Показать меню
Левиафан

Первый русский «Левиафан»

О повести Дмитрия Григоровича «Антон-Горемыка» в современном прочтении

4 февраля 2015 Игорь Зотов
Первый русский «Левиафан»
История, по мнению классика, повторяется дважды: в виде трагедии и в виде фарса. Недавно нетленный афоризм получил новейшее подтверждение.  В 1847 году молодой русский писатель Дмитрий Васильевич Григорович опубликовал в революционном по тем временам журнале «Современник» повесть «Антон-Горемыка». Не только содержание повести и перипетии ее публикации, но и полемика, которая развернулась вокруг нее, в примечательной точности повторяют сегодняшнюю ситуацию вокруг фильма «Левиафан» Андрея Звягинцева. У Григоровича крепостной мужик Антон проходит круг за кругом земной ад и в финале отправляется в сибирскую каторгу. Само собой – без вины. Сюжет вечный, что называется архетипический, изложен еще в ветхозаветной Книге Иова. Библейским чудовище

Абыр, абырвалг

Там, где чудища живут, или Левиафан в мировой литературе: от абстрактного зла к реальному государству

4 февраля 2015 Игорь Зотов
Абыр, абырвалг
К выходу на экраны фильма Андрея Звягинцева "Левиафан" мы отыскали представителей этого вида в книгах прежних веков. …Из-за этакой гады забылся в человеке человек! – восклицает астафьевский герой, запутавшись посреди Енисея в собственных снастях, которые расставил на царь-рыбу – огромного осетра, и обреченный на медленную мучительную смерть. Бог и Астафьев прощают его, Игнатьич выпутывается, а осетр, по всей видимости, гибнет. Конечно, Астафьев не держал в уме царь-рыбу ни как олицетворение государственной мощи, ни как библейского левиафана. Но сам образ огромной рыбины, обитающей во враждебной среде и из глубин постоянно грозящей человеку гибелью, наверняка, в подсознании писателя бился. Нечто изначально чуждое, непонятное, мощное, непредсказуемо