотворение. И все-таки, все пять презентаций моей книги я завершал именно им. И всякий раз у меня дрожал голос. Вера написала его от имени мужчины, почему-то она любит так делать. Прочитаешь, и хочется подойти к ней, протянуть яблоко, сделать для нее что-то хорошее.  Настолько неожиданными показались стихи.                         &nbs

Осип Мандельштам памяти Андрея Белого

Ледяная рождается связь

24 сентября 2014 Игорь Манцов
Осип Мандельштам памяти Андрея Белого
  Виктор Шкловский утверждал: При разговоре Андрей Белый никого не замечает. В 1924-м Шкловский рассуждает о Белом почтительно, но с заметной иронией: Первоначально он писал в конце глав замечания о том, что он в это время болел или рос. Всё время кажется, что повоевавший агрессивный Шкловский злонамеренно уличает Андрея Белого в инфантильности и выпендрёже: Для современного читателя ежесекундные отправления Белого от каждого слова в бесконечность кажутся модами 1901 года… Тяжело узнавать на каждой строчке, что «чело-век» значит «Чело Века. Однако, в стихотворении неагрессивного Осипа Мандельштама на смерть Андрея Белого тоже всё время говорится о молодости. О воле самого Белого к молодости и о потенциальном, о грядущем интересе молодых к ушедшему

Александр Кушнер. Времена не выбирают

В них живут и умирают

30 июня 2014 Мария Семёнова
Александр Кушнер. Времена не выбирают
Пожалуй, самого любимого стихотворения у меня нет. Я достаточно рано в детстве стала сочинять стихи и тогда же выслушивать: про свиное рыло и калашный ряд... Возможно, поэтому я и не влюбилась ни в одного поэта. Если мне нужно стихотворение, отражающее определенное душевное движение, я его сочиняю, а не роюсь в памяти или на полках. Мне нравится Высоцкий, но не весь, отдельные строки в отдельных стихотворениях. Дай Бог любому поэту родить несколько строчек, которые станут афоризмом! Отшелушится всё остальное, но что-то действительно останется на века. Например, из Кушнера:  Времена не выбирают, в них живут и умирают. Или вот, из Заболоцкого: ...но что есть красота И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде? Если р

Военные стихи Бориса Херсонского

Человек от рождения взят на прицел

18 июня 2014 Игорь Зотов
Военные стихи Бориса Херсонского
Когда поэты, точно репортеры, бросаются писать стихи "по поводу", выходит фальшиво. То пафос чрезмерен, то рифма глупа, то ритм сбит. У одессита Бориса Херсонского всё иначе. Его новая книга "Missa in tempore belli. Месса во времена войны" вышла только что в "Издательстве Ивана Лимбаха". Она и поэтически безупречна, и исполнена в вечном жанре главного христианского богослужения. Эти стихи не нуждаются в комментариях. Всё, что в них, - происходит прямо сейчас, на наших глазах.     * * * Восходит Солнце Истории. Люди кричат: "Виват!" Ты тоже кричишь "Виват", а значит — не виноват. Холод тебя не возьмет, пламя не опалит, поскольку ты командир и есть у тебя замполит. И есть у тебя рядовые &

Николай Заболоцкий. Мы забываем о деревьях

В лес виза не нужна

10 июня 2014 Игорь Манцов
Николай Заболоцкий. Мы забываем о деревьях
  В первой половине 80-х прославилась рок-группа «Круиз». Здание тульской филармонии брали штурмом оголтелые толпы, наиболее ловкие буквально ползли к кассе по головам наиболее терпеливых. У «Круиза» среди прочих любопытных песенок была следующая: Послушай, человек, Я – дерево, Ни рук, ни ног, Беззащитное созданье. Хотя и лишено сознанья, Но всё же я твой лучший друг… Чуть позже массовыми тиражами начали издавать раннего Николая Заболоцкого, у которого отыскалось похожее: Вот мы нашли поляну молодую, Мы встали в разные углы, Мы стали тоньше. Головы растут, И небо приближается навстречу. Затвердевают мягкие тела, Блаженно древенеют вены, И ног проросших больше не поднять, Не опустить раскинутые руки… Сходс

Башня

Когда нас душили за горло, мы строили радио-башни

29 мая 2014 Говорит Москва
Башня
                        Андрей Сарабьянов. Башня. 2014, х/м   Николай Кузнецов 1904-1924          РАДИО-БАШНЯ В синеву на полтораста метров, Откуда видны далекие пашни, До туч, гоняемых ветром. Выросла радио-башня. Сжималось кольцо блокады, Когда наши рабочие плечи Поднимали эту громаду

Балкончик

Почти романс. Мотив народный, слова Риммы Марковой

29 мая 2014 Наталья Львова
Балкончик
На войну мы поехали легко. Помню, взяли: спиртные напитки, колбасу копчёную, бинты. В Джаве БТР газанул рядом с нашей машиной, прямо в окно: оглохли и сидели чумазые. На войне уже было почти спокойно, только мы препирались друг с другом: носить на рукаве белые повязки, чтоб нас от неприятеля отличали, или так пронесёт. В сосновом лесу рядом с городом было много убитых. Вокруг суетились прифронтовые службы и любознательные исследователи, ботинок на покойниках не было, на некоторых телах лежали коробки спичек - если есть бензин, можешь жечь поверженного противника. Победители  собирали трофеи на память. Было жарко. В приграничной пустой деревне горел дом, мы вошли во двор, и к нам со всех ног побежали разноцветные куры, прижались к ногам. Красивый военный мужчина стоял у дороги и все