Показать меню
Книги

Зинаида Серебрякова. Мир ее искусства

Фрагмент книги, вдохновляющий на путешествие по европейским маршрутам художницы

28 апреля 2017
Зинаида Серебрякова. Мир ее искусства
В Третьяковской галерее в эти дни открыта выставка Зинаиды Серебряковой, а в издательстве "Слово/Slovo" вышла монография Павла Павлинова "Зинаида Серебрякова. Мир ее искусства". Автор книги – специалист по наследию художественной династии Бенуа – Лансере – Серебряковых, правнук художника Евгения Лансере, брата Серебряковой. В книгу вошли избранные места из личной переписки художницы, материалы семейных архивов, репродукции работ, в том числе, никогда прежде не публиковавшихся и малодоступных.  В историю жизни Серебряковой — в юности участницы художественного объединения "Мир искусства", основанного ее дядей Александром Бенуа, — входит история ее большого рода, страшная история страны, разлучившая Серебр

История первого перевода Камю на русский

Донос вместо предисловия. 70 лет Чумы

11 апреля 2017 Нина Бруни
История первого перевода Камю на русский
Нина Георгиевна Бруни, в девичестве Рещикова (1927-1999), родилась в Берлине в семье русских эмигрантов. Детство и юность прошли во Франции, а в 1947-м семья вернулась в СССР. В 1962 году она участвовала в переводе на русский романа Альбера Камю “Чума” (La Peste), который Александр Трифонович Твардовский собирался напечатать в “Новом мире”, а впервые увидел свет в издательстве "Галлимар" в 1947 году. Публикуемые воспоминания были продиктованы ею незадолго до смерти и записаны Львом И. Бруни.   Чума. Галлимар, 1947   В 1961 году в Москве проходила первая национальная французская выставка. Туда приехали работать мои парижские друзья Николай и Вероника Лосские, с которыми мы не виделись 14 лет. Среди прочих подарков привезли

Через какую ограду перепрыгивал герой "Мойдодыра"

Про 190 см. в разных измерениях

10 апреля 2017 Кира Гордиенко
Через какую ограду перепрыгивал герой
Не глупа была Екатерина II, когда Таврический сад заняла под свою резиденцию и предпочитала его всем местам для прогулок в межсезонье. Даже писала барону М. Гримму, что для осени и весны нельзя желать ничего лучшего. Обжилась там — гуляй, не хочу. Мы не царские особы и подстраиваем свои порывы посетить один из прекраснейших садов Петербурга под придуманные администрацией часы работы. А иной раз получается, что только подойдешь к воротам, а сад то на просушку закрыт, то на ночь. Неприятно. Сразу вспоминаются строчки из Чуковского: Я к Таврическому саду,  Перепрыгнул чрез ограду… "Перепрыгнул", — говорит. "Чрез ограду", — уверяет. Размышляю, стоя у решетки, что на голову выше меня да с острыми зазубринами поверху, как же это могло пр

Черно-белое кино. Астафьев и другие

Повесть "Кража" глазами киноведа

7 апреля 2017 Марианна Киреева
Черно-белое кино. Астафьев и другие
"Кража" Виктора Астафьева принадлежит к главному роду литературы: тому, что следует брать в руки, когда совсем плохо и не хочется жить. – Ну, знаете! – вправе сходу возмутиться читатель и тут же спросить: а не стоит ли ему, читателю, в таком состоянии вооружиться еще и Шаламовым с Солженицыным. Или, скажем, пересмотреть "Хрусталев, машину!" или "Трудно быть богом" – чтоб уж наверняка. Что ж, прав читатель: российская наша лагерная проза, к которой фабульно примыкает и "Кража", всегда была безысходно мрачна. И "безысходно" – здесь не просто стандартный эпитет. Глубинный ужас Ада ведь не в каталоге творящихся в нем казней, а в том, что исхода из него нет. То, что зона и есть тот самый неизбывный ад &nda

Детство Горького

О бабушкином, дедушкином, зверином и о том, кого из писателей получается вообразить ребенком

21 марта 2017 Игорь Зотов
Детство Горького
Не верится, что вы тоже были маленьким, такой вы — странный. Как будто и родились взрослым. В мыслях у вас много детского, незрелого, а — знаете вы о жизни довольно много; больше не надо, – говорил Толстой Горькому во время одной из их встреч в Крыму в 1901 году. Будущему буревестнику революции было тогда за тридцать, Повесть "Детство" своего великого собеседника он, разумеется, уже читал, а вот своего личного "Детства" еще не написал. Горький начнет его в Италии уже всемирно знаменитым 45-летним писателем. И нет сомнений, что то был, пусть и запоздалый, но ответ Толстому – настолько непохожи две эти повести. На эту книгу мы наткнулись случайно – в нижегородском музее Горького "Домик Каширина", в котором и начинаются оп

Кто нянчил русских гениев

Фрагмент из книги воспоминаний о няне от Пушкина до Ходасевича

21 января 2017
Кто нянчил русских гениев
В основу этой благородной книги о самом нетривиальном воспитании – бессистемном, наивном, сердечном и чудесатом, легли воспоминания литератора, педагога, священника Сергея Николаевича Дурылина, описавшего свое детство и няню Пелагею в домашнем кругу московской купеческой семьи. Борис Пастернак говорил о Дурылине: Это он переманил меня из музыки в литературу. Сергей Николаевич не только писал сам, он многие годы собирал для будущей книги заметки, свидетельства, мемуары выдающихся людей своего времени об их няньках, дядьках, мамушках, кормилицах, отыскивал легкие и теплые следы привязанности, впечатления, оставленные в детской памяти баснословной педагогикой русских нянь. Его труд уже в наши дни завершила Виктория Торопова, биограф Дурылина. Под обложкой стихи Блока, Бунина, Ме

Хюгге против мерехлюндии

Фрагмент из книги счастья

30 ноября 2016
Хюгге против мерехлюндии
  Майк Викинг. Hygge. Секрет датского счастья. Перевод с английского Виктории Степановой. Азбука-Аттикус. 2016     В Датском королевстве, согласно ежегодным опросам и рейтингу ООН, самый высокий уровень счастья на свете, а в Копенгагене существует Институт исследования счастья. Его основатель Майк Викинг – автор этой книги. У датчан для счастья есть причины: государственная программа всеобщего благосостояния включает бесплатные здравоохранение и высшее образование, короткую рабочую неделю, пять недель оплачиваемого отпуска в году. И еще есть никак и никем не регулируемое хюгге, уникальное местное достояние, как сказки Андерсена. Датское хюгге – слово норвежского происхождения, ведь когда-то Норвегия и Дания были одной страной. Оно означает

Эйзенштейн

Иван Грозный как Царь-Пенис в рисунках Сергея Эйзенштейна. Фрагмент из новой книги историка Марка Кушнирова

28 ноября 2016
Эйзенштейн
Марк Кушниров. Эйзенштейн. Молодая гвардия. 2016 Чтобы представить новую биографическую книгу о знаменитом режиссере, изданную в серии ЖЗЛ, мы выбрали главу об Эйзенштейне-рисовальщике, чья экспрессивная графика хранится в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ), в Театральном музее им. Бахрушина, в частных коллекциях. Автор книги, историк и искусствовед Марк Кушниров в свое время снабдил подробнейшим и чутким комментарием альбом рисунков из прекрасного собрания Лидии Наумовой (1902 - 1986) — сестры артиста Михаила Жарова, художницы и друга режиссера, работавшей с Эйзенштейном на картине "Иван Грозный". На эту коллекцию, неотделимую от процесса самих съемок, Марк Кушниров опирается и в рассказе о создании фильма, об отношении Эйзенштейн

Шестидесятые: удостоверение времени

Рождественский, Аксенов, Окуджава, Евтушенко, Вознесенский в книге "Удостоверение личности", фрагмент

14 ноября 2016
Шестидесятые: удостоверение времени
  То ли страсти поутихли,  То ли не было страстей…    Геннадий Шпаликов   Книга "Удостоверение личности" вышла небольшим тиражом в 2002 году. Это сборник, посвященный поэту Роберту Рождественскому: его стихи, фотографии, документы, монологи его друзей и коллег, живые голоса из живого, шального, настоящего продолженного времени.   Роберт Рождественский. 1959. Фото - С. Переплетчиков   Булат Окуджава … А потом судьбе было угодно, чтобы мы попали все в одну компанию. Это произошло не по сговору. Это время так распорядилось интересно. И хотя я был старше всех в этой компании, я прошел фронт, был совсем в другом качестве... так сложились обстоятельства, что мы оказались вместе. Совершен

Альфред Хичкок в новой книге Питера Акройда

Фрагмент, в котором появляется поезд с двойниками, и начинается настоящая карьера Хича в Америке

29 июля 2016
Альфред Хичкок в новой книге Питера Акройда
Британец Питер Акройд плодовит, подобно Дмитрию Быкову, и начинал как поэт, но за рамки серии "жизнь замечательных людей", как правило, земляков, по большей части не выходит, лишь дважды приравняв к течениям человеческих судеб священные волны Темзы и душу Лондона. Объектами его разностороннего интереса становились ученый Ньютон, писатель Чосер, поэт Блейк, художник Тернер, комик Чаплин. Об одном из жизнеописаний, вышедшем из-под пера Питера Акройда, английская писательница Пенелопа Фитцджеральд отозвалась: "Не понимаю, как биография Диккенса, написанная человеком, напрочь лишенным чувства юмора, может пользоваться таким успехом". В самом деле, крайняя сдержанность Акройда делает его "Хичкока" обильным собранием фактов в сжатом, но ничуть не поверхностном излож